Последние метры давались с особым трудом, подъем крутой, но камни под ногами крепкие, не вываливаются, и маленький дубок стоит крепко, ствол тонкий, гладкий, рукой удобно держаться. Борис вывел следователя к пятачку над морем, Варвара сидела все на том же камне, глядя на мужа, и курила, глубоко затягиваясь. Плотвиц ничего не спрашивал, не выяснял, осмотрел место, где Марков проводил время с Алисой, глянул на трусики, подошел к трупу.

— Очень убедительно, — сказал он, глядя на карабин, не прикасаясь к нему.

— Что убедительно? — спросил Борис.

Плотвиц удивленно посмотрел на него. Неужели не ясно, что он разговаривал сам с собой, но никак не с посторонним человеком. Посмотрел и сказал:

— Карабин. Как будто действительно сам застрелился.

— Мне тоже так кажется, — сказал Зайцев.

— Что сам застрелился?

— Что очень убедительно. Как будто сам застрелился.

— А на самом деле как было?

— А как было на самом деле, это вам выяснять.

— То есть вы допускаете, что Маркову помогли умереть?

— Я допускаю, что Марков мог вступить в отношения с Алисой. И даже уверен, что вступил… Это все, в чем я уверен.

— Вступил в отношения и убил?

— Я общался с Марковым, он совсем не похож на человека, который может убить, во всяком случае, с наслаждением.

— А он убивал с наслаждением?

— Ну, если Ворокуту к дереву привязали, значит, его убивали с наслаждением… Возможно, у Маркова алкогольный лунатизм.

— Алкогольный?

— Не знаю, как в других случаях, но вчера он набрался очень хорошо… Это все, что я знаю, это все, в чем я уверен, — сказал Зайцев, всем видом давая понять, что желает закончить разговор.

— Вы хотите сказать, что Марков не ведал, что творит?

— Не знаю. Ничего не знаю.

— Ну, хорошо… Варвара Сергеевна, если можно, у меня к вам пара вопросов!

Варвара кивнула, и Плотвиц выразительно глянул на Бориса, а затем и на Зайцева. Не место им здесь, пора и честь знать.

— Далеко не уходите, — сказал он. — Побудьте где-нибудь рядом. Помогите Варваре Сергеевне спуститься.

Борис спустился к большому камню, неподалеку от тропинки. К нему подошел Зайцев.

— Сам что думаешь? — раздраженно спросил он.

Не нравился ему тон, с каким Плотвиц задавал ему каверзные вопросы.

— Где твоя жена? — спросил Борис.

— При чем здесь моя жена? — нахмурился Роман.

— Почему из дома не выходит?

— А зачем ей выходить?

— Два убийства, как-никак.

— А кто ей сказал? Сидит себе дома, ни сном ни духом не ведает. Ребенок у нас, если ты забыл.

— Ваш ребенок?

— Не понял! — вытаращился Зайцев.

— Калерия родила, или суррогатная мать?

— Калерия сама родила… А ты подумал, что мать — Алиса?

— Подумал — это когда голову напрягаешь, а тут просто мысль шевельнулась, — натянуто улыбнулся Борис.

— Не просто шевельнулась. Ты что, меня подозреваешь? Алиса — мать моего ребенка, мне нужно от нее избавиться, так, что ли?

— Говорю же, просто шевельнулась мысль. Как червяк в яблоке.

— В гнилом яблоке.

— Да нет, в гнилом яблоке уже другие червяки.

— Алиса не мать, — качнул головой Роман. — Но мне с ней было хорошо.

— Даже так?

— Ну а что, девушка красивая, неужели не заметил?

— Трудно не заметить.

— Знаешь, я ведь раньше жену не очень ценил как женщину. Ее отец мне с бизнесом очень помог, на ноги меня поставил, я ценил ее как дочь своего патрона. С детьми у нас не получалось: то одно, то другое — ничего, ну, мы успокоились, а тут вдруг чудо, Мишка родился. Знаешь, я ведь теперь Калерию как чудо воспринимаю. Смотрю на нее как на чудо. Сплю с ней как с чудом… И Алиса вдруг стала не нужна.

— Так Алиса няня вашего ребенка. Или она и раньше была?

— И раньше была, горничной у нас работала, мы с ней иногда… Без серьезных отношений. Это Калерию и успокаивало.

— Что без серьезных отношений?

— Да. Ей главное, чтобы я от нее не ушел. Ну и заразу в дом не таскал, ты понимаешь какую, — усмехнулся Зайцев. — А с Алисой ничего такого, чистая она была. Телом.

— Я все прекрасно понимаю… И то, что Алиса разочаровалась в тебе, понял.

— На тебя перекинуться хотела, но ты молодец, дал ей понять. А Марков не устоял.

— Интересно ты придумал, алкогольный лунатизм.

— Глядя на него и придумал, он же всегда под мухой, если ты не заметил.

— И про деньги Петя сразу подумал. Ну о том, что после Ворокуты деньги могли остаться.

— Какие деньги?! А-а, после Ворокуты? Это, если честно, мимо меня прошло… Варвара Сергеевна!

Варвара спускалась медленно, но как-то не очень осторожно, раз оступилась, чуть не упала, два. Зайцев первый подошел к ней, взял за руку. Борис пошел за ними. Никто ее ни о чем не спрашивал, а она, погруженная в свои мысли, не хотела ни о чем говорить. А когда спустились, спросила:

— А не выпить ли нам?

— Если честно, я бы хотел притормозить, — сказал Зайцев. — Но раз такое дело… Да и Калерии нужно сообщить… Не скажу, что смерть Алисы станет для нее ударом, но хорошего мало.

Следственно-оперативная группа уже подъехала, рядом с уазиком стоял полицейский микроавтобус, из-за машин вдруг выскочила матерая овчарка, только спустя мгновение появился прапорщик в камуфляже, который держал собаку за поводок.

Овчарка шла на запах, на Бориса ноль внимания, и Варвара ее не заинтересовала, а на Зайцева она отреагировала. Ткнулась носом в его ногу, задрала морду и задышала, глядя ему в глаза.

— Гражданин, вы кто такой? — Лопоухий прапорщик настороженно смотрел на Романа, готовый в любой момент спустить собаку с поводка.

Зайцев заметно растерялся, но сразу же внутренне собрался, попытался взять себя в руки.

— Кто я такой? Вы же видите, собака след взяла, на меня указала. Значит, на покойнице мой запах, значит, мы жили с ней под одной крышей. Алиса Шагдарова — няня моего ребенка!

— И что? — спросил кинолог, словно не принимал вполне логичные, на взгляд Бориса, объяснения.

— Как что? Запах из одного дома.

— Когда вы видели потерпевшую в последний раз живой?

— Ночью, жена уже спать легла, с ребенком, я сидел в зале, Алиса зашла, спросила, может ли она прогуляться… Не сразу спросила… — Роман выдержал паузу, словно говоря, что момент деликатный. — Нет, у нас ничего не было, я всего лишь ее обнял. И она ушла. Как оказалось, встречаться с моим соседом.

— И как долго вы обнимались? — усмехнулся кинолог.

— Достаточно, чтобы ваша собака смогла почувствовать мой запах.

— Разберемся.

Кинолог спросил, куда идти, Борис указал направление, дальше он сам. Тропинка натоптана, запах человеческих ног, опять же, собака не позволит заблудиться.

— Ты трахал Алису? — спросила Варвара, зло глядя на Зайцева.

— Что за глупости? — Роман, не мигая, смотрел ей в глаза.

Это могло значить, что интимная связь между ним и Алисой существовала, но на признание Варвара может не рассчитывать.

— Ты трахал эту сучку, но перспектив у нее не было, да? — наседала она. — С тобой не получалось, а с Петей могло получиться, да?

— Вот и сосредоточься на этом, — посоветовал Зайцев.

— На чем, на этом? — не поняла Варвара.

— На том, что муж тебе изменил. Не важно с кем. Важен сам факт. А если он еще и бросить тебя хотел… А он мог тебя бросить! — Роман выразительно смотрел на нее.

— И что? — вытянулась она в лице.

— Сама думай.

— Хочешь сказать, что это я убила Петю?

— Я хочу сказать, что не надо убиваться по нему! А убить ты не могла. Для этого ты сначала должна была убить Ворокуту. А затем и… Шляхова, я не ошибся?.. Но ты же не могла их убить? — не утверждал, а спрашивал Зайцев.

— Нет, конечно!

— А Петя мог! Только он один знал, где был спрятан карабин.

— И Петя не мог!

— Да я-то верю, — усмехнулся Зайцев. — Главное, чтобы следователь поверил… А он не верит, да?

— Не твое дело!

— Ну вот, уже успокаиваться начала, — улыбнулся Роман.

И рукой повел, как будто собирался обнять Варвару и прижать к себе, пусть выплачется в жилетку. Но не обнял, даже не прикоснулся к ней.

— Да нет, я не успокоюсь, — Варвара, не мигая, смотрела на него.

— Я уже говорил, выпить тебе надо, легче станет.

— Алкоголичку нашел? — зло спросила она.

— Нет, но сегодня надо. Или ты думаешь, что Алиса мне не дорога?

— Я спрошу у Калерии, насколько, — пообещала Варвара.

— Я тебя чем-то обидел? — нахмурился Роман.

— Обидел! Тем, что на Петра все валишь!

— Что ты такое говоришь? — Зайцев удивленно глянул на Бориса.

Если он согласен в Варварой, пусть скажет, если нет, пара слов в защиту соседа лишней не будет. И Борис не стал отмалчиваться.

— Никто не валит на Петра, просто все на него указывает.

— Что все?

— Давай пусть следователь во всем разбирается, чего нам из пустого в порожнее переливать?

Варвара окинула Бориса взглядом, полным сомнений. Упал он в ее глазах, раньше она была более высокого о нем мнения.

— А где Калерия? — Она вдруг резко повернулась к Роману.

— Дома Калерия сидит! Трупы на нее плохо действуют, молоко пропадает!

— Не кормит она молоком!

— А от твоего взгляда молочная смесь свернуться может! — улыбнулся Роман. И уже мягче проговорил: — Мне и самому интересно, где она.

— Ты ее сегодня видел? — спросил Борис.

— Ну да, конечно… Я на пробежку собирался, Варвара позвонила, Калерия сказала, иди, найди Алису. С ребенком сидеть надо… Пойду я, все равно здесь пока делать нечего, — пожал плечами Зайцев.

— Вместе пойдем! — Варвара смотрела на него, как будто подозревала в убийстве Калерии. И очень хотела взять его с поличным.

— Конечно, пойдем… И ты Полину зови, посидим, поговорим, легче станет.

— Пойдем, пойдем! — подгоняла Варвара.

Но ее тайные ожидания не сбылись, Калерия вышла из дома, едва Роман закрыл за собой калитку. В одной руке ребенок, в другой поварская ложка.

— Обед готовишь? — спросила Варвара.

— Пытаюсь, из рук все валится, — вздохнула Калерия.

— Ну да, без помощницы осталась.

— Да дело не в том, что помощница, девчонку жалко.

Калерия говорила искренне и взгляд не отводила, но у Бориса возник вопрос. Откуда Калерия узнала про смерть Алисы? С момента, как обнаружили труп девушки, Роман домой не заходил и не звонил по причине отсутствия телефона. Полина в полицию звонила, она могла сообщить Калерии, надо будет у нее спросить, так ли это, как только она появится.

— Очень жалко? — Варвара провокационно смотрела на женщину.

Калерия же не дура, должна понимать, что происходило между мужем и Алисой. И понимала, и знала, но терпела. До поры до времени терпела.

— Не очень.

Калерия с каменным лицом смотрела на Варвару, выдержка у женщины потрясающая. Ее чуть ли не в соучастии в убийстве обвиняют, а она спокойная, категоричная.

— Потому что Алиса с Ромой могла крутить, да?

— Варвара Сергеевна! — Зайцев сурово свел брови к переносице.

— А что такое? Если эта коза мужа моего окучивала, то и к твоему мосты наводила, или нет?

— Наводила. Но Роман сразу сказал нет! — Калерия держалась так, как будто ни на грамм не сомневалась в своем муже.

— Если наводила, почему ты ее не уволила?

— Наверное, потому что Роман сказал нет.

— Ну конечно!

— Варя, не надо!..

Калерия передала ребенка мужу, подошла к Варваре и обняла ее.

— Нам сейчас всем нужно успокоиться.

Варвара злилась, она могла, но не оттолкнула Калерию. Стояла как завороженная, только глазами хлопала. Открылась незапертая калитка, во двор вошла Полина, хотела что-то спросить, но Борис приложил палец к губам. Не стоит нарушать минуту молчания — в знак примирения сторон.

Полина подошла к женщинам, обняла обеих, так и стояли втроем, пока Зайцев не вышел из дома, держа в руках бутылку виски и пару хайболов.

— Ты чего? — поворачиваясь к нему, спросила Калерия.

— Это нам с Борей!

Роман ловко, на весу плеснул в стаканы, один подал Борису.

— А мне? — спросила Варвара.

Зайцев кивнул, отдал ей свой бокал. И посмотрел на Полину.

— Ну нет! — мотнула она головой.

— Твой муж пока жив, — усмехнулась Варвара.

— Пока?! — как от чумной шарахнулась от нее Полина.

— Извини, вырвалось!

Варвара не отрываясь осушила стакан, даже не поморщилась.

— Все, не будет больше ничего, — сказала Полина.

— Ну да, это мой Петя всех убил! — выдохнув, сказала Варвара. — Пети нет, и все закончилось!

Зайцев молча забрал у нее хайбол, плеснул на два пальца и снова подал. Варвара подозрительно смотрела на него.

— Споить меня хочешь?

Роман снова промолчал. Глянул на Бориса, призывая выпить. Борис принял предложение. Впрочем, он почти не почувствовал крепости напитка, нервы на пределе, сколько ни влей, все мало.

— Ну ладно, давай! — махнула рукой Варвара.

Но напиваться не стала, после третьего захода собралась уходить. Сказала, что ей нужно побыть одной. А потом идти к мужу. Скоро тело спустят с горы и увезут в поселок.

— Как я смотреть на это буду? — всхлипнула Варвара и вдруг застыла, взгляд остекленел.

— Варя! — Полина, выражая участие, тронула соседку за плечо.

— Их что, в одной машине повезут? — медленно, чуть ли не по слогам проговорила Варвара. — И в морге они вместе будут лежать?

— На разных столах, — тихо сказал Роман.

— Но голые!

— Ну так в Царствие Небесное в одежде не пускают… Хотя… — задумался Зайцев.

— Что хотя? — встрепенулась Варвара.

— Да нет, ничего.

— Не попадет Петя в рай, да? Ты это хотел сказать?

Зайцев наполнил стакан, молча подал ей.

— Да пошел ты!

Варвара резко повернулась к Роману спиной, Полина последовала за ней. И на Бориса глянула, дескать, за ними идти совсем не обязательно.

— Снотворного бы ей, — тихо сказал Зайцев. — Отрубиться и спать. До самых похорон.

— Похороны не скоро, — покачал головой Борис. — Труп криминальный, пока разберутся, убийство это или самоубийство…

— А если убийство? — спросил Роман.

— Тогда кто убил?

— Ну кто-то же убил Ворокуту. Теперь вот следы заметает. Чтобы следствие в тупик завести… В уютный такой тупик. Убийца установлен, дело раскрыто. И закрыто в связи со смертью обвиняемого.

— А настоящий убийца на свободе.

— И будем надеяться, что где-то далеко.

— Надеялись, а он все это время где-то рядом кружил.

— И следил за нами… — кивнул Зайцев. — И Петю выследил, и Алису.

— Ну да, ну да, — в раздумье покачал головой Борис.

— Ты, конечно, можешь думать все, что угодно, но я Алису не убивал, — Зайцев пристально и твердо смотрел на него, уверенный в свой невиновности. А может, в безнаказанности.

— А Петю?

— А Петю мог бы. За Алису мог бы… Но я не успел. Это сделал кто-то другой. Возможно, он сам.

— Алису не смог бы убить, а Маркова мог?

— Хочу я этого или нет, но Алиса была моей женщиной. И я за нее был в ответе.

— Но ты не успел.

Зайцев наполнил стаканы, из дома вышла Калерия, принесла и поставила на стол тарелку с горячими бутербродами. Только тогда Борис понял, как сильно хочет есть. Но еще больше он хотел, чтобы весь этот кошмар с убийствами закончился. И у него имелись все основания надеяться на это. Ворокута, Шляхов и Алиса — звенья одной цепи. Если отбросить в сторону версию с наемным убийством, то преступление мог совершить только Марков, Зайцев и сам Борис. Но Зайцев не мог убить Ворокуту, не имел физической возможности. И себя Борис исключал. Оставался Марков. И Петя фактически признал свою вину, наложив на себя руки.

Следственно-оперативная группа закончила работу, покойников грузили в специальную машину. Борис наблюдал за этим, а в глазах двоилось. И Варвара крепко поддала, поэтому всего лишь сдавленно застонала, когда за мужем и не совсем состоявшейся разлучницей закрылись двери труповозки. Плотвиц подошел к ней, мягко провел рукой по плечу, призывая держаться. А на прощание велел завтра прибыть в следственный отдел. На этом все закончилось. Представители закона уехали, трупы увезли, на пляже остались только Варвара, Полина и Борис.

— И что этому козлу от меня нужно? — запоздало возмутилась Варвара. — Он же точно знает, что Петя всех убил!.. Какая разница, знала я об этом или нет?

— А ты знала? — спросил Борис.

— Нет! — вспылила Варвара. — Потому что мой Петя никого не убивал! И не надо думать о нем плохо!

— Никто не думает! — Полина попыталась обнять Варвару, но та в сердцах отбросила ее руку.

— Думаете! Все думаете!.. А этот урод еще придет за вами, так и знайте!

— За нами может прийти только Рудольф, — Борис попытался свести разговор к шутке.

Но Варвара его игру не приняла.

— Какой Рудольф?! Рома всех нас мочит!

— Рома не мог убить Ворокуту.

— Почему это?

— Потому что его еще здесь не было, когда убили Ворокуту.

— Значит, Ворокуту убил кто-то другой. А Рома убил Алису и Петю!

— Откуда у него карабин?

— Ну так, может, у Пети взял! — предположила Варвара.

— А у Пети карабин откуда?

— Не морочь мне голову!

— Карабин мог быть только у того, кто убил Ворокуту, — вывел Борис.

— Все, достал! — зыркнула на него Варвара.

— Если ты что-то знаешь, скажи. Легче станет. И тебе легче, и нам.

Борис хотел знать, что со смертью Маркова кошмар закончился. Только это и хотел знать. А какой он человек, Петя, хороший или нет, дело десятое.

— Не знает она ничего! — заступилась за Варвару Полина. — Не видишь, не в себе женщина!

— Хреново мне!.. Хоть в петлю лезь, так хреново! — простонала Варвара, прикладывая руку к груди.

Она попросила Полину отвести ее домой. И через час она уже крепко спала, приняв ударную дозу алкоголя. А Борис и Полина отправились к себе.

— Закрываемся на все замки и сидим тихо! Никому не открываем! Нет нас ни для кого! — заявила Полина.

— Нет нас, — повторил Борис.

Варвара фактически проговорилась. Ворокуту и Шляхова мог убить Марков. А его самого мог убить Зайцев. И его, и Алису. Если так, то и Варвара о том знала, но молчала, и Калерия такая же соучастница преступления. Никому нельзя доверять.

— А давай уедем отсюда! — Полина подошла к Борису сзади и прижалась к нему.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас!

— Прямо сейчас нельзя, без прав останемся.

— Я не пила… Ну, если только чуть-чуть… Давай завтра!

— Завтра! — кивнул Борис.

Он уже знал, что будет завтра. Ночью ничего не произойдет, к утру они успокоятся и передумают уезжать. Все, прошла гроза, отгремел гром и выстрелы. Марков наказал Ворокуту, заодно отобрал деньги у Шляхова, убив его. И Алису он мог убить, и себя тоже. А если его все-таки убил Зайцев, то кошмар все равно закончился. Даже если Зайцев убил Алису, все равно бояться его не нужно. Причин расправляться с Борисом и Полиной у него нет… Или все-таки надо уехать от греха подальше?