Босх слушал концертный альбом Кинга Кертиса, записанный в "Fillmore West" всего за несколько месяцев до того, как он был убит в 1971 году. Он сделал вторую паузу на “A Whiter Shade of Pale” и подумал о музыке, которая не была записана саксофонистом из-за его ранней гибели в драке перед его нью-йоркской квартирой. Паркер, Колтрейн, Браун, Бейкер—список тех, кто покинул сцену в середине их песни, был длинным. Это заставило Босха задуматься о семье Галлахер и обо всем, что было потеряно вместе с ними. У ребят даже не было возможности оставить после себя песню.

Снаружи дома раздался короткий гудок, и Босх снял иглу с пластинки и отключил питание стереосистемы. Он схватил ключи и вышел через парадную дверь. Бэллард сидела в своем служебном автомобиле у обочины, пассажирская дверь была уже открыта. Босх понял, что этим утром она из-за чего-то торопилась. Он быстро сел в машину и пристегнул ремень безопасности.

—Доброе утро,—проговорил он.

—Доброе утро,—сказала она. –У тебя играл "Procol Harum"?

Она произнесла это с удивлением в голосе, отъезжая от тротуара и направляясь в Кауэнгу.

—Близко, —ответил Босх.—Это была кавер-версия Кинга Кертиса.

—Мой отец любил эту песню, —сказала Бэллард.—Он сидел на пляже после серфинга и играл ее на своей дудочке.

—Впервые я услышал ее, когда один парень во Вьетнаме играл ее на губной гармошке. Для меня это прозвучало как похоронная песня. И этот парень так и не вернулся домой.

На этом разговор закончился, и Босху стало неловко из-за того, что он был так пессимистичен. Бэллард спасла его, вручив листок бумаги, который, как он знал, был из ее записной книжки.

—Что это?

—Мой список дел. Просмотри его и выбери, с чем работать. Выбери несколько.

Босх изучил список. Там было несколько записей, но некоторые уже были вычеркнуты как завершенные.

—Фото для НХ? —спросил он.

—Я должна была отправить Нельсону Хастингсу фотографию Лоры Уилсон,—сказала Бэллард. —Но он уже спрашивал о ней в офисе, прежде чем я добралась до него.

—Я бы все равно отправил ее. Иногда лицо запоминается лучше, чем имя.

—Да, но никого из нынешнего офиса не было рядом во время тех первых выборов. Мне нужно напомнить Хастингсу, что он должен сообщить мне имя руководителя кампании. Тогда я узнаю, хочет ли он получить фотографию.

—Хуанита—это мать жертвы?

—Да, в Чикаго. Нам нужно выяснить, что случилось с вещами Лоры, узнать, можно ли найти значок кампании.

—Хорошо, как насчет того, чтобы я поговорил с ней, а заодно и с Дейлом Дюбозом?

—Отлично.

—Что еще?

—Когда мы приедем, я хочу позвонить Дарси Трой. По дороге она написала мне сообщение. У нее есть предварительная информация о состоянии здоровья нашего подозреваемого, которой она хочет поделиться. Я не хотела делать это за рулем, и еще потому, что хочу, чтобы ты это услышал.

—Поэтому ты спешишь?

—Я этого не говорила, но, да, я хочу узнать, что у нее есть, и я хочу, чтобы ты был там. Мы можем пойти в комнату для допросов и позвонить ей. Ты сможешь разобраться с Хуанитой позже. Пойдет?

—Пойдет.

Они доехали до 101-го шоссе и направились на юг. Впереди в тумане виднелись шпили центра города. В итоге им предстояло свернуть на три автострады, чтобы добраться до Вестчестера и Ахмансон-центра.

—Итак,—сказал Босх. —У тебя была целая ночь, чтобы подумать над этим. Что ты думаешь о Бичере?

—Что ж, мне действительно не нравится, что я не могу подтвердить его историю,—ответила Бэллард.—Но он не собирался раскрывать мистера Икс, а у нас не было рычагов, чтобы заставить его.

—И что говорит тебе твоя интуиция.

—Интуиция подсказывает, что это правдивая история. И я должна сказать, что вчера вечером я полезла в интернет — эту кроличью нору, пытаясь найти связи и точки соприкосновения между Хармоном Харрисом и людьми из бизнеса на том уровне, о котором говорил Бичер.

—Ты хочешь сказать, что Брэд Питт гей?

—Нет, я собираюсь сказать тебе, что потратила впустую два часа, которые могла бы потратить на сон. Я не нашла ничего и никого, о ком могла бы хотя бы догадываться. Что подсказывает тебе интуиция?

—Цитируя Бичера, я думаю, что мы идем не по тому пути. Нам нужно было это сделать, проявить должную осмотрительность и все такое, но я не вижу, чтобы Хармон Харрис сделал это, и я думаю, что Бичеру можно было поверить.

—Тогда мы закончили с этим. Мы двигаемся дальше.

Они добрались до Ахмансон-центра к восьми часам и были первыми сотрудниками подразделения, прибывшими на рабочие места. После остановки в комнате отдыха они взяли свои чашки кофе в комнате для собеседований и закрыли дверь, чтобы поговорить с Дарси Трой наедине.

—Как думаешь, Коллин сегодня придет?—спросил Босх.

—Мне все равно, главное, чтобы она не прикасалась к коробкам с имуществом.

Бэллард позвонила по мобильному и включила громкую связь. Трой сразу же взяла трубку.

—Привет, Рене,—сказала она.

—Дарси,—ответила Бэллард.—Спасибо, что обратилась ко мне. Я здесь с Гарри Босхом, одним из тех, кто расследует нераскрытые дела.

—Привет, Гарри,—сказала Трой.

—Привет,—ответил Босх. —Рад с вами познакомиться.

—О, мы уже встречались,—сказала Трой.—Это было много лет назад, когда я впервые пришла в лабораторию ДНК.

—О, хорошо,—слегка смутился Босх. —Тогда рад снова с вами познакомиться.

—Итак, у тебя есть для нас новости?—спросила Бэллард.

—Я стараюсь,—ответила Трой.—Я бы сказала, что это предварительно, потому что мы можем сделать гораздо больше, но я знаю, что вы торопитесь, поэтому позволь мне рассказать вам, что у нас есть прямо сейчас. Как вы знаете, они действительно мало что сделали с этим, когда дело только поступило, семнадцать лет назад. Но здесь хранилось достаточно образцов для дальнейшего анализа.

—Нам повезло,—сказала Бэллард.

—Мы так и думаем, —продолжила Трой.—Итак, мы провели базовый цитологический анализ мочи, который показал высокий уровень альбумина и клеток почечного эпителия. Это явные признаки повреждения почек, мочевого пузыря или мочевыводящих путей. В большинстве случаев это свидетельствует о так называемой светлоклеточной почечно-клеточной карциноме. У этого человека, вероятно, была опухоль в одной или, возможно, в обеих почках, но, конечно, мы не можем быть уверены, поскольку у нас нет возможности его обследовать.

—Знал ли он, что у него рак?—спросила Бэллард.

—Рано или поздно он бы узнал, — ответила Трой. —Но мы не можем сказать, что он знал, исходя из того, что нам известно сейчас.

—Это привело бы к летальному исходу?—спросила Бэллард.

—Если не лечить, то да,—ответила Трой.—Но если болезнь обнаружена на ранней стадии, ее можно вылечить. И если она содержится только в одной почке, поврежденный орган можно удалить. В конце концов, у нас их две.

—А как насчет трансплантации?—спросил Босх.

—И это тоже, —ответила Трой.—Но на самом деле люди не рассматриваются для пересадки органов в случае рака, если он не выявлен на очень ранней стадии. Трансплантация обычно рассматривается в тех случаях, когда почки повреждены не раком, а каким-либо другим заболеванием. Я должна сказать, что я ни в коем случае не эксперт в этом вопросе. Большую часть того, что я вам рассказываю, я изучила вчера вечером.

—Мы действительно ценим это, Дарси,—сказала Бэллард.

—Мы, девочки, должны держаться вместе, Рене, —ответила Дарси.— Не обижайтесь, Гарри.

—Не обижаюсь, —сказал Босх.—Что может быть причиной этого рака?

—О, ну что ж, теперь вы открываете целую банку с червями,— произнесла Трой.—Опять же, у нас неизвестный субъект, и мы ничего не знаем о его жизни и переживаниях. Это может быть наследственная предрасположенность или какое-то токсическое воздействие. Я знаю, вы пытаетесь опознать этого парня. Я бы сказала, что это мог быть кто-то, кто работал в отрасли, где длительное время применялись канцерогенные вещества. Я знаю, что на самом деле это вам не поможет, но это лучшее, что у меня есть, учитывая то, что мы знаем, а это не так уж много.

—Что ж, мы знаем намного больше, чем до этого звонка, — сказала Бэллард.—Ты сказала, что можешь продолжить работу над этим вопросом?

—Просто углубимся в это —проведем дополнительный анализ образца, который у нас есть, — ответила Трой. — Возможно, нам удастся точно определить, что за болезнь была у этого человека. Но на этот раз это будет не так быстро. Мне нужно будет найти онкологическую лабораторию и разослать результаты. Позже мне нужно будет сделать несколько звонков, но, скорее всего, это будет округ Колумбия.

—Я действительно ценю это, Дарси,—повторила Бэллард.

—У вас получится, - сказала Трой.

Все трое попрощались и разъединились. Бэллард глотнула кофе, а затем спросила Босха, что он думает о новой информации.

—Это хороший материал, но он как бы сделан постфактум, — сказал он.—Дюбоз и его напарник упустили шанс составить список людей с заболеваниями почек на момент убийства. Я не понимаю, как мы могли бы сделать это сейчас. Поэтому, после ареста парня, мы используем это, чтобы связать его с делом. Но мы уже сможем сделать это с помощью ДНК.

—Значит, нет никакого способа использовать это для его идентификации?—спросила Бэллард.

—Это самое сложное, потому что мы не знаем, когда он обращался за помощью и обращался ли вообще. Возможно, он так и не узнал, заболел и умер.

Бэллард кивнула.

—Что ты собираешься делать?—подсказал Босх.

—Я просто думаю, что должен быть способ использовать это как инструмент поиска, —сказала Бэллард.—У других могут появиться какие-то идеи, когда мы введем их в курс дела.

—Может быть, Коллин сможет сказать—жив этот парень или мертв.

—Гарри, пожалуйста. Это не смешно. Я не знаю, что мне с ней делать. Думаю, я попрошу Лилию взять на себя наследственную часть этого дела.

—Но ты сказала, что Хаттерас была лучшей в вашей команде.

—Так и есть, но я не могу допустить, чтобы она не подчинялась прямым приказам. С этим психическим дерьмом я действительно могу справиться. Но когда я говорю ей не трогать имущество и улики, а она поступает именно так, тогда я должна что-то предпринять.

—Думаю, да.

Бэллард встала, собираясь уходить.

—Хорошо,—сказал Босх. —Я собираюсь позвонить Хуаните Уилсон. У тебя есть ее контакты?

—У меня есть ее номер,—ответила Бэллард. —Я пришлю его тебе.

Они вышли из комнаты для допросов и вернулись в капсулу. Хаттерас, Массер, Агзафи и Лаффонт были на своих рабочих местах. Босх предположил, что они работали несколько дней подряд, потому что знали, насколько важно это дело для долговечности подразделения. Он сел за свой стол и позвонил в Чикаго, как только Бэллард прислала ему номер Хуаниты Уилсон. На звонок ответили сразу же.

—Миссис Уилсон?

—Да.

—Меня зовут Гарри Босх. Я из отдела нераскрытых преступлений Департамента Полиции Лос-Анджелеса. Вчера вы разговаривали с моей коллегой Рене Бэллард.

—Да. Вы произвели арест?

—Пока нет, миссис Уилсон, но мы очень усердно работаем над этим делом. Я хотел бы узнать, могу ли я задать вам еще несколько вопросов.

—Да, конечно. Я так благодарна, что расследование все еще продолжается. Я думала, вы, люди, сдались.

— Нет, мэм, мы не сдаемся. Я знаю, вам, должно быть, очень тяжело вспоминать о тех ужасных временах, но помните ли вы, что после смерти вашей дочери случилось со всем ее имуществом, которое находилось здесь, в Лос-Анджелесе?

Последовало долгое молчание, прежде чем Хуанита Уилсон ответила.

—Что ж, дайте-ка подумать, —сказала она. —Мы с мужем поехали в Лос-Анджелес, чтобы забрать ее домой. И когда мы были там, нам разрешили войти в ее квартиру после того, как полиция все уладила. Мы упаковали все ее вещи в коробки и перевезли их сюда. А часть мебели мы выставили перед ее домом, как на небольшой гаражной распродаже, и продали ее.

Босх пытался сдержать волнение. Первый же ответ Хуаниты вселил в него надежду.

—Сколько коробок вы отправили обратно в Чикаго? Вы помните?

—О, их было довольно много. Поэтому мы их и отправили. Слишком много нужно было брать с собой на самолет.

—А что случилось с коробками, когда они оказались в Чикаго?

—Знаете, долгое время я не могла заставить себя открыть их и просмотреть ее вещи. Так что они долгое время лежали в шкафу в ее спальне. А потом я начала время от времени заглядывать в них, просто чтобы получить представление о ней.

—Коробки все еще у вас?

—Конечно, я не могла выбросить эти вещи. Они принадлежали моей дочери.

—Я понимаю это. Миссис Уилсон, фотограф на месте преступления, сделал то, что мы называем "фотографиями окружающей среды" в квартире вашей дочери. На самом деле это были фотографии не места преступления, а остальной части квартиры. Например, то, что было на холодильнике Лоры и в ящиках ее письменного стола, и тому подобное. И у нас есть фотография, на которой изображен значок предвыборной кампании человека, который в то время баллотировался в городской совет. Мы думаем, что это может быть важно для дела.

—Насколько это может быть важно?

—Что ж, в данный момент я не могу сказать об этом, но мне интересно, не могли бы вы просмотреть имеющиеся у вас коробки и посмотреть, не найдете ли вы это. Возможно, это маловероятно, но вы бы нам помогли, если бы могли. Если вы дадите мне адрес электронной почты, я смогу отправить вам фотографию, которая была сделана в то время. Как вы думаете, вы сможете это сделать?

—Да, могу.

—Когда это будет?

—Как только я положу трубку. Если вы считаете, что это поможет расследованию, я сделаю это прямо сейчас.

Она дала Босху адрес своей электронной почты, и он записал его.

—Дайте мне десять минут, а затем проверьте свою электронную почту,—сказал Босх.—Я пришлю вам фотографию и обведу значок кружком, чтобы вы точно знали, что мы ищем.

Глядя на фотографию, он описал значок.

—Пришлите это мне, —попросила Хуанита.—Я буду ждать.

—Еще одно, миссис Уилсон,—сказал Босх. —Если нам повезет и значок все еще там, я не хочу, чтобы вы к нему прикасались. Просто найдите его, а затем позвоните мне, и мы сможем обсудить, как его сохранить. Но сейчас я просто хочу, чтобы вы поискали его, но не трогали, хорошо? Это важно.

—Ладно. Вы отправите электронное письмо?

— Да, но сначала я должен отсканировать фотографию, так что это может занять несколько минут.

—Хорошо.

—Спасибо.

Босх отключился. Он думал, что шансы на то, что Хуанита Уилсон найдет значок кампании, невелики, но ее готовность работать с ним подняла ему настроение. Он верил, что позитивная энергия часто приносит свои плоды.