= Фэрроу =

По иронии именно тренировки Андраша помогли мне уклониться от Веры.

Я пригнулась и отступила к стене с достойным Олимпийских игр лавированием. Но это не имело значения, поскольку рядом не осталось свободного пространства. Я загнала себя в угол. Вера схватила меня за шею, впиваясь акриловыми ногтями в нежную кожу. Я отшатнулась. Спина с глухим стуком впечаталась в окно. Я подняла руки, чтобы ослабить ее хватку, затем повернулась и ударила ее ногой в живот. Она с криком отлетела назад и упала прямиком в руки Андраша.

Спасибо, Ари, что заставляла меня брать уроки самообороны.

– Какое странное совпадение. – Я указала на них пальцем. – Что вы сошлись сразу после того, как Юджина отправили в тюрьму.

Тэбби бросилась к матери и похлопала по животу, отчего та поморщилась. Вера указала на меня пальцем.

– У тебя нет доказательств.

Тем временем Реджи обошла Андраша, ринулась ко мне и попыталась прижать к стене. Бесполезная затея. Мало того, что она была не в форме, так ей к тому же ни разу в жизни не приходилось за что-то бороться.

Я схватила ее руку, заломила ей за спину, чуть не сломав, и наклонилась к ее уху.

– Советую бросить попытки меня ранить, если не хочешь, чтобы против вас выдвинули еще больше обвинений.

Прикрывшись Реджи, как живым щитом, я двинулась вперед. Андраш, Вера и Тэбби дружно отпрянули назад, в ужасе на меня глядя.

Реджи пиналась и брыкалась, пытаясь вырваться.

– Не дайте ей меня тронуть.

– Ей ведь не нужны руки? – Свободной рукой я погладила Реджи по голове. – Все равно она ничего ими не делает. И нет, подавать кредитки кассирам и переписываться с друзьями – не в счет. – Я знала, что говорю, как настоящая злодейка. А еще знала, что мне плевать.

Вера, так и оставшаяся на ковре, пригрозила мне пальцем, пристально глядя на меня.

– Если тронешь хоть волосок на ее голове…

Я не могла припомнить, когда она в последний раз на меня смотрела. Смотрела по-настоящему. В детстве я всегда этого хотела. Жаль, что тогда я не знала того, что знаю сейчас. Что поиск любви у людей, которые не способны ее дать, только прожжет дыру в моем сердце. И никакой пластырь на свете ее не залатает.

Я запрокинула голову и рассмеялась, крепче вцепившись в Реджи.

– Оценивай ситуацию трезво, Вера. Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Тебя разоблачили. Юджин будет гнить в тюрьме гораздо дольше, чем планировал, а вы с Андрашем скоро к нему присоединитесь.

У нее по виску ручьями тек пот.

– Удачи тебе это доказать.

– Мне не нужна удача. Все сделал мой частный детектив. – Я одарила ее безмятежной улыбкой. – Небольшой совет, Вера.

Когда в следующий раз будешь планировать убийство, не оставляй цифровой след. – Я нахмурилась. – Хотя сомневаюсь, что за решеткой доступна мобильная связь.

Я сунула руку за спину, достала из-за пояса джинсов свернутую трубочкой папку и бросила к ее коленям. Улики, которые я распечатала в самолете. Содержимое папки разлетелось вокруг нее, ковер усыпали проблески ее грехов. Вера рассматривала доказательства своих преступлений одно за другим. Меньше чем за минуту прошла все стадии горевания, а потом снова перешла от принятия к гневу.

– Ты маленькая мерзкая дрянь! – Вера сердито раздула ноздри. – Это ты во всем виновата. Ты в курсе? – Ее губы растянулись в зловещей усмешке. – Твой отец умер из-за тебя.

Я ничего не могла с собой поделать. Съежилась за Реджи, зная, что она это почувствует, но все равно оказалась не в силах сдержать дрожь.

Возьми себя в руки, Фэй. Выуди у нее правду. Об остальном подумаешь позже.

– Он переписал завещание. – Вера вцепилась в бедро Андраша, чтобы подняться на ноги, и чуть не сдернула с него штаны. – Ты бы унаследовала его компанию, машину, большую часть имущества и весь этот поганый старый хлам, которым он все обставил.

– Он имел полное на это право. Это его завещание.

– И ты ожидала, что я буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты забираешь все, за что боролись мы с моими девочками?

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не закричать. Вместо этого я замерла неподвижно, держась за Реджи, а мой голос прозвучал пугающе ровно.

– Я ожидала, что ты будешь разумным человеком и не станешь убивать своего мужа из-за ерунды.

– Из-за ерунды? Ерунды?! – фыркнула она, снимая со щеки отвалившуюся полоску накладных ресниц. – Ты свалила в Сеул.

А мы? Это мы заказывали ему завтрак с доставкой, отвозили его одежду в химчистку и приглядывали за горничными, когда они делали уборку. Ты уехала и жила в сказке, а мы проливали кровь, пот и слезы, притворяясь счастливой семьей.

Вера оторвала вторую пару ресниц, прихватив с ними кожу.

– И как этот мудак нас отблагодарил? – Она указала в потолок. – Завещанием, согласно которому нам доставалась только крыша над головой.

– А тебе никогда не приходило в голову, что он оставил мне все, что мог, потому что никогда не чувствовал, что ты его ценишь? Ему пришлось отправить свою дочь за океан, чтобы избавить от издевательств со стороны своей жены. Пока был жив, он выбирал тебя. Поэтому после смерти выбрал меня. Как, по-твоему, справедливо?

Я не стала говорить ей, что все равно поменялась бы с ней местами. Что отдала бы каждый пенни за то, чтобы он выбрал меня, пока еще был жив. Почему он не выбрал меня?

– Справедливо? Мы бы остались ни с чем. – Вера тяжело дышала от крика. – Что бы нам оставалось делать?

– Работать.

– И я работала. – Вера сняла золотую сережку. – Воровала кошельки в торговых центрах с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Хватит с меня.

– Потому что ты дошла до того, что стала убивать ради денег.

– Ты ничего не видишь за пределами своих привилегий. Ты не бросала школу в двенадцать лет, чтобы зарабатывать деньги для матери и братьев. Тебе никогда не приходилось торговать своим телом за пакет продуктов. Работать? Я свое отработала. Мое тело отработало. – Она указала на Реджи и Тэбби. – Как, по-твоему, они у меня появились?

Я верила ей. И верила, и жалела, и все же – все же – ненавидела ее. Она не имела права убивать моего отца.

– Мам. – Реджи топнула ногой. – Ты говорила, что мой папа погиб на войне.

Тэбби почесала висок.

– А мой утонул, спасая раненого дельфина.

Вера оставила их без внимания, снимая вторую серьгу.

– Мне не исполнилось и двадцати двух, а я уже оказалась с младенцем на руках и беременна вторым ребенком. Подгузники, смеси, больничные счета. Мне все это осточертело. А потом твой отец поселился по соседству с моим сутенером. Я поняла, что напала на золотую жилу.

Она сунула Тэбби в руки свои серьги диаметром с баскетбольное кольцо.

– У меня был назначен прием у гинеколога перед рождением Реджи, поэтому я попросила его присмотреть за Тэбби. У меня был жар, который никак не проходил. Твой отец позволил мне остановиться у него. Он всю ночь не ложился спать и присматривал за мной, пока не спала температура. Через два месяца я переехала к нему окончательно.

Стоящий рядом с ней Андраш не сводил глаз с Веры, с ее губ, будто впервые услышал о ее прошлом.

– Мой сутенер уехал после того, как твой отец ему заплатил. – Вера шагнула вперед. – Впервые в жизни я обрела все. Двое детей. Дом. Привлекательный муж. А потом объявилась ты. Требующая постоянного внимания. Жадная до его времени. Вечно плакала, чтобы тебе дали бутылочку или взяли на руки.

– Я была совсем маленькая. Я делала то же, что и все малыши.

– А как же Реджи? Она тоже была всего лишь малышкой. Он даже посмел попросить, чтобы я дала и тебе грудного молока. А ты вообще не мой ребенок. – Вера все наступала на меня медленным, размеренным шагом. – Как только он увидел тебя в той коробке, я сразу поняла, что ты все испортила. Ведь как он на тебя смотрел… Нам с Тэбби и Реджи он сочувствовал. А тебя он любил.

Я вцепилась в Реджи еще крепче, едва поняла, как близко подобралась Вера. Я даже видела зеленые крапинки в ее безжизненных глазах.

– Чушь собачья. – Я покачала головой, отказываясь ей верить. – Папа выбрал тебя. Он отослал меня прочь из дома. Он…

– У-у-у. Ты училась в престижной международной школе с богатыми детьми, хотя ему даже снаряжение для фехтования было не по карману. Ты знаешь, что он потратил наши сбережения? Продал наши акции и взял деньги с накопительного пенсионного счета.

Ох, папа. Неважно, как не прав он был, это все равно не давало Вере права причинять нам вред.

Я хотела провалиться сквозь землю. Сгинуть под домом, пока он не сгниет.

– Это не оправдывает твоего ко мне отношения.

Я отпустила Реджи и оттолкнула ее прочь. Она упала в объятия Веры и разрыдалась у нее на груди.

Я смотрела, как они обнимаются, и качала головой.

– Ты даже не дала мне шанса. Ты никогда меня не любила.

Это стало для Веры последней каплей.

Она толкнула Реджи в руки Андраша и подошла ко мне вплотную.

– Любить тебя? – фыркнула она. – Зато о тебе есть кому позаботиться. Ты прибрала к рукам миллиардера. Только не надо притворяться, что сумела бы прижать нас без его помощи.

Может, и так. Но это не значит, что я не способна сражаться в собственных битвах.

– Я могу сама сражаться в своих войнах. – Я выпрямилась во весь рост, глядя на Веру свысока. – Считай, что можешь наблюдать это воочию. Игра окончена, Вера. Для Юджина тоже.

Андраш толкнул Реджи к Тэбби и локтем отодвинул Веру.

– Не приплетай моего сына.

Он схватил меня за руки и тряхнул. В отличие от Веры, он превосходил меня в силе. Я ударилась о стену и вскрикнула. Спину пронзила острая, всепоглощающая боль. Телефон выпал из кармана на ковер. На экране высветилось приложение для аудиозаписи. Я попыталась схватить его, испугавшись, что Андраш заметит.

Но он приблизился лицом к моему лицу, с каждым словом брызжа слюной на мою щеку.

– Я не позволю тебе разрушить жизнь Джина. Слышишь меня? Я сыт по горло твоей священной войной.

Он схватил меня за плечи и начал трясти. Все кости обмякли. Я пыталась сопротивляться, прибегнув к ловкости ног. Я пиналась. Топала. Извивалась. Ничего не помогало. Андраш впал в бешенство. Совсем не чувствовал боли.

– Джин не сделал ничего плохого. – Андраш затряс меня еще сильнее. – Твой отец был неудачником. Он не заслуживал Веру. Не заслуживал ее девочек. Мне пришлось два года терпеть твои выходки, чтобы ты больше не смогла доставить неприятности. Вера была права. Ты гадина. Рано или поздно сама себя уничтожишь.

Голова закружилась. Я уже перестала воспринимать его слова, то приходя в себя, то снова теряя сознание. От каждого рывка мои кости стучали друг о друга. Внезапно все прекратилось. Я упала на ковер, едва замечая суматоху.

Сосредоточься, Фэй.

Резкий шум. Что-то разбилось. Я знала лишь, что перестала метаться, как тряпичная кукла.

А потом голос Зака наполнил комнату, как чистый кислород.

– Ты, мать твою, прикоснулся к моей девушке? Большая ошибка. – Я заморгала, чтобы развеять пелену перед глазами, и как раз в этот момент увидела, как Андраш пролетел через всю комнату. – Надеюсь, ты не возражаешь против кремации, потому что к похоронам от тебя ничего не останется.

Тэбби с визгом притулилась на пустом матрасе рядом с Верой и Реджи. Андраш влетел в противоположную стену. Он упал на пол и закрыл лицо кулаками. Зак подошел к нему, лежащему в позе зародыша, и ударил ногой в живот. Острые носы ботинок Зака ломали его ребра одно за другим. Они щелкали, как костяшки пальцев, сопровождаемые мучительными воплями Андраша.

– Ты.

Зак ударил его ногой в грудь.

– Не сможешь.

На этот раз по ребрам.

– Тронуть.

По щиколотке.

– Ее.

По горлу.

– Если.

По запястью.

– Будешь.

И наконец, в лицо.

– Мертв.

У Андраша из носа хлынула кровь, забрызгав ковер. Его голую грудь покрывали такие же пятна и первые признаки сильных ушибов. Оливер ворвался в комнату и оттащил своего лучшего друга от моего бывшего тренера.

– Зак.

Ром присоединился и схватил его за другое плечо.

– Господи боже.

Андраш замолчал. Наверное, даже перестал дышать. Было трудно понять. Он напоминал красное кресло-мешок. Бесформенную массу, которая некогда была человеком.

Тук. Тук. Тук. Я вздрогнула, а потом поняла, что этот звук раздается в моей груди. Сердце бешено колотилось о свою клетку. Зак оттолкнул друзей, отмахиваясь от них, как от мух.

Он бросился ко мне и заключил в объятия.

– Где болит?

Везде.

Но я сомневалась, что Андраш переживет очередной натиск кулаков и ног Зака. Впрочем, мне было все равно. Просто не стоило из-за него угодить за решетку.

Зак прижал меня к груди. Мне хотелось раствориться в нем.

Я уткнулась носом в его кожу и вдохнула, наплевав, что мои слова прозвучат неразборчиво.

– Ты пришел.

– У меня плохо с послушанием. – Он гладил меня по волосам, водил пальцами всюду, где меня касался Андраш, заменяя его прикосновения своими. – Оливер и Ромео поехали со мной, потому что боялись, что я кого-нибудь убью.

Оливер похлопал Зака по спине.

– Нескольких человек. – Он поднял свой ботинок и поморщился, поняв, что подошва покрыта запекшейся кровью Андраша.

Я прильнула к груди Зака и прижалась щекой к его шее.

– Расскажи мне об осьминогах.

– Щупальца осьминога имеют собственный разум. Именно в них сосредоточена большая часть нейронов. Они могут выполнять задачи без участия разума своего хозяина. Щупальце способно шевелиться, даже если отрублено.

Я наморщила нос.

– Это ужасно.

Спасибо, хватит с меня ужасов на сегодня.

Зак понес меня по лестнице вниз, в гостиную. Синие и красные огни мерцали на окнах, отбрасывая тени на его красивое лицо.

– Я все записала. – Я отстранилась и посмотрела на него. – Наверху.

В комнату вошел Оливер с моим телефоном.

– Я уже забрал.

Ром за шиворот повел его встречать полицейских, давая нам побыть наедине.

Зак сел на диван, держа меня на руках.

– Нам повезло, что осьминог ты, а не я.

– Почему?

– Будь у меня восемь конечностей, Андраш был бы уже мертв.

Я захихикала, наконец позволив себе расслабиться. Но моя улыбка угасла, едва я увидела офицера, который вывел Веру в наручниках.

– Все правда кончено. Почему мне не стало легче?

Четыре медика вынесли Андраша на носилках.

Зак провел большим пальцем у меня под глазом.

– Потому что ничто не вернет твоего отца.

– Я скучаю по нему.

– Я знаю, детка.

– Спасибо, что пришел.

– Всегда пожалуйста. Теперь тебе ничто не угрожает, Фэрроу. – Зак поцеловал меня в висок. – Теперь ты всегда в безопасности.

Но только не мое сердце.

Потому что ему наконец открылось нечто опасное.