Во вторник Босх взял в Мидуэе машину напрокат после того, как встретился с дочерью за ланчем в вегетарианском ресторане на Сансет-стрит. Ранее он сделал запрос о своей машине в полицейском гараже, но ему сказали, что детективы из Полицейского следственного отдела еще не предоставили ее. Услужливый служащий гаража также сказал ему, что машина неработоспособна, потому что рама была погнута во время аварии, предшествовавшей перестрелке с Роулзом. Несмотря на свое заявление Бэллард о том, что старый "Чероки" непобедим, Босх теперь знал, что, скорее всего, сидел за его рулем в последний раз.

Он припарковался в арендованной машине перед домом Шейлы Уолш. Если бы она ждала его, то не узнала бы машину. Он посидел с минуту, собираясь с мыслями и решая, как ему поступить. Прошла почти неделя с тех пор, как Уолш позвонила ему и сердито велела держаться подальше от нее и ее сына. Босху нужно было внушить ей, что он не уйдет, пока она не сломается и не раскроет все секреты, которые ей известны о Финбаре МакШейне.

Он вышел из машины и направился по выложенной камнем дорожке к входной двери. Он резко постучал, надеясь, что такой стук испугает любого, кто окажется внутри. Ничего не произошло. Он сунул руку в карман пиджака и достал пакет с документами, скрепленный бумажными скрепками, чтобы держать их наготове.

Подняв кулак, чтобы снова забарабанить в дверь, он услышал голос Шейлы Уолш с другой стороны.

—Уходи. Ты не войдешь.

—Миссис Уолш... Шейла, откройте дверь. У меня есть ордер на обыск.

—Мне все равно. Иди куда-нибудь еще со своим чертовым ордером на обыск.

—Это так не работает. Если вы не откроете дверь, я ее вышибу.

—Конечно, такой старик, как ты. Давай, попробуй. Я закрыла дверь на засов.

—Я сорок лет вышибаю двери, Шейла. Дело не в прочности. Дело в том, как правильно нажимать. Это одна из первых вещей, которой тебя учат. Ты нажимаешь на нужное место, и замок сам выламывает косяк. В таком случае ремонт вам обойдется в триста—четыреста долларов, и вам придется придумать способ обезопасить свой дом, пока не придет кто-нибудь, чтобы ее отремонтировать. Никто никогда не задумывается об этом. В телешоу об этом не рассказывают.

На мгновение воцарилось долгое молчание.

Босх отступил назад, как если бы собирался вышибить дверь. В ней был глазок, и он был уверен, что она наблюдает за ним.

—Отойдите,—сказал он. —Я не хочу причинять вам боль.

В тот момент, когда он хотел поднять ногу и нанести удар, снова раздался голос Уолш.

—Хорошо, хорошо! Не вышибай мою дверь.

Он подождал и услышал, как поворачивается замок. Дверь, наконец, открылась, и на пороге появилась Шейла Уолш, в глазах ее была неприкрытая ненависть.

—Разумное решение,—сказал Босх.

—Чего ты хочешь?—спросила Уолш.

—Честно говоря, я бы предпочел просто поговорить с вами, а не обыскивать ваш дом. Это бы заняло остаток дня, а мы, вероятно, смогли бы прояснить всё простым разговором.

Она не двинулась с места.

—Разговором о чем?—спросила она.

—Вы хотите сделать это здесь, на глазах у соседей?—спросил Босх.— Или мы можем посидеть внутри?

Она отступила назад и впустила его. Босх не солгал ей. У него на самом деле был ордер на обыск, но это была копия ордера по другому делу, подписанного много лет назад судьей, который уже давно вышел на пенсию.

—Вот здесь,—сказала Уолш.

На этот раз она провела его в столовую, а не на кухню. На столе были разложены открытый ноутбук и документы. На стене слева от него к небесно-голубой краске были приклеены несколько развернутых брошюр и флаеров. Босх увидел карты стран, похожих на Карибский бассейн и Мексиканский залив, а также фотографии круизных лайнеров, поэтажные планы парадных залов и схемы целых палуб. Столовая была штаб-квартирой ее онлайн-туристического агентства.

—Прежде чем я скажу еще хоть слово, я хочу услышать от тебя, что ты оставишь моего сына в покое,—сказала она.—Он и так уже через многое прошел и не имеет к этому никакого отношения.

—Я не могу этого обещать, —ответил Босх. —Четыре человека погибли, Шейла. Целая семья. И я собираюсь найти человека, который это сделал. Если мне придется использовать вашего сына, чтобы добиться этого, я это сделаю. Все очень просто. Но именно вы контролируете ситуацию. Вы будете сотрудничать, и мне не придется оказывать давление на вашего сына или рассказывать его работодателям о его причастности к этому.

—Это неправильно. Он непричастен!

—Вы думаете, это было правильно, что вся семья Галлахеров была похоронена в яме в пустыне?

—Конечно, нет. Но я не имею к этому никакого отношения! Думаешь, я не чувствую ужаса от этого? Я чувствую. Я думаю об этом каждый божий день.

—Чего хотел Финбар?

Она удивленно вскинула голову от прямоты Босха.

—О чем ты говоришь? —спросила она.

—Да ладно, Шейла,—сказал Босх.—Вы знаете, о чем я говорю. Ваш сын был тем, кто вломился в дом и обокрал вас. Вам повезло, когда они нашли отпечатки пальцев МакШейна, и вы смогли найти его. Но это был ваш сын, а не он. МакШейн был здесь в какой-то момент до взлома, и я хочу знать, зачем.

—Ты сумасшедший. Ты не оставишь это так, и это преследование. Я могла бы подать на тебя жалобу.

—Вы могли бы. Но если вы думаете, что это преследование, то вы еще ничего не видели. Я никогда не перестану приходить сюда. Пока вы не расскажете мне все, что знаете.

Она покачала головой, а затем поставила локти на стол и закрыла лицо руками.

—Боже мой, что мне теперь делать?—спросила она. —Ты, черт возьми, не остановишься.

Босх снял скрепку с документов, которые принес с собой. Они были сложены вдоль. Он перевернул последнюю страницу и подвинул ее к ней через стол.

—Шейла, откройте глаза и взгляните на это, —сказал Босх.—Я думаю, это поможет вам поступить правильно.

Она уронила руки на стол.

—Правильно?—запротестовала она.— О чем ты говоришь?

—Вы только посмотрите на это,—сказал Босх.

Она прижала листок к столу большими пальцами и склонилась над ним, чтобы прочитать. Вскоре она начала трясти головой.

—Помоги мне, —попросила она.—Что это?

—Это копия страницы из уголовного кодекса Калифорнии, —сказал Босх.—П-С тридцать два. Речь идет о преступлении, связанном с пособничеством в убийстве.

—Что?

Это был скорее вопль, чем вопрос.

—О боже мой,—она согнулась. —Что ты...

—Посмотрите на последнюю строчку, —сказал Босх.—Прочтите.

—Я прочитала. Я не знаю, что это значит. Я не понимаю, чего ты хочешь.

—Это срок давности. Три года за пособничество в убийстве. Это говорит о том, что вы вне подозрений, Шейла. Что бы вы ни натворили, теперь вас никто не тронет.

—Ты думаешь, я как-то причастна к их убийству? Этих прекрасных детей? Ты что, совсем спятил, черт возьми? Убирайся! Убирайся из моего дома!

Она указала на дверь, поднимаясь со своего места.

—Сядьте на место, Шейла, —спокойно сказал Босх.—Я никуда не собираюсь уходить.

Она не двинулась с места. Она вытянула руку, указывая пальцем на дверь.

—Я сказал, сядь!—закричал Босх.

Его голос напугал ее. Она откинулась на спинку стула, ее глаза расширились от паники.

—Послушайте меня,—сказал Босх, и его голос снова стал ровным. —Я навел о вас справки восемь лет назад. Как только я выяснил дату исчезновения Галлахеров, я убедился, что вы были на яхте в Косумеле. У меня есть фотографии, подтвержденные показания свидетелей, выписки с кредитных карт и все остальное. Я знаю, что МакШейн ждал, пока вы уйдете, чтобы не было возможности найти свидетеля и некому было вызвать полицию. Но вы кое-что знаете, Шейла. Вы что-то знаете, и сейчас самое время рассказать об этом. Юридически вы вне подозрений. Так что пришло время очистить и свою совесть. Поговорите со мной, Шейла. Если вы это сделаете, я оставлю вас—и вашего сына—в покое. Я уйду из вашей жизни навсегда.

Она снова поставила локти на стол, закрыла лицо руками и посмотрела на фотокопию. Вскоре Босх увидел, что на бумагу капают слезы.

—Пришло время поступить правильно,—продолжил Босх.— Подумайте об этих прекрасных детях и скажите мне. Что здесь делал МакШейн?

Она потерла пальцы и посмотрела на Босха поверх костяшек. Впервые он заметил, что ее что-то преследует. Что-то, что она носила в себе.

—Он был здесь,—сказала она.—Он приходил повидаться со мной.

Босх кивнул. Это была благодарность. Пришло время рассказать всю историю.

—Когда?—спросил он.

—Обещай мне,—сказала Уолш.—Ты оставишь моего сына в покое.

—Я уже говорил вам. Вы расскажете мне о МакШейне, и я оставлю вас и вашего сына в покое. Это обещание.

Уолш кивнула, но ей потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и изложить свою историю.

—Он пришел, потому что ему нужны были деньги,—наконец сказала она.—Он сказал, что потерял все свои деньги из-за неудачного вложения. Он угрожал мне. Я дала ему то, что он хотел, и он ушел.

—Каким образом он угрожал вам?

—Уверяю тебя, я ничего не знала о Стивене и его семье. Я имею в виду, что с ними случилось. Но в тот год, когда их не стало, —прежде чем кто-либо узнал об этом,—я поняла, что Фин делал с бизнесом.

—Обрушение?

—Что это?

—Продажа оборудования и заказ еще больше для продажи. В конце концов бизнес рушится. Но, прежде чем это произошло, МакШейн ушел.

—Как бы это ни называлось, я знала, что он делает. Я работала в "Шемрок" с самого начала и знала, как читать книги. В то время мы не знали, что случилось со Стивеном, но я понимала, что бизнес не будет процветать. Мне нужно было думать о сыне. Итак... я сказала Фину, что хочу получить свою долю.

—А какова была ваша доля?

—Я знала, что он привозит, потому что видела заказы на покупку и сделала несколько звонков нашим клиентам, чтобы узнать, по какой цене он продает товары. Я сказала ему, что знаю, что он задумал, и что я все подсчитала и хочу половину. Четыреста тысяч, или он отправится в тюрьму. Он дал их мне.

Босх ничего не сказал, надеясь, что его молчание заставит ее продолжить разговор.

—Но потом... их нашли, —продолжила она.—Там, в Мохаве. И Фин исчез. Я знала, как это будет выглядеть. Как будто я была частью этого. Я не могла рассказать вам о том, что знала. Я не могла никому рассказать, потому что выглядела виновной.

Босх кивнул, когда после стольких лет часть истории сложилась воедино. Он вспомнил, как Шейла упоминала о "моральной вселенной", когда он был здесь в последний раз. Ему стало интересно, знала ли она тогда, что эта дуга склоняется к ней.

—Вы сказали, что он вернулся сюда за деньгами, —сказал Босх.— Сколько вы ему отдали?

—Все четыреста тысяч,—ответила Шейла. —Все до последнего цента. Я к ним так и не притронулась. Я не могла этого сделать после того, как узнала, что он сделал.

—Когда именно произошел этот визит? За сколько времени до кражи со взломом, о которой вы сообщили?

—За несколько недель. Может быть, за месяц.

—Несколько минут назад вы сказали, что он вам угрожал. Как именно он вам угрожал?

—Он сказал, чтобы я вернула ему деньги, иначе мой сын попадет под горячую руку, и в следующий раз, когда я его увижу, он будет лежать на столе в офисе коронера. Он сказал, что сообщит полиции о деньгах, и меня арестуют. Я не знала ни о каком сроке давности или как там это называется. Но мой сын тогда нуждался во мне. Я не могла этого допустить.

Босх кивнул и промолчал.

—Но ему не обязательно было угрожать мне,—добавила Уолш.—Или моему сыну. Мне не нужны были деньги. Только не после Мохаве.

Босх снова кивнул, но на этот раз заговорил.

—Почему вы позвонили в полицию после кражи со взломом?— спросил он.—Вы знали, что это сделал ваш сын.

—Я этого не знала!—ответила она.—Я понятия не имела. Ты думаешь, я бы вызвала полицию на своего собственного сына? Я не знала, пока Джонатан не рассказал мне. Когда он узнал, что я позвонила в полицию, он сказал мне, что я должна защитить его. Когда они позвонили и спросили о МакШейне и его отпечатках, я поняла, что нужно делать. Просто сказать, что это был МакШейн.

—Где он, Шейла?

—Мой сын? Ты знаешь, где…

—Нет, МакШейн. Где он?

—Я не знаю. Откуда мне знать?

—Вы хотите сказать, что у вас под матрасом было четыреста тысяч долларов наличными, и вы просто отдали их ему, и он ушел? Должен же был быть какой-то перевод.

—Деньги были в биткоинах. Вот как он мне их передал, и вот как я их хранила. Я вернула их ему со своего ноутбука, прямо здесь. И в этот момент он взял мое пресс-папье. Пока он наблюдал за мной и показывал, как это делается.

Босх знал, что отследить такой перевод будет практически невозможно и он никогда не приведет к определенному физическому местонахождению.

—В какой бизнес он вложил деньги, из-за которых потерял свою половину?—спросил он.—Он должен был вам что-то сказать.

—Он сказал: "Никогда не вкладывай деньги в бар", —ответила Шейла.—Я это помню. Вот и все.

—Как назывался бар?

—Он не сказал.

—Где он находился?

—Опять же, он не сказал. И мне не было интересно спрашивать. Я просто хотела, чтобы он ушел.

Босх знал, что отследить обанкротившийся бар без названия и местонахождения спустя шесть или более лет после его открытия было бы все равно что попытаться отследить биткойн. Невозможно. Теперь у него была более полная история, но он не стал ближе к Финбару МакШейну. Он посмотрел на старый ордер на обыск, лежавший на столе, и начал прикреплять его назад.

—Он сказал одну вещь, которая может тебе помочь,—сказала Шейла.

Босх посмотрел ей в глаза.

—Но я хочу получить гарантии, что все это никогда не отразится на мне или моем сыне,—потребовала она.—И Джонатан никогда не узнает, что я сделала.

Она снова плакала, на этот раз не пытаясь прикрыть это руками. Босх кивнул.

—Моральная вселенная склоняется к справедливости, Шейла,— сказал он и спросил.—Что сказал МакШейн, что может мне помочь?

Она кивнула и вытерла руками слезы со щек.

—Он посмотрел на мои брошюры, висевшие на стене, и сказал: "Есть только одно место в мире, где на рассвете можно увидеть закат".

Босх посмотрел на стену, но не смог уловить связи.

—Не понимаю,—сказал он.—Что это значит?

—Есть судно под названием "Рассвет", — произнесла она.—Это часть норвежской линии. Оно причаливает в Тампе, штат Флорида, и каждую неделю отправляется в Ки-Уэст, останавливается на день, а затем отправляется на Багамы, прежде чем развернуться и вернуться обратно. Это популярный маршрут. Я продала много путевок на этот теплоход и заработала много комиссионных. Я точно знала, что он имел в виду, когда говорил это, потому что слышала эту фразу раньше. Это часть рекламной кампании. В Ки-Уэсте великолепные закаты. Особенно с палубы "Рассвета".

Босх взглянул на рекламные проспекты, прикрепленные скотчем к стене, и увидел "Норвежский рассвет".

Шейла потянулась к одной из стопок сложенных брошюр, которые лежали у нее на краю стола, выбрала одну и протянула Босху.

—Вот,—сказала она.—Возьми.

—Спасибо,—поблагодарил Босх.

Босх просмотрел брошюру и открыл ее. На ней были изображены счастливые люди в купальных костюмах, резвящиеся в бассейне на корабле или прогуливающиеся по палубе в яркой одежде. Была даже фотография людей, выстроившихся в ряд у перил палубы и любующихся закатом. "Ки-Уэст",—подумал Босх. Теперь он знал, где искать Финбара МакШейна.