Дом полутораэтажный, над изголовьем кровати голая крыша, капли дождя, как барабанные палочки по барабанным перепонкам. Глубокая ночь, а ливень не прекращается, дождь по нервам стучит, гром по извилинам, вихревые токи, тревожные мысли. Может, двор уже водой залило, а они спят с Полиной, ничего не подозревают. Вернее, спала только Полина, а Борис лежит, ни в одном глазу.

Полина вдруг подняла голову, повела ухом.

— Слышал?

— Гром гремит, дождь колотит. На часах четыре ноль две.

Циферблат на часах светится, значит, питание от сети поступает. И лампочки на ресивере светятся, значит, свет дали.

— А выстрелы?

— Выстрелы были вчера.

Борис вспомнил, как вчера ночью он выходил во двор, как потом вернулся, скинул с Полины халатик. Вчера под ним ничего не было, а сегодня ночная сорочка. Но так и халатика сейчас на ней нет.

— Послышалось?

— А вот не знаю!

Борис прижался к Полине, потерся, настроение резко поднялось и окрепло, какой уж тут сон? Но Полина не откликнулась, оттолкнулась.

— Может, и стреляют! Варвару по лесу гоняют?

— Зачем по лесу?

— Муж гоняет. Застукал ее с Ворокутой.

— Или Ворокута их застукал! — оживилась Полина.

И сама повела бедрами навстречу его пристрелочным пока еще движениям.

— Обоих гоняет!.. А мы тут в тепле! Нам с тобой никто не нужен… Или тоже побегаем? Под одеялом!

— А если не догонишь? — хихикнула Полина.

Под сорочкой у нее стало горячо, влажно. И уже не хочется убегать.

— Догоню!

Борис придвинулся ближе.

— Некрасов, ты кобель! — принимая предложенный ритм, пробормотала Полина.

— Знаешь, что такое собачья свадьба?

— Не надо мне!

Полина уже сама задавала темп, оседлала Бориса, уперлась руками в скошенный потолок, грудки бултыхаются, ягодки сосков просятся на язык. Но разгоряченный конь уже берет последний барьер, затяжной прыжок… В момент приземления Борис подумал о том, что надо бы установить поручень под потолок, чтобы Полина могла держаться за него… Они еще такие молодые, рано им еще ставить на себе крест.

— Надо будет сезон ночной охоты открыть, — поворачиваясь на бочок, еле слышно проговорила Полина. — Пусть ходят, стреляют… Мне понравилось!

— Еще бы!

— А ты не думай, ты хорошо держался. С этим уродом. Он тебя боится… Тебя — да, а Петю — нет… Петю сожрет Волк!

— После Красной Шапочки!

— Я тебе пирожок отрежу. Если в корзинку к ней сунешься… Спи!..

Проснулся Борис в полной тишине. Полина дышит, сердце в груди бьется, но тишину это не нарушало. Дождь по крыше не стучит, раз. Природа пугливо притихла, два. Петухи не поют, потому что их здесь нет ни у кого, три. Но и это еще не все. Соседей не слышно, вот что напрягло Бориса. Он и не мог их слышать, с чего бы им шуметь рано утром? Но все равно подозрительно. Вдруг и нет уже никого в живых. Кроме Ворокуты. Он такой, что мог изнасиловать Варвару и убить ее мужа. А потом убить и ее. Он такой, иллюзий насчет него нет никаких.

А утро не такое уж и ранее, половина девятого, Полина обычно в это время просыпается. Уже вздрагивают ресницы на ее глазах.

Борис оторвал голову от подушки, пальцами ног нащупал тапочки, поднялся.

— Ты куда?

— Что ты там про пирожки с яйцами говорила?

— Спит корзинка. Сегодня у нее выходной.

— А у Красной Шапочки?

— Дровосеков нужно вызывать. Из полиции, — поднимаясь, сказала Полина.

— Думаешь, все так серьезно?

На западном скате крыши прорезано было только одно окно, и находилось оно в соседней комнате. Только из этого окна открывался вид на дом Марковых — через забор. Ничего подозрительного Борис не увидел, во дворе ни одной живой души, но и мертвых не видно. Машина из-под навеса выглядывает. Веранда просматривалась на метр-полтора в глубину, но и там чисто, не видно следов пиршества. Даже стол на веранду не выносили, а зачем, когда такая непогода? Стулья ротанговые в беспорядке стоят, на одном пепельница с окурками, вот и все следы жизнедеятельности.

— Что там? — спросила Полина.

— Крови не видно, гильзы не валяются.

— Но где-то же стреляли. Я слышала!

— А вот это интересно!

Борис развернулся, обнял жену, крепко прижал к себе. Тепленькая она после сна, так вдруг захотелось чего-нибудь погорячей.

— Давай не сейчас! — захныкала Полина.

— А когда?

— Ну хочешь после завтрака?

— А вместо?

— Договорились, вместо обеда!

Она скрылась в одной ванной, а он спустился вниз в другую. Побрился, почистил зубы. Марковых не слышно, может, и не живые они, но не ломиться же к ним. Варвара такая вздорная, если оживет, мало не покажется. Борис улыбнулся. Если Варвара оживет… Богатая же у него фантазия, если он заставил поверить себя в то, что Варвара мертва.

Они с Полиной уже позавтракали, когда в соседнем дворе хлопнула калитка.

— Проснулись!

Борис не спешил, но собрался быстро. Вышел со двора и увидел Варвару, она шла, пошатываясь, к морю. Сарафан на ней вчерашний, сверху темный кардиган, шлепки на босу ногу. Шла она, беспомощно опустив руки, и голова наклонена. Походка неровная, движения слабые, как будто из последних сил. Ощущение такое, как будто нож у нее в животе, а она идет, смотрит на него, но вытащить не решается. Или Варвара пережила наплыв сильных эмоций, возможно, насильственного характера.

Кисти рук вроде бы чистые, крови не видно, но Борис все же бросил взгляд на калитку, когда проходил мимо. На ручке следов крови не видать.

Борис нагнал Варвару возле первого дома. Она не замечала его, он тронул ее за плечо, она дернулась, остановилась, повернулась и посмотрела на него глазами умирающего лебедя в исполнении пьяной актрисы. Нож из живота не торчал, следов крови на одежде, на ногах нет. И круги под глазами, следы веселой бессонницы.

Еще Борис заметил темное пятно на сарафане, как будто шоколад размазали. Это спереди. А сзади на кофте древесные волокна, как будто ее задом прижимали к дереву с мокрой корой. На локте прилипшая и подсохшая травинка. Видно, потаскали этой ночью ее корзинку.

— Ты чего? — заторможенно спросила Варвара, — и наконец подняла руку, чтобы прикрыть рот ладошкой.

Широко зевнула, смачно. Ладошка не помогла, Бориса обдало амбре перегара.

— Свежим морским воздухом подышать? — Они вышли к спуску, откуда пляж как на ладони.

Море волнуется, но волны уже невысокие и половины пляжа не накрывают. Но порезвилось море славно, галька перепахана, водоросли охапками, а уборочных спецкоманд не видно, видать, самим придется высаживать трудовой десант. Или кассу взаимопомощи организовывать — на оплату десанта. И вряд ли Варвара первая ласточка на этом поприще, не работать она шла на пляж. Да и Борис был далеко от этого, во всяком случае сейчас.

— Не знаю, наверное, — пожала плечами Варвара, продолжив путь. — А что?

— Да смотрю, идешь с таким видом, как будто топиться собираешься.

— Да?.. — задумалась Варвара. — Нет, муж меня, конечно, называет котенком, но не до такой же степени, чтобы меня топить.

— Спит муж?

— А тебе что? Пристроиться хочешь, пока спит?

Борис насмешливо повел бровью. С одной стороны, он и представить себе не мог разговор в таком тоне со своими соседями по дому в Подмосковье. Но, с другой стороны, сарказм и намек в словах Марковой многое объяснял. Такой же примерно вопрос она могла задать спьяну тому же Ворокуте, а тот взял да и не обманул ее тайных ожиданий. Но что у них там было, Бориса волновать не должно, дело, в общем-то, житейское, хотя и не совсем обычное.

— Шуток не понимаешь? — нахмурилась она.

— Да как-то не на шутках мы вчера разошлись.

— А чего тогда увязался за мной?

— Да вот узнать хотел, может, Ворокута не такой уж и плохой, каким хочет казаться.

— А он хочет казаться плохим?

— Где он?

— В кармане у меня, достать?

— Ладно, пойду я!

Они уже спустились с плато, на котором находились дома, вышли к развилке, откуда дорога сворачивала к морю. Ручьями здесь все перепахано, но вода под ногами не булькает, идти можно, солнце зовет. Да и море уже сложно назвать негостеприимным. Вода грязная, волны, но купаться, в общем-то, уже можно. Если осторожно.

— А вдруг я тонуть буду?

— А ты в воду не лезь.

— Не хочу. Но меня тянет. Как будто я русалка. Хочется плыть, плыть…

— Вряд ли вода теплая.

— Холодная вода в Питере, а здесь… Надо же было вчера так надраться!

— Бывает.

— Запарились, пока доехали.

— Аналогично.

— Приехали, а здесь шторм.

— Мы в самую грозу ехали, мы сейчас идем там, где море было, нас чуть волной не смыло.

— Жесть!

— Приехали, а в доме манекен стоит. И пыли на полах нет… Вы вчера приехали, пыль на полах была?

— Э-э… Не могу сказать, — нахмурилась Варвара, не зная, как реагировать, обижаться на вопрос или на саму себя.

Приехали вчера и сразу бухать, как будто все равно, грязно в доме или нет. Обычно неряхам все равно.

Они вышли к самому морю, водорослей действительно много, но идти можно. Вони еще нет, просто морем крепко пахнет, но мошки уже прыгают. Варвара цокнула языком и потерла щиколотку, блоха морская укусила. Впрочем, это ее не остановило, она пошла дальше, пока ноги не облизнула шипящая волна.

— Правда, холодная! — весело взвизгнула она.

Борис кивнул, вода действительно более чем освежающая. Он тоже подставил ноги под волну, ступни заскользили в мокрых шлепках. Штанины он приподнял, но неудачно — намокли.

— Купаться будешь?

— Обязательно!.. Только не сегодня!

Варвара поежилась, руками свела полы кардигана на груди, сдала назад.

— А пойду-ка я домой!

Залитые водой камешки проваливались под ногами, Варвара выразительно глянула на Бориса, он подал руку, помог обрести твердую почву под ногами.

— А я просыпаюсь, чувствую, что к морю нужно сходить… Правильно сделала, в голове посвежело, сейчас просто хочется спать.

Они вернулись к развилке, а со стороны домов к ним шла Полина. Вроде бы не спешила, улыбалась, как будто ничего не произошло, но Борис помнил присказку про пирожок.

— Как водичка? — спросила она, глянув на его мокрые ноги.

— Минеральная водичка! — улыбнулась Варвара. — Соленый «Боржоми», похмелье как рукой…

— Будем знать!

Полина вопросительно смотрела на мужа, спрашивала, начинать переживать или пока можно ограничиться робким подозрением?

— Проводить? — Борис кивнул в сторону моря.

— Давай после обеда. Завтра.

Они подошли к дому, в котором жил Ворокута, никаких признаков жизни, хотя бы одна занавеска шелохнулась в окнах второго этажа. Четыре дома — это даже не поселок, можно сказать, классический хутор. Причем на отшибе жизни. Встреча соседей, разговор на улице — это событие примерно одного уровня как парад на Красной площади в Москве. А говорили в полный голос, не мог Ворокута не проснуться, если спал. Но, видно, нет его дома — из окна не смотрит, со двора не выходит. Может, он все еще у Марковых гостит? Но почему он тогда за Варварой не пошел? Устал за ночь, не хочется уже ничего?

На всякий случай Борис дернул за ручку, и надо же, калитка открылась.

— Вы же на ночь запираетесь? — спросил он, глянув на Варвару.

— Мы да… Наверное…

Во дворе никого, на террасе тоже. Борис и сам не понял, зачем он нажал на клавишу звонка. Но в ответ тишина.

— Может, Ипполит Матвеевич у вас? — спросил Борис.

— Да нет… А что ему у нас делать? — Варвара настороженно смотрела на него.

— Нормально вчера с ним расстались?

— А как мы должны были расстаться?

— Не знаю… Мужик он вредный…

Все так же не понимая, зачем это ему нужно, Борис зашел во двор, поднялся на террасу, постучал в дверь. Не столько от волнения, сколько от осознания собственной глупости кровь хлынула в голову, перед глазами поплыло, пол колыхнулся под ногами. И за спиной как будто кто-то засмеялся, объявляя его дураком. Борис втайне надеялся, что дверь сейчас откроется, Ворокута глянет на него похмельными глазами, в лучшем случае, посмеется.

Но дверь не открывалась, тогда Борис опустил и дернул ее на себя. Дверь открылась.

— Странно! — прокомментировала Полина.

Она стояла у крыльца. Варвара также не удержалась от любопытства, зашла во двор, стоит, дышит ей в спину.

— Он вчера уходил, — сказала Маркова.

— Когда?

— Ну, сидели мы долго, поздно ушел… В районе двенадцати ночи.

— Нормально ушел? — спросил Борис.

— Почему он должен был уйти ненормально? — Варвара с подозрением смотрела на него.

— Ипполи-ит! — позвал Борис.

Но Ворокута не отзывался.

— Может, зайдешь? — глянув на Варвару, спросил он.

— Почему я?

— Ну вы же с ним подружились, а не мы. Ты зайдешь с дружеским визитом!

— Зачем?

— Не знаю, — пожал плечами Борис.

Действительно, дался ему Ворокута, ну нет его и нет. А если появилось желание из любопытства заглянуть в его странную личную жизнь, то нужно удерживать себя от соблазна. Дорого может встать. И если Ворокута наедет предельно жестко, Борис сам будет в этом виноват.

— И я не знаю, — сказала Варвара.

Но в дом вошла, разулась, позвала Ворокуту — никакой реакции.

Ноги у нее еще не высохли, пол в холле застелен хорошим ламинатом, ни ковров, ни дорожек. Варвара шла, оставляя мокрые следы, но с каждым шагом отпечатки тускнели, пока не исчезли совсем.

А полы у Ворокуты чистые, порядок в доме идеальный, все на местах, ни одной беспечно брошенной вещи. На кухне в мойке только один пустой стакан, и без следов губной помады на нем. Но хозяина не видно, и в гостевой на первом этаже никого нет. Борис шел за Варварой, а она поднялась на второй этаж. Он за ней.

— Ипполит! — позвала она.

И, похоже, она всерьез думала, что Ворокута может быть здесь. Но второй этаж казался необитаемым.

В холле на втором этаже валялась ветровка, Варвара глянула на нее, но сделала вид, что не придала значения. Но самое интересное Борис обнаружил в хозяйской спальне. От увиденного глаза на лоб полезли.

Постель расправлена, мужская половина пуста, а на женской половине лежала так называемая реалистичная секс-кукла. Светлые вьющиеся волосы, красивое лицо, фигура с параметрами взрослой женщины. Что с ней делали ночью, можно только догадываться. Тело из термопластичного каучука и синтетические волосы следов насилия не сохранили, но простыня вокруг нее смята сильно.

— Это что такое? — ахнула Варвара.

— Одиночество-сука!

— Как живая!

— И без манекена, — кивнул Борис.

Манекен по сравнению с этим чудом секс-индустрии стоил сущие копейки. Но дело не в стоимости, а в том, зачем все это Ворокуте нужно? Если с женщинами все понятно, то зачем ему мужские манекены? Без первичных половых признаков.

— А манекен в шкафу! — засмеялась Варвара. — От мужа спрятался!

Она открыла шифоньер, манекена там не обнаружила, но нашла разные разности ну очень интимного характера. И два женских парика, темно-русый цвет волос и черный.

— Нормально! Захотел шатенку, получите, распишитесь! Захотел блондинку…

— Захотел тебя, — неожиданно для всех ляпнул Борис.

Варвара блондинка, вчера он гостил у нее дома, поэтому на кукле светлый парик. А позавчера он вожделел Полину. Неужели позавчера кукла была шатенкой?

— Захотел меня?! — Варвара не обиделась, но крепко задумалась. — Теперь я понимаю!

— Что ты понимаешь?

— А пошли отсюда! Видеть это скотство не могу!

Ворокута так и не появился, на пути у них не встал, они вышли во двор к Полине.

— Долго вы!

— А ты зайди, глянь, что там! — вдохнув свежего воздуха, Варвара повеселела.

— А что там?

— Теперь я знаю, откуда у нас взялся манекен… — в раздумье проговорила Варвара. И снова улыбнулась Полине: — Извини, что так вышло вчера. Не разобрались, наехали!

— Да уж.

— Глупо как-то получилось… Или не получилось? — Варвара снова переключилась на что-то свое, хотя и связанное с общим.

— Что не получилось?

— Да нет, ничего, нормально все… А где этот извращенец?

— Почему извращенец?

Борис и хотел показать Полине чудо-куклу с раздвинутыми ногами, но в любой момент мог появиться Ворокута. И такое могло начаться. Слетит с катушек, схватится за карабин.

Похоже, Варвара подумала о том же.

— А пойдемте к нам! Заодно и Пете все расскажем!

…Петр Марков сидел на диване в каминном зале перед включенным телевизором, в руке бутылка пива. Вид помятый, но уже не больной, потому что организм в стадии лечения.

— Нормально! Я, понимаешь ли, в море тону, а он пиво глушит!..

— Постой!.. — Марков поднял руку, призывая жену помолчать, сделал пару глотков пива, щелкнул пальцами и сказал: — Варвара, душа моя!

Поднялся с дивана, улыбнулся жене, обвел взглядом гостей.

— А кто это у нас? — как-то не очень радушно спросил он.

— Мы пойдем! — сказала Полина.

— А вот и нет!.. — Варвара встала у нее на пути. — А ты забудь, что тебе этот извращенец наплел! — обращаясь к мужу, сказала она. — Это Ворокуты манекен был! Там у него в доме секс-кукла, ноги нараспашку.

— Ты это серьезно?

— Это он меня трахал! Меня представлял на месте куклы!.. — шумно возмутилась Варвара.

Но при этом глянула на Полину с отдаленным от сознания чувством превосходства. Из них двоих Ворокута выбрал ее, блондинку, мелочь, а приятно. Даже при том, что мелочь сама по себе не очень приятная.

— Успокойся! — шикнул на нее Марков.

— Ага, успокойся!.. Кстати, у него и твои волосы есть! — Варвара снова глянула на Полину.

Но так, как будто хотела ее утешить.

— В смысле, парик!.. Сегодня блондинка, вчера шатенка. Он к тебе тоже приставал?

— Тоже?! — вскинулся Марков.

— Пытался приставать, — поправилась Варвара.

— Когда он к тебе пытался приставать?

— Глазами раздевал! А то ты не видел!

— Так, спокойно! — Марков снова поднял руку, предлагая сделать паузу.

Варвара ничего не сказала, из каминного зала прошла на кухню, а там в темном углу целый стеллаж для вина, правда, не полный, всего четыре бутылки из двадцати возможных. Или не успели заполнить, или уже выпили столько. Но в другому углу стояли пустые бутылки, только от коньяка и виски. Вчера вино не трогали, предпочитая крепкие напитки.

Но в любом случае между Варварой и Ворокутой что-то произошло. Даже если они не пили вино. На двоих. И на брудершафт.

Обстановка в доме полная, спасибо Шляхову, но посуду Марковы покупали сами. И все у них есть, даже вино с прошлого года осталось. И бокалы, разумеется, имелись. Варвара достала три — для красного бордо. Сполоснула под краном, протерла чистой салфеткой, наполнила, подала, не спрашивая, хотят гости или нет. Все правильно, именно так и должно подаваться угощение.

— А где Ворокута? — спросил Марков, открывая холодильник.

Пива там немного, всего три-четыре бутылки, зато в навесном барном шкафу за темным стеклом ждет своего часа что-то покрепче.

— Морду ему набить хочешь? — спросила Варвара.

— Сначала в глаза посмотреть!

— А соседям в глаза посмотреть не хочешь? Наехал почем зря!

Марков кивнул, поставил бутылку на стол, подошел к Борису, сухо извинился за вчерашнее, подал руку. Борис отталкивать его не стал, хотя и не растаял перед ним. Еще неясно, захочет он дружить с ним или нет. Не самый достойный перед ним для дружбы кандидат.

— За знакомство! — предложила тост Варвара.

Вино хорошее, сухое, плотный вкус, обилие шероховатого танина, легкие нотки сливы, смородины и табачного листа. И никаких намеков на запах грязной бочки из-под перебродившей браги, как это порой случается с плохими винами.

— Нехорошо вчера получилось, — сказал Марков.

— А что было вчера? — усмехнулся Борис. — Все живы, значит, ничего не было.

— Опять ты? — поморщился Петр. — Ворокута этот липкий мужик, но зачем ему кого-то убивать?

— Убить мог я.

— Ты? — захлопала глазами Варвара.

— Но твой муж почему-то подумал на Ворокуту.

— А на кого еще думать, когда такое дело?.. Это же не ваш манекен был? — спросил Марков.

— И у вас манекен был, и у нас был, когда мы приехали. Ворокута пришел, увидел, возмутился, почему манекен голый. Как будто это мы его раздели. Как будто это мы извращенцы.

— Но это был его манекен!

— Рафаэль! Взял ключи и загулял. Манекен. Сам по себе. Ворокута не при делах.

Борис говорил, а сам смотрел в холл, если Ворокута вдруг появится, он не должен будет застать их врасплох. Только вот что делать, если эта морда зайдет в дом, держа в руках карабин?

— Честно скажу, я ему даже поверила! — Полина приложила руку к груди.

— И мы поверили, — кивнул Марков.

— А ведь я поняла, эта сволочь владеет гипнозом! — поддала жару Варвара.

— Скажу больше, эта сволочь владеет еще и волшебством! — Борис пошел дальше. — Он превратил в куклу живую женщину!

— Он что-то про русалок говорил, — решила не отставать от собеседников Полина.

И шутили они с таким серьезным видом, что Марков принял все за чистую монету.

— Да нет, не может быть.

— Да? А почему тогда ты так быстро заснул?

— Я заснул?.. — задумался Петр. — Ну так Ворокута уже ушел. Ты посуду в мойку ставить пошла… Помню, как ты машинку открывала.

— Если помнишь, то не рано…

— Поздно уже было.

— Ну если вспомнить, когда мы начали… А почему мы начали! Точно, это гипноз!

— Не собирался я вчера пить!.. Сегодня собирался.

Марков глянул на бутылку пива в своей руке, поставил ее на стол, повернулся к стеллажу с вином, качнул головой, открыл дверцы бара, бутылка виски в нем стоит, ром, коньяк.

— Борис, ты вино уже начал пить?.. Тогда давай виноградный спирт!

Он обменял виски на коньяк, откупорил бутылку. Налил один бокал себе, другой — гостю. Женщинам вино. В принципе, все правильно. Вдруг во вкус войдут, а за вином не съездишь, далеко, и пьяным за руль не сядешь. А курьерская доставка под вопросом, тем более когда дело касается спиртного. У них с Полиной всего две бутылки осталось, в принципе, не так уж и мало. Но вдруг завтра захочется похмелиться.

— Коньяк — это, конечно, хорошо, но что нам с Ворокутой делать? — спросил Борис.

Бокал он взял, но дегустировать не торопился. Варвара налила и себе, и Полине, выпила, а он все стоял, думал.

— А где он?

— Может, в поселок поехал? — спросила Варвара. — За брюнеткой. Увидит, запомнит, а потом домой, сделает из своей бабы брюнетку… Блондинки уже не в милости. И шатенки тоже.

— Это ты о чем?

— А ты не понял? — Варвара насмешливо глянула на мужа. — Или вид сделал? Чтобы я еще раз рассказала, как Ворокута меня… того!

Петр, надувшись, промолчал.

— Я не знаю, откуда у Ворокуты ключи от наших домов, но он тут, похоже, в гости к нам ходил! — продолжала Варвара. — Пока нас тут не было. Он — это он, манекен — это ты, а баба резиновая — это я. Поговорит с тобой, попросит твою жену, пойдет домой, а я уже там…

— Думаю, он бабу свою с собой приводил… приносил, — осушив бокал, сказал Борис. — В гостевой спальне кровать смята.

— Блин, а я думаю, что это за Машенька такая? — всплеснула Варвара руками. — Из «Трех медведей». Кто спал на моей кровати!

— Это какой-то ужас!

Полина взяла бутылку, подала ей, давая понять, что на трезвую голову слышать такое решительно невозможно. И уж тем более продолжать разговор.

— Это не ужас! Это хуже!.. — Варвара торопливо взяла штопор. — Это извращенец в наших рядах!

— А еще хуже, если это не извращенец, а еще и маньяк! — подбросил дровишек Борис. — Причем с карабином!

— Карабин — это серьезно, — крепко задумался Марков.

— Если Ворокута в поселке, карабин у него дома, — предположила Варвара.

— Насчет карабина не знаю, но машина в гараже, я видела, — сказала Полина. — Какая — не знаю, но колеса широкие…

— Значит, ходит где-то… С карабином… — кивнул Петр.

— Или уже пришел! — сгустил краски Борис.

— Может, за дверью стоит!

Марков глянул на него, на жену, поставил бокал и вышел из комнаты — медленно, но с каждым шагом ускоряя ход. Слышно было, как он запер дверь на защелку.