Иногда в сексе больше интересен сам процесс, чем финал. Процесс совращения, страстного томления… А в шашлыке иной раз важней всего процесс приготовления. Разводишь жар, крутишь шампуры, наслаждаешься запахом мяса, слюнки текут, а сел, наелся, желудок полный, и уже не интересно.

А шашлык Борис приготовил отменный, и не где-то, а на берегу моря. Вчетвером они, две пары и один ребенок. Теплый бриз с моря, тихий шум волны, Мишутка заснул под шорох гальки, спит, улыбается во сне. А ведь он действительно чем-то очень-очень отдаленно похож на Ворокуту.

— Как-то нехорошо получается, — сказал Рома. — Сидим, культурно отдыхаем, вкусное мясо, хорошее вино, а Варвары с нами нет. Лежит где-то Варвара под кустом, может, шакалы уже лицо съели.

— А я слышала ночью шакалов! — кивнула Полина.

— Нет здесь шакалов, — усмехнулась Калерия.

— Да нет, ходит один, двуногий. — Зайцев презрительно скривил губы.

Патрулирование дороги ничего не дало. Первое время Борис и Рома выезжали вместе, на двух машинах, потом поодиночке, но за два дня ни разу не встретили Плотвица. Может, он и не собирался перепрятывать тело Варвары. Может, сразу хорошо ее похоронил, закопал или закидал камнями. Поэтому и не беспокоился. А может, и не он убил Варвару.

Но если не убил, тогда почему он не пытается восстановить справедливость? Смирился с тем, что Борис и Рома все знают, и не хочет пытать судьбу? Он молчит, они молчат, Варвара пропала, в розыск ее объявили, но результата нет. Так и будут искать, пока не признают погибшей. Бориса такая ситуация не устраивала, но что он может сделать? Ходили по маршруту, вылавливали Плотвица, с поличным его не взяли, но и без дела не сидели. И еще будут ездить.

— Может, стоит шакал на скале, смотрит на нас, — сказала Калерия, кивком указав на проклятый утес.

— Что-то мне вдруг стало холодно, — поежилась Полина.

— Байки у костра, — улыбнулся Рома.

— Хороши байки, четыре трупа!.. И Варвара пропала.

— Может, и Варвара стоит, смотрит, головой качает. Почему до сих пор не нашли? — разговорилась Калерия.

Борис поднял голову, глянул на скалу. Время половина восьмого, уже темнеет, но еще не ночь. Пихта хорошо видна, но людей под ней нет. И манекен, в который стреляли, в полиции, в хранилище вещественных доказательств. Наверное. Если Плотвиц для своих идиотских экспериментов не забрал. Они страшилки у костра рассказывают, а он им туда дровишек подбрасывает.

— Найдем. Обязательно найдем.

— Жаль, осенью уезжаем, — сказал Рома. — Так бы собаку взяли…

— Нельзя собаку, куда ее потом девать? — кивнула Полина.

— Может, в полиции взять? Вместе с кинологом.

— Есть один кинолог, — усмехнулся Борис. — Вот с такими ушами!

— Запах им мой не понравился, — кивнул Зайцев.

Он пил вино, но как-то слишком уж быстро опьянел, язык потяжелел, все длиннее паузы между словами.

— Ну так Алиса в твоем доме жила.

— Жила. Жить она умела, — Калерия скривила губы, косо глянув на мужа. — Особенно с мужиками.

Она пропустила всего пару бокалов, но, видимо, для нее это много. Глазки уже пьяные.

— Не начинай! — поморщился Рома.

— А что, не жила с мужиками? У Порохова работала, жена его жаловалась, пока не выгнала.

— Со мной ничего такого! Ну да, приставала… И к Боре приставала, да, Боря?

— Ну не приставала!

— Но Боря скала, да, Полина свет наша Ильинична?

— Особенно по утрам. Твердый как скала, аж страшно!

Борис с подозрением посмотрел на жену. Сам он вроде не пьяный, а Полину, похоже, развезло. Рома засмеялся, Калерия всего лишь улыбнулась. И сказала:

— Ну так Алиса со скалы и свалилась!

— На самом деле не смешно, — качнул головой Борис.

Алкоголь — катализатор времени, он и оглянуться не успел, как стемнело. Мишутка проснулся, заплакал, Калерия поднялась, ее качнуло.

— Ну все, повеселились — и будет!

Она забрала ребенка и, выразительно глянув на мужа, пошла к дому. Рома кивнул, поднялся, проводил ее, вернулся.

— Сказала не задерживаться. И не купаться… Завтра утром, да, Боря? Наперегонки!

— Вдоль берега!

— Лодочку бы нам с моторчиком, чтобы вдоль берега, до поселка и обратно.

— Все будет.

— Ну, я не думаю, что Плотвиц нас убивать станет. Хотя кто его знает.

Откуда-то с утеса, цепляясь за выступы, полетели камушки.

— Слышали? — встрепенулся Зайцев. — Вспомни нечистую, она и появится!

— Думаешь, Плотвиц?

— А давай сходим, глянем!

— Куда сходим? Темно!

— Нормально!

Борис решительно поднялся, но его сильно качнуло. И перед глазами поплыло.

— Где нормально? На ногах еле держишься! — мотнула головой Полина.

— Пистолет при себе? — тихо спросил Зайцев, не обращая на нее внимания.

— Травмат.

— Ну так нам боевой и не нужен. Плотвиц хоть и урод, но лицо официальное. Здесь он, на скале, наблюдает. И ждет, когда нас тепленькими можно будет взять.

— И что делать? — качнулся Борис.

— Сидим, болтаем, но смотрим в оба, чтобы он со спины не зашел.

— А если у него карабин снайперский?

— Он что, дурак, из своего стрелять? А чужой где он возьмет?

— Не знаю.

— Да и не станет он нас так просто убивать, хотя кто его знает… Сейчас посидим немного — и домой. А потом обратно. И незаметно. Думаю, Плотвиц пойдет за нами, надо будет его подкараулить.

— А потом что?

— Потом видно будет!

Полина заскучала без Калерии, а еще загрустила, вспоминая, как они веселились ночью на пляже с Варварой. Уговаривать ее не пришлось, и она в сопровождении мужчин с удовольствием отправилась домой.

— Закроешься на все замки и сидишь как мышка! — тихо сказал Борис.

— А ты?

— А я… — задумался он.

Что, если Плотвиц уже поджидает их в доме?

Борис поделился своими опасениями с Ромой.

— Да нет, это слишком!.. Хотя чем черт не шутит, — задумался Зайцев.

Сначала они зашли к нему домой, глянуть, жива ли Калерия.

— А что со мной может случиться? — спросила женщина, внимательно и серьезно глядя на мужа.

— Да подумали, что Плотвиц мог в дом проникнуть.

— Плотвиц… Ну да, Плотвиц, — кивнула Калерия и как-то странно глянула на Бориса, как будто хотела знать, насколько он пьян. Как будто в Плотвица мог поверить только крепко поддатый человек.

Но Борис верил и считал угрозу вполне реальной. Поэтому продолжал строить предположения.

— А если Плотвиц в доме у Ворокуты обосновался? — спросил Борис, когда они вышли во двор.

— А если у Варвары? Ключи у него от всех домов есть.

— Проверим?

Начали они с третьего по нумерации дома, зашли с заднего двора, осторожно поднялись на террасу, свет под крышей здесь почему-то не горел. Борис вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь, в прихожей темно, хоть глаз выколи. Он знал, где находится выключатель, щелкнул тумблером, зажег свет. И вздрогнул, сердце учащенно забилось, не только прогоняя через себя кровь, но и очищая ее. От алкоголя.

Душа ушла в пятки, но при этом Борис чувствовал себя трезвым, глядя на Рудольфа в женском платье. Манекен стоял в дверях между прихожей и холлом, взгляд безжизненный, пластиковый, но вместе с тем и страшный.

— Твою мать! — голос у Зайцева дрогнул.

— Откуда эта чума?

— Ну откуда… Плотвиц забавляется!.. Геннадий Львович, где вы? Ау!

Плотвиц не отзывался по одной простой причине — не было его в доме. Если заходил, то вышел. И, возможно, перекочевал к Ворокуте.

В следующий по списку дом Борис заходил еще в большем напряжении. После встречи с манекеном ему стало по-настоящему страшно, осмотр первого дома дался тяжело, нервы слабели в ожидании нападения из-за угла. И в гости к ныне покойному Ворокуте он зашел без малейшего желания продолжать поиски. Но тем не менее дверь открыл, переступил порог. Зайцев за ним, в холле они разделились, Борис обошел первый этаж, Рома — второй. Плотвица не нашли, на Рафика не нарвались, но из дома Борис вышел на дрожащих от нервного перенапряжения ногах.

— Ну что, на скалу идем? — спросил Зайцев. Он улыбался так, как будто видел Бориса насквозь. Улыбался каверзно, провоцируя на слабо.

— Идем! Только ты первый!

— Заметано!

Зайцев шел быстро, пружинной походкой, ни капли усталости в мышцах. Еще до того, как зайти в предгорный лес, Борис пожалел о своей глупости. Ладно устал, тяжело идти, а если Плотвиц стрелять начнет? Домой нужно идти, забаррикадироваться, вооружиться. А еще лучше уехать отсюда к чертовой матери!

В метаниях и сомнениях Борис тем не менее смог осилить подъем. Взяв у него пистолет, Зайцев протиснулся в узкий проход между камнями. Луна светила довольно ярко, на пятачке ни одной живой души, манекен под кривой пихтой не стоял. Внизу шумело море. Шум отдаленный, чувствовалось, что высота большая, упадешь — и костей не соберешь.

— И все-таки, зачем Марков стрелял в Алису? — неожиданно для себя спросил Борис. — Высота такая, к обрыву страшно подходить.

— Не страшно, — качнул головой Рома.

Он встал на самый край, легкий толчок в спину, и он полетит вниз, как бомба свободного падения.

— Может, не надо? — спросил Борис.

Он и хотел протянуть руку, чтобы схватить Рому, но вдруг это будет воспринято как акт агрессии? Подумает Зайцев, что его хотят столкнуть, повернется и выстрелит. В глаз. И отдача не сбросит его вниз со скалы. И камни под ногами не разойдутся, не отдадут его на растерзание силе тяжести.

— Марков не стрелял, это все Плотвиц. У него карабин был, он выстрелил… А Марков да, в порыве гнева он мог всего лишь столкнуть Алису… А за что на нее бросаться? Она никому не отказывает, любой каприз исполнит, еще и спасибо скажет. А она тебя заманивала, зря не согласился.

— Мне с Полиной хорошо.

— Мне с Калерией еще лучше. Но без отдушины не могу, задыхаюсь.

— Ну не знаю.

— Просто тебе страшно жене изменить.

— Да не страшно!

— Несмелый ты мужик, Боря!

— Ну как сказать…

— А не надо говорить!

Зайцев повернулся к Борису и шагнул в сторону от него, освобождая свое место.

— Надо делать! Покажи, что ты смелый!

— Показать, что я дурак набитый? — мотнул головой Борис.

— Это все слова, дело нужно!.. Или ты не доверяешь мне?

— Доверяю. Но не до конца.

Борис вдруг понял, что ему совсем не обязательно становиться на край обрыва. Зайцев уже стоял так, что мог с разгона протолкнуть его на метр-полтора и сбросить вниз. Прямо сейчас мог. И смотрел он на него так, как будто собирался это сделать. Сначала выстрелить, а затем столкнуть. А высота смертельная…

— И как же мы жить дальше будем, если ты не доверяешь мне?

— Главное, чтобы ты мне доверял.

Борис поворачивался осторожно, медленно, в любой момент готовый взорваться и наброситься на Рому, если он вдруг придет в движение. Но Зайцев стоял не шевелился, и не стрелял.

— Я тебе доверяю, — заявил Рома.

— Ну вот видишь, все хорошо.

— Но первым спускаешься ты!

Рома смотрел на Бориса, будто целился в него, хотя пистолет находился в опущенной руке. Впрочем, вскинуть оружие — дело одной секунды.

— Первым спускаюсь я! — согласился Борис.

От сильного волнения у Бориса дрожали коленки, но все-таки он согласился идти впереди. Но за это потребовал обратно свой пистолет. Протянул руку, Рома смерил его взглядом, в знак согласия кивнул и отдал оружие.

Спускался Борис торопливо, не позволяя Зайцеву сблизиться с ним на расстояние вытянутой руки. Эта поспешность сыграла с ним злую шутку, он споткнулся и, пытаясь удержаться на ногах, стукнулся лбом о дерево. Из глаз посыпались искры, но пистолет каким-то чудом остался в руке.

— Поспешишь — людей насмешишь! — с тихой насмешкой сказал Зайцев.

Борис едва не послал его на три буквы. Очень хотел, но все-таки сдержался. Не та сейчас ситуация, чтобы усложнять ее. Если Зайцев маньяк и убийца, с ним нужно действовать аккуратно, ведь пострадать может Полина. Забирать ее нужно и уезжать. Что-то подсказывало, что Зайцев перешел черту, за которой открываются ворота в ад. И не совсем понятно, почему Борис позволил ему дойти до этой черты? Сразу валить надо было, до того, как Зайцев и Плотвиц объявили друг другу войну.

Борис продолжил путь, обида на Зайцева и на себя постепенно улеглась, они вышли к поселку. Ничего ни с кем не случилось, все живы-здоровы, можно расходиться.

— Боря, ты это, давай без обид! Нормально все!..

— Да нормально! — Борис кивнул. Действительно, все хорошо, без обид, но руки он Роме на прощание не подал. Всего лишь махнул рукой и направился к своему дому.

— Если вдруг Плотвиц объявится, звони! — крикнул ему вслед Зайцев.

Связаться с ним Борис мог по телефону или по рации, которая лежала в прихожей — на подзарядке. Но звонить никому Борис не собирался, сейчас примет душ, если Полина не легла спать, посидят немного в тишине, выпьют, а потом пошумят по-свойски. Не так уж все и плохо у них!

Но Полина не отзывалась. Борис обошел дом, нет ее нигде. Все вещи на месте. Все! И машина под навесом, уехать она не могла. Да и куда без документов поедет?

Борис обошел двор, заглянул в машину.

— Полина! — заорал он.

А в ответ тишина. Даже сверчки замолчали, и птицы затаились. Как будто не человек кричал, а волк выл.

Борис вернулся в дом, схватил рацию, вызвал Рому, услышал его голос — тихий, безмятежный. Может, Полина у них? Разве она не могла зайти на огонек к Калерии?

— У вас Полины, случайно, нет?

— Случайно нет, — сказал Зайцев.

Борис облегченно выдохнул. Случайно у них Полины нет, а неслучайно есть. Борис просто уверен был в том, что услышит именно такой ответ.

Но Зайцев тянул паузу.

— А неслучайно есть? — не выдержал Борис.

Он уже открывал калитку, выходил на улицу.

— А что, Полина пропала? — спросил Рома.

— Ну так она же у вас!

— Нет ее!.. Лера, Полина у нас?

Калерия что-то сказала, Борис не разобрал слов.

— Нет у нас Полины. Ты где? Куда-то идешь?

— К тебе!

Зайцев открыл калитку, впустил Бориса в дом.

— Нет у нас Полины… Полина! — позвал он. — Не отзывается… Нет, если ты думаешь, что она где-то связанная лежит…

— Не думаю, — пожал плечам Борис.

— Думаешь, думаешь… И я думаю, что не могла Полина так просто пропасть.

Рома взял его под руку, провел по дому, вместе они поднялись на второй этаж, и там Полины нет.

— На чердак поднимемся.

— Да не надо, — вздохнул Борис.

Но Рома поднялся на чердак, открыл дверь, позвал его.

Чердак отделан, длинное пустое помещение в центре, под ногами доска, косые потолки отделаны вагонкой, дверцы в низких стенках, кладовочки за ними. На эти дверцы и указывал Зайцев, ничуть не сомневаясь, что Полины в тайниках нет.

— Можешь пройтись, глянуть!.. Давай, давай!

Зайцев не сдерживал Бориса, даже подгонял. Сам открыл одну дверцу, другую, до третьей не дошел.

— Кофе будете? — спросила со второго этажа Калерия.

— Слыхал, кофе нам предлагают! Пора честь знать! — засмеялся Зайцев. — Пойдем Плотвица искать!

Борис кивнул. А ведь это Плотвиц мог похитить Полину. Затаился где-то, пока они обшаривали дома, а когда пошли к утесу, навестил Полину. И где она? Может, ее и в живых-то нет. Будет числиться в пропавших без вести, как Варвара.

— Где эта сволочь можешь быть? — спросил Борис.

— Кофе будешь? — спросила Калерия, пристально глядя на него.

— Да какой там! Полину искать надо!

— Ищи! Только очень-очень осторожно!

— Да с нами-то все нормально будет, — сказал Зайцев.

Он смотрел на жену зловеще, не мигая. Смотрел, как будто настраивался на негативную волну. С исчезновением Полины шутки закончились, и если Борис это понял, то Зайцев еще только настраивался на серьезную волну.

— И Полину мы найдем… Давай пистолет!

Рома забрал у Бориса травмат, отдал его Калерии.

— Ты из дома не выходи, я сам все закрою, — сказал он.

Во дворе Зайцев остановился, поднял к небу палец.

— А ведь я знаю, где Плотвиц может быть! На чердаках мы не искали!

— Не искали, — вспоминая, кивнул Борис.

— Упустили… А Плотвиц там! Теперь я знаю, зачем он притащил манекен! С толку нас сбить!.. И сбил, сука!

Они вернулись к третьему дому, тихонько зашли во двор со стороны балки. Зайцев приложил палец к губам.

Террасные доски не скрипели под ногами, дверь открылась тихо, лестница спокойно выдерживала вес поднимающихся по ступенькам мужчин. А вот лестница на чердак оказалась не такой крепкой, сначала скрипнула ступенька, а потом и дверь.

Чердак отделан в точности как у Зайцевых. И так же наверху никого нет. Но Рома не сдавался, открыл одну дверцу, вторую, третью, а за четвертой его ждал сюрприз. Борис даже не поверил, в луче фонаря увидев забившегося в угол Плотвица.

— Ну конечно! — засмеялся Рома, протягивая руку.

Он нагнулся, и Борису показалось, что из-под ветровки на спине выступила рукоять пистолета. Он же вроде оставил травмат жене.

— Буду стрелять! — предупредил Плотвиц.

И он действительно держал в руках пистолет, направив его на Зайцева.

— Ты идиот? — засмеялся Рома.

— Выключи фонарь! — Плотвиц щурился, но пистолет держал уверенно.

Только Зайцев ничуть его не боялся. И фонарь не выключал. Но и за пистолет не хватался. Значит, не было у него ничего там, за поясом. Померещилось Борису. Зато он точно знал, что Полина пропала.

— Сам идиот, и меня за идиота держишь! Это же пневмат!.. Давай, стреляй! Только учти, я тебя за это убью!

Рома сунул руку в карман и вытащил оттуда кнопочный нож, лезвие выскочило из гнезда с глухим угрожающим звоном.

— Убери нож! — глянув на Бориса, сказал Плотвиц.

Скорее попросил, чем потребовал. Пистолет положил на пол и оттолкнул от себя, Роме под ноги.

Но Зайцев поднимать оружие не стал. Ясно же, что это даже не травмат, а слабая пневматика, которой можно только разозлить, но никак не убить. Будь у Плотвица боевой ствол, он бы точно выстрелил в Зайцева, чтобы убить. И Бориса не стал бы щадить.

— Поговорим!

Зайцев больше не стал протягивать руку, Плотвиц выбрался из своего убежища без посторонней помощи.

Борис не позволил ему разогнуться. Ногой ударил в живот, замком из рук по загривку. Плотвиц упал, но сознание не потерял.

— Некрасов, ты что, псих? — простонал он.

— Где Полина?

— Полина?! Жена твоя? Что с ней?

Плотвиц стал подниматься, но Борис снова ударил его ногой в живот. А Рома включил свет, и он добавил еще.

— Что с ней?! Куда ты ее дел, урод?

— Не трогал я твою Полину!

— Куда же она делась?

— Не знаю!

— А здесь что делаешь?

— Тебя, дурака, спасаю!

— От Полины?

— От Зайцева!.. Ты что, не понимаешь, это Зайцев всех убил! И тебя убьет!

— Зайцев здесь живет! Зайцев здесь, и это нормально! А вот что ты здесь делаешь?.. А я скажу, это ты собираешься нас всех убить! Начал с Полины… Где она?

— Да не трогал я Полину! — Плотвиц стал подниматься, и Борис ударил его кулаком в лицо.

Со всей силы ударил, отбив кулак. И на костяшке указательного пальца выступила кровь.

— В перчатках надо бить, — сказал Зайцев.

— Он знает, как надо бить! — прохрипел Плотвиц. — Он знает, как убивать!

— Где Полина?

— У Зайцева спроси!.. А еще спроси, кто такой Михайлов! — посоветовал Плотвиц.

— Кто такой Михайлов? — спросил Зайцев.

— Компаньон твой! Ты его убил!.. И жену его!

— Нет у меня никакого компаньона.

— Потому и нет, что ты его убил!.. Доказать не могут, поэтому ты до сих пор на свободе.

Борис посмотрел на Рому, но тот ответил невозмутимым взглядом.

— Чего только со страху не наговоришь? Не убивал я никого.

— Убивал, завтра следователь из Москвы подъедет.

— Боря, ты же правильно понял, этот урод пришел нас убить! Ждал, когда мы ляжем спать… Увидел, что Полина осталась одна…

— Где Полина?

— Да не знаю! Я пришел Зайцева с поличным взять! Здесь сидел! Жучки у меня раскиданы, сидел слушал.

Плотвиц указал на открытую дверцу, приемник у него там, похоже.

— Где Полина? — заорал Борис.

Он двумя руками схватил Плотвица за грудки, усадил на задницу, с силой тряхнул.

— Не знаю!.. Калерия к ней зашла, они вместе ушли.

— Куда ушли?

— К ней домой.

— Когда?

— Ну конечно, Калерия с этим заодно! — сардонически засмеялся Плотвиц.

И тут же поплатился за это.