Пуля вошла точно в лоб. И прострелила голову насквозь. Что-то теплое брызнуло Борису на лицо.

— Твою мать!

Он оттолкнул уже мертвое тело, вскочил, повернулся к Зайцеву лицом. И увидел пистолет, черное жерло ствола смотрело прямо в лоб. А выстрелить Рома мог, он это уже продемонстрировал.

— Садись! — потребовал он.

Взгляд у Зайцева пустой, холодный.

— Куда?

— Вот сюда! — Зайцев указал на запертую дверь по соседству с открытой.

— Зачем?

— В ногах правды нет. Ты же хочешь знать, кто убил Ворокуту?

— Я хочу знать, где Полина.

— Калерия увела, — пожал плечами Рома.

— Зачем?

— Не знаю. Но обязательно узнаю… Садись!

Борис уже понял, что задумал Зайцев. Перед глазами всплыл мертвый Марков, сидящий с карабином в руках. Зайцев мог просто скинуть Алису, но он выстрелил в нее, чтобы шокировать Маркова. Запугал его, заставил сесть, приставил карабин к голове и выстрелил.

И в Плотвица он выстрелил в упор и убил его, и Борис теперь весь в крови. Сейчас он усадит его на пол, приставит пистолет к голове и выстрелит. А скажет, что Борис ушел из жизни по собственной воле. Убил следователя и покончил с собой, и ведь поверят. Скорее всего, поверят.

— Или пристрелю прямо сейчас!

— А так расскажешь, как убил Ворокуту?

Борис понимал, что тянуть время — не выход из ситуации. Плотвица нет, остановить убийцу некому, взывать к его совести бесполезно. Рано или поздно Рома нажмет на спусковой крючок. И вряд ли Борис сможет помешать… Или сможет? Вдруг еще не все потеряно.

— Расскажу, — кивнул Зайцев.

— Ну хорошо…

Борис сел, спиной прикоснувшись к закрытой двери.

— Вытяни ноги!

Борис вздохнул. Зайцев лишал его возможности быстро подняться.

— Руки на пол! На всю ширину!

Также Рома лишал его возможности ударить, выбить пистолет из руки. Но вместе с тем он заставил Бориса закрыть дверцу справа. Под которой, как оказалось, лежал пневматический пистолет Плотвица. Борис задел его, ствол скользнул под закрывшуюся дверь. Видел это Зайцев или нет, уже не важно. Пистолет выскользнул из-под руки, его не достать… Или все-таки можно попробовать?

— Ворокуту я убил. Ты знаешь почему.

Зайцев стоял, нависая над Борисом. Он не торопился стрелять. Втянет в разговор, заморочит голову и выстрелит, Борис и понять ничего не успеет. А потом эта мразь возьмется за Полину. Щадить он ее не станет.

— Из-за жены?

— У меня правда есть заключение генетической экспертизы. На самом деле липа.

— И кому нужна эта липа?

— Плотвиц до правды докопался, ты докопался. Надо же как-то оправдываться. Извини, но в тюрьму я не пойду. Извини, потому что мне придется тебя убить. Чтобы остаться на свободе.

— А Полину?

— И Полина к тебе присоединится. Будете жить здесь после смерти, море, горы, классический рай. К Варваре в гости будете ходить. Ларису можете в моем доме поселить, я не против. Я к вам нескоро присоединюсь.

— Ларису тоже убьешь?

— Придется.

— А Варвару?

— Варвара умрет сама.

— Она что, живая?

— Не знаю. Лежит связанная, ни пожрать, ни выпить. Неделя, считай, прошла, я бы не выдержал… Если сдохла, сама к вам придет. Рано или поздно придет. Или уже ждет вас! — засмеялся Зайцев.

— Варвару за что?

— За то, что любопытная. Варвара. И ты любопытный, сколько накопал. Плотвиц правильно все понял, затаился, ждал, когда я тебя грохну. Чтобы взять меня с поличным… Ты его не жалей, ему на тебя наплевать, ему бы шкуру свою спасти.

— Кого-то это мне напоминает.

— Меня напоминает! — засмеялся Зайцев.

При этом он отвлекся, отвел взгляд, и Борис получил возможность просунуть пальцы под дверцу. И ведь нащупал рукоять пистолета. Теперь надо как-то подтянуть ствол к себе.

— А Шляхова за что?

— Ты знаешь за что. Шляхов знал, что Калерия спала с Ворокутой.

— И Алиса знала?

— Знала. И когда я приехал, знала.

Зайцев снова отвлекся, и Борис таки смог зацепиться пальцем за рукоять пистолета.

— А деньги? Под камнем…

— Не было никаких денег. Это я вашу придумку подхватил. Ну и когда за Шляховым шел, лопату прихватил, ковырнул там под камнем. А вы поверили… Не было там никакого тайника!

— Подслушивал нас, за забором стоял?

— Был грех.

— И манекены туда-сюда таскал?

— Я ведь правда в этих местах когда-то пацаном отдыхал. Любили мы страшилки травить, сидишь у костра, тучи собираются, звезд не видно, а деревья такие большие, как великаны, лапами машут, ветер поднимают… Деревья большие, — усмехнулся Зайцев. — И здесь деревья. Ворокута Варвару к дереву прижал. Не вышло. Потому что не вошло. Ушла Варвара. Тогда он пошел и трахнул вместо нее свою куклу.

— Мне это не интересно.

— И Полину твою так же трахал, представляя на месте куклы… Домой к вам приходил со своей куклой. Манекен — муж, кукла — жена… Ворокута трахал твою Полину, а ты на это смотрел! Скажи, тебе нравилось смотреть?

Борис понял, что Рома пытается вывести его из себя. И точно, исповедь закончилась, пришло время казни.

— Вот сюда смотри! — Зайцев высоко поднял свободную руку.

Борис не отреагировал. Он поднимет голову, открывая горло, убийца прижмет ствол пистолета к подъязычной кости и выстрелит. Все, вопрос закрыт… От страха перед скорой смертью у Бориса задрожали руки, но все-таки он смог вцепиться пальцами в рукоять пистолета.

— Глухой?

— Да нет, просто думаю. Плохой вариант ты выбрал. Если тебя из-за какого-то Михайлова ищут, если следователь из Москвы завтра прибудет… Не поверят тебе, что я сам застрелился. И Плотвица убил. На тебя думать будут. Следователь из Москвы на Ларису твою выйдет, а она столько всего знает.

— И с Ларисой разберемся! — задумался Зайцев.

— Сегодня?

— Сегодня вряд ли… Но так и следователя завтра не будет. Соврал Плотвиц!

— Будет! Если ты Плотвица здесь оставишь. Ты же для полиции трупы готовишь?

— Для полиции.

— Ну с нами понятно, а как ты отсутствие Полины объяснишь? Ее искать будут, жену твою зацепят. А она в курсе твоих подвигов… Или ты Калерию тоже убьешь?

— Калерию не убью, — ответил Зайцев. — На Калерию у меня планы. На всю оставшуюся жизнь. Здесь с ней жить будем. В раю. На берегу моря. В раю на берегу смерти… Все будут знать, что люди здесь с ума сходят, сначала Марков, потом ты, сначала убивали, потом стрелялись. Меня жалеть будут, вдруг и я с ума сойду. Жалеть будут, а селиться здесь не станут. И место это стороной будут обходить. Только мы здесь: я, Калерия и Мишутка, — в исступлении говорил Зайцев, глядя куда-то внутрь себя.

— А если ты уже сошел с ума?

— Значит, меня признают сумасшедшим. Если вдруг наша с тобой правда всплывет наружу.

— Наша правда?

— Наша.

— Всплывет? — Борис подтянул пистолет к своей ноге.

Он спрашивал одно, а в голове звучало другое. А заряжен ли пневмат? Есть ли шарики, воздух в баллончике? Даже если все работает, все равно велика вероятность, что выстрел закончится пшиком.

— Всплывет!

— Твоим дерьмом вверх!

— Ты не всплывешь.

— Все-таки утопишь меня? — спросил Борис.

Похоже, безумец не замечал пистолета под его бедром, но если он отвлекся, то недостаточно для того, чтобы позволить ему выстрелить. Борису нужно две-три секунды, но в его положении — это целая вечность. Заговорить нужно Зайцева, заболтать, заставить изменить свои планы.

— Почему утоплю?

— Глупо ты с моим самоубийством придумал. Нельзя меня здесь оставлять. К Варваре надо. Или в море.

— А тебе не все равно?.. Или время тянешь?

— Пожить охота!

— Возиться с тобой… Сам же к Варваре не пойдешь? — быстро глянув на Бориса, в предстартовой паузе задумался Зайцев.

Борис уже находился в готовности отбить нападение. И этот момент настал. Зайцев ударил его ногой в лицо, собираясь добить рукоятью пистолета в голову. Разгадал Борис его маневр или нет, но врасплох застать себя не позволил. Подставил руку, но удар заблокировать не смог, всего лишь его ослабил. Своей же рукой ударил себя по лицу, в нос, по глазам, в глазах потемнело, но сознания он не потерял. И пока Зайцев размахивался, направил на него пистолет и выстрелил.

Он не видел противника, не мог произвести прицельный выстрел, но ему повезло, шарик попал Зайцеву в глаз. Во всяком случае, он отскочил, свободной рукой закрывая глаз. А другой направил на него пистолет и выстрелил. Но промахнулся.

Пистолет громыхнул над самым ухом, но это не помешало Борису вскочить и толкнуть Зайцева. Правда, он сам при этом едва не упал. Пытаясь восстановить равновесие, выпустил из руки пистолет, но продвинулся к выходу с чердака. Впрочем, и Зайцев удержался на ногах. И выстрелил. Хорошо, что мимо. Пока мимо.

Не смог Борис остановить безумца, обезоружить, нейтрализовать, а на вторую попытку нет ни времени, ни возможности. Выход один — бежать как можно быстрее. И точнее. Дверь на чердак закрыта, но не заперта, но попасть нужно точно в нее. Зацепишь плечом косяк, а тем более ударишься в стену — потеряешь время и обретешь пулю.

Борис смог собраться, направиться точно в дверь, но Зайцев снова выстрелил, пуля пробила деревянное полотно прямо перед глазами. Инстинкт самосохранения заставил Бориса броситься в сторону к стене. Но ему снова повезло. Он споткнулся и, падая, на прежнем векторе движения влетел головой в дверь. И открыл ее.

Снова громыхнул выстрел, но Борис продолжал падать, пуля прошла над головой. Он упал животом на первую ступеньку, но инерция оказалась достаточной, чтобы тело оказалось в точке, в которой за него взялась сила тяжести. А лестница крутая, одномаршевая, Борис кубарем покатился по ней. Свалился на пол второго этажа, поднялся и снова бросился бежать — вниз по лестнице.

— Стой, сука! — бесновался Зайцев.

Он снова выстрелил, но пуля всего лишь выбила щепу из подоконника.

Пол на первом этаже не очень скользкий, но Бориса занесло, он едва не проскочил мимо двери в прихожую, в последний момент смог схватиться за ручку, остановиться, оттолкнуться и открыть. Борис уже почти перенес тело из прихожей в холл, когда Зайцев снова выстрелил, осталось только втянуть за дверь ногу. Эту ногу пуля и задела. Впрочем, Борис не остановился, проскочил через прихожую, открыл входную дверь. И на террасе понял, что с раненой ногой ему далеко не уйти.

Инстинкт самосохранения подал глупую подсказку: спрятаться за дверью, которая закрывалась наружу. И он встал за дверь, хорошо, разум вовремя пришел на помощь. Борис с силой ударил в дверь плечом еще и навалился на нее, когда Зайцев переступал через порог. Ударил его дверью, прижал к косяку, да так удачно, что пистолет вывалился из руки.

Зайцев завопил от боли, сдал назад, вытащив руку из тисков. Борис закрыл дверь, но не запер ее, бросился к пистолету, который отлетел под стол. Но Зайцев понимал, чем грозит ему эта заминка, дверь с грохотом распахнулась. Борис понял, что лезть под стол глупо, схватился за стул. И вовремя. Зайцев бросился на него с ножом, Борис подставил стул, лезвие пробило ротанговое плетение сиденья.

Нож Зайцев вытащить не успел, Борис вовремя крутанул стул. Нож выскочил из руки, упал на пол, но Зайцев не растерялся, ударил противника ногой в промежность. От боли Бориса скрутило в бараний рог. Зайцев кинулся за ножом, но Борис, заметив это, нырнул под стол — за пистолетом.

Зайцев оставил нож, сорвал со стола тяжелый стеклянный лист, поднял его, развернул, нацеливая на Бориса узкой стороной. Стеклянная столешница как нож гильотины вошла в пустую рамку, к счастью, Борис успел разгадать маневр противника и вовремя выскочил из-под стола. Схватив при этом еще один стул, который и запустил в Зайцева. Попал, но стул оказался слишком легким, чтобы сбить его с ног.

Зайцев устоял, но Борис отгородился от него столом без столешницы. И попытался подобрать с полу пистолет, который лежал в углу террасы, но Зайцев так же запустил в него стул. И пока Борис отбивался, оттолкнул стол и навалился на него самого. Но и Борис смог схватить его сначала за грудки, а потом сжать руками корпус.

В жесткой схватке они скатились по лестнице на твердокаменную гладь тротуарного покрытия. Пистолет и нож остались на веранде, а они катались по земле, не позволяя друг другу подняться.

Зайцев смог высвободить руки, схватить Бориса за голову и даже ударить затылком о землю. Но Борис смог обнять его еще крепче, сжал корпус, вдавливая лоб в грудную клетку.

— Все равно сдохнешь! — прохрипел Зайцев.

Борис молчал, он напряг все силы, чтобы уложить противника на спину. И сам он не хотел умирать, и Полину нужно найти, вдруг она еще жива. Мысли о жене помогли ему уложить Зайцева на лопатки, но на этом Борис не остановился. Даже попытался подняться — вместе с ним. Не смог. Зато удалось уронить Зайцева, да так, что он врезался головой в опорный столб навеса. Не сильно ударился, сознание не потерял, но хватку немного ослабил.

Борис вырвался из захвата, смог наконец-то замахнуться и ударить локтем в нос. И снова в нос. И снова локтем. Зайцев поплыл, силы оставляли его, а в Бориса будто бес вселился.

Зайцев уже не подавал признаков жизни, а он все продолжал бить его. Остановил его выстрел. В спину. Пуля ударила под лопатку, от боли у Бориса потемнело в глазах. Но пуля резиновая, тело пробить она не смогла, сердце не остановилось.

Вне себя от злости Борис поднялся, бросил взгляд на Калерию, которая целилась в него. И ведь выстрелила, пуля больно ударила в плечо.

— Дура!

Борис рванул на террасу, в этот раз никто не помешал ему поднять пистолет. Восьмизарядный «ПМ», затворная рама в нормальном положении, это значит, что как минимум один патрон в пистолете есть.

Калерия за Борисом не гналась, она склонилась над мужем, пытаясь привести его в чувство, и в то же время подняла руку, направляя пистолет на Бориса, но головы в его сторону не повернула. Из глаз текли слезы, из груди рвались рыдания.

— Лера, ты и так уже наделала глупостей! — сказал Борис, направив пистолет на Зайцева. — Брось пистолет! Или я застрелю твоего мужа!

Калерия вздохнула и отбросила травмат в кусты.

— Вот и умница!

— А ты все равно стреляй! — открывая глаза, с усмешкой сказал Зайцев. — Ворокуту убил, всех убил, Плотвица убил, меня убьешь!

Увы, но в руках у Бориса орудие убийства. А на лице кровь Плотвица. Зайцев легко мог свалить на него свою вину.

— Где Полина? — спросил Борис.

— Не знаю, — Калерия отвела взгляд.

— Знаешь. Это ведь ты ее увела, Плотвиц сказал. Плотвиц следил за вами. И свой предсмертный разговор записал. А наш разговор записывался сам по себе.

Борис в этом сомневался, но сейчас ему очень нужна была уверенность в себе. Хотя бы иллюзия уверенности.

— Ну, это не факт, — задумался Зайцев.

— Ты сядешь. Найдем Полину, найдем Варвару, и ты сядешь. И Калерия твоя сядет. А ребенка кто будет воспитывать? Ребенка должна воспитывать мать. Ты со мной согласна? — спросил Борис.

Рана в ноге кровоточила, Борис терял силы, но, увы, пока ничем не мог себе помочь. Сначала Полина, потом все остальное.

— Я с тобой согласна, — кивнула Калерия. — Поэтому и увела Полину.

— Куда?

— На чердаке она. Связанная лежит. В кладовке. Ты чуть-чуть до нее не дошел.

— Почему связанная?

— Чтобы тихо себя вела. Чтобы Рома не нашел… Он собирался ее убить. Я хотела ее спасти… Хоть кого-то спасти!..

Калерия разрыдалась и, закрыв лицо руками, села прямо на землю. А Борис подскочил к Зайцеву и с силой рубанул его рукоятью пистолета по голове. Сначала связал его, а затем перетянул рану на ноге своей же футболкой.

— Я правда хотела спасти Полину! — Калерия вызывающе смотрела на него.

— Ну, если она жива, я тебе поверю!

— Но это правда! — рыдала женщина.

Борис кивнул, глядя на нее. Зайцев полностью подчинил жену своей воле, превратив ее в бессловесное животное. Это первое объяснение, почему Калерия знала, кто убийца, но молчала. Имелся и второй вариант. Возможно, Калерия сама спровоцировала мужа на убийство Ворокуты, подтолкнула его к такой мысли или даже настояла. И Алису Зайцев мог убить с ее подачи… Следствие пусть разбирается, как все было на самом деле. Сейчас главное — освободить Полину.

Хромая, Борис вывел Калерию на улицу, велел ей находиться там, а сам вернулся к Зайцеву. Вытер пистолет, сунул ему в руку, оставив на нем отпечатки пальцев, и отбросил в сторону.

— Это тебе не поможет! — изнывая от чувства беспомощности, процедил сквозь зубы убийца.

— Думай лучше о своих грехах. Если Варвара жива, если мы сможем ее спасти, одним грехом станет меньше.

— Да пошел ты!

К счастью, с Полиной не произошло ничего страшного. Борис нашел ее на чердаке, развязал ее, отклеил скотч ото рта. И снова услышал от Калерии, что она всего лишь хотела спасти Полину от сорвавшегося с цепи мужа. И, как ни странно, Полина это подтвердила. Прежде чем ударить ее, Калерия успела сказать, что не убивает Полину, а спасает.

— А Варвару почему не спасла? — спросил Борис, с осуждением глядя на Калерию.

— Я не знала ничего… И не знаю, — вздохнула женщина.

— Так и скажешь следователю… Иди к ребенку!

А Борис вызвал полицию, вернулся к Зайцеву, убедился в том, что развязаться он не сможет, нашел свой травмат, вручил его Полине, чтобы она не подпускала Калерию к мужу. И поднялся на чердак.

Оказалось, что Плотвиц на самом деле следил за Зайцевым. И свой предсмертный разговор записал. И признание убийцы осталось в записи. Зайцев понял, что ему не выкрутиться, и еще до появления полиции рассказал, как найти пещеру, в которой он запер несчастную женщину.

Варвару нашли в ту же ночь, едва живую, в крайней степени истощения ее доставили в ту же больницу, куда попал с пулевым ранением в ногу Борис. Оставалось надеяться, что врачи смогут вдохнуть в нее жизнь. И вернуть в рай. На берегу смерти. А там уж она сама пусть думает, продавать ей дом или нет. Борис и Полина уже в раздумье…