Осталось 4 дня
– Как думаете, он придет через четыре дня?
Я сидела перед моими самыми родными мужчинами, устроившись на траве возле могилы отца. Веццали растянулся рядом, положив голову мне на колено, хотя из-за этого половина его маленького тельца оказалась на весу.
– То есть, если рассуждать здраво, речь всего о тридцати днях. Мне случалось пить дешевое вино, которое и то делалось дольше. – Я открыла коробку с карточками, что стояла у меня на коленях, и покопалась в рюкзаке в поисках ручки. – Ой. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось плохое впечатление о нем, пап. Зак замечательный. Грубоватый, да и немного странный, но это мне нравится в нем больше всего.
Хватит тянуть, Фэрроу.
Я вздохнула. Конечно, я хотела поговорить с папой о Заке, но это был скорее предлог, чтобы избежать настоящего разговора, который должен у нас состояться.
– Наверное, пора поговорить серьезно. – Я подтянула колени к подбородку, посадив Веццали на свою куртку. – Прости, что не навещала тебя. Мне нужно многое сказать, и каждое слово меня пугает.
Поднялся ветерок, особенно холодный зимним утром.
– Мне жаль, что ты стольким пожертвовал, а я об этом даже не знала. Жаль, что ты от много отказался, чтобы я стала фехтовальщицей. И мне жаль, что я с таким размахом разрушила свою карьеру в фехтовании. Тебе за меня стыдно?
На меня налетел порыв ветра, отбросив мою ручку на полметра.
– Ладно, ладно. Больше не буду предаваться жалости к себе. – Я не знала, улыбаться или плакать, поэтому просто прокашлялась. – Мне жаль, что мы не увиделись перед твоей смертью. Прости, что не успела приехать вовремя, чтобы помешать твоему погребению. Знаю, что ты всегда хотел, чтобы тебя кремировали, а твой прах развеяли в кафе-мороженом, в котором мы выбирали название нашей компании. Прости, что я больше не хочу управлять «Горничной в Мэриленде». А самое главное, прости, что сейчас так сильно на тебя злюсь.
Я разминала челюсть большим пальцем, стараясь оттянуть время и размышляя, что сказать дальше. Странно, что папа выбрал именно этот момент, чтобы заговорить в моей голове. После того, как я наконец-то осознала, как сильно на него злилась.
Ничего страшного, Фэй. Злиться – не плохо. Это значит, ты признаешь, что заслуживаешь большего.
Я шумно выдохнула и сжала пальцами виски.
– Я злюсь на тебя. Тебе ясно, пап? – Злюсь так сильно, что порой становится трудно дышать.
Я вскочила на ноги и стала расхаживать из стороны в сторону.
– Злюсь, потому что ты с самого начала знал, что Вера не желала меня принимать, но все равно остался с ней. Злюсь, потому что не защитил меня, когда они издевались надо мной, хотя не мог не знать, как все плохо.
С голого дерева посыпался снег, отчего Веццали бросился ко мне на руки.
– Как грубо. – Я погладила его по голове и продолжила шагать туда-сюда, держа щенка на руках, будто это папа чуть не завалил его снегом. – Я имею полное право злиться из-за этого. Ты должен был меня защитить. Как бы сильно ты ни желал иметь семью, я тоже твоя семья. Я тоже тебя любила. Я заслуживала, чтобы меня защитили.
Мне хотелось плакать. Смеяться. Кричать. Но меня покинули почти все силы. Я осела на землю, устав злиться и желая облегчить душу, чтобы похоронить свою злость вместе с ним.
– Я злюсь, потому что в твоем понимании обеспечить мне безопасность значило отправить меня на другой конец света. Именно поэтому я виню тебя в том, что не успела увидеться с тобой, пока ты был жив. Я злюсь, потому что ты нарушил обещание и пропустил мой последний матч. И потому что этот матч разрушил мою жизнь, а этого вообще не случилось бы, если бы ты сразу бросил Веру.
Я сжала руку в кулак. Веццали залаял, уловив мое настроение, и лизнул мою щеку.
– Яс ума схожу от злости каждый раз, как подумаю об этом. Почему ты не ставил меня на первое место, когда был жив? Почему ждал своей смерти? Теперь у меня осталась только память, но и она исчезла. Твои вещи? Сданы в ломбард. А те воспоминания, что остались в голове? Со временем они развеются, и мне очень страшно.
Когда мои воспоминания о тебе сотрутся, смогу ли я вообще вспомнить, каково быть безоговорочно любимой?
Вот в чем проблема, когда отдаешь кому-то частичку себя. Как только этого человека не станет, ты уже никогда не сможешь ее вернуть.
Я давилась слезами, осознав то, чего не замечала раньше.
– Но больше всего я сожалею о том, что ты наверняка чувствовал себя очень одиноким. С женой, которая тебя ненавидит, приемными дочерьми, которые только и хотят, что использовать, а единственный человек, который тебя любил, жил на другом конце света.
Первый за день снег упал мне на щеку и, растаяв на разгоряченной от эмоций коже, стек на подбородок, как слеза. Я смахнула влагу, подобрала карточки и рюкзак и помчалась к машине вместе с Веццали, пока он не замерз.
Сев в свой «Приус», я поехала прямиком в «Хэппи Свирлс» и посадила Веццали на уличный столик. Сама села на скамейку. На ту самую, на которой мы с папой сидели больше десяти лет назад и придумывали название для нашей клининговой компании. «Пыльные дивы» и «Мятная свежесть» (мои варианты). «Кристальная чистота» и «Новые начала» (его).
Было всего пять утра, и кафе еще не открылось. Мимо проехали несколько машин, но в остальном мы с Веццали наслаждались спокойствием, тишиной и первыми лучами солнца, показавшегося над горизонтом. Я достала карточки вместе с коробком спичек и посмотрела на слова, которые написала на них, пока сидела на папиной могиле.
Наше первое совместное состязание по фехтованию. Ты так мной гордился, что чуть не затеял драку с отцом другой фехтовальщицы. Его оскорбило, как сильно ты радовался поражению его дочери.
Однажды мисс Дрейк вызвала тебя на беседу с учителем, потому что я сказала ей, что ты всегда витаешь в облаках, но имела в виду, что ты выше меня. Потом ты повел меня в кино, и мы съели два больших ведра попкорна.
В тот раз я спросила тебя, правда ли, что дети появляются из живота. Ты ответил «да» и позволил мне много лет верить, будто я появилась из твоего живота, ведь не хотел, чтобы я знала, что моя родная мать меня бросила.
Я запечатлевала в мозгу одно воспоминание за другим. Все свои любимые моменты, связанные с отцом. Потом я положила их в банку, которую принесла с собой, чиркнула спичкой и сожгла их дотла. Они разлетелись по ветру, и частицы воспоминаний о моем отце разметались по кафе – его прах развеян именно там, где он и хотел.
Я высыпала оставшуюся пригоршню пепла в медальон на браслете, который купила на свои первые заработки от тренерства, чтобы навсегда сохранить его частичку.
– Если жизнь после смерти существует, и нам выпадет шанс все повторить, я все равно хочу, чтобы ты был моим отцом.