Я пришла к выводу, что иметь собственную прислугу даже хуже, чем самой быть домработницей. Все выходные в Хэмптонсе Зак отправлял свой персонал со мной нянчиться. За мной бегали люди, предлагавшие сделать очередной смузи, набрать ванну, принести кофе из «Старбакса» и отвезти по магазинам.
– У меня есть ноги, водительские права и способность действовать самостоятельно, – рычала я на них, слыша в ответ смешок Зака где-то в отдалении. – Пожалуйста, бога ради, сделайте перерыв. Посмотрите фильм. Угоститесь чем-нибудь в буфете. Оставьте меня в покое.
В отсутствие Эйлин мне стало гораздо легче. Она уехала на срочный вызов к пациенту посреди ужина с Заком и не вернулась.
Все выходные Андраш засыпал меня сообщениями, умоляя пересмотреть мое отношение к Вере. Один раз я позвонила ему и спросила, почему он так сильно беспокоится по этому поводу. Он ушел от ответа, настаивая, что печется обо мне и моих интересах. Я была расстроена, озадачена, но больше всего разочарована. Думала, что Андраш на моей стороне.
Мы с Заком вели себя безрассудно, то и дело ускользая в розарий, чтобы тайком подарить друг другу поцелуй и доставить удовольствие. Чувство вины тяжким грузом оседало внутри, но я все равно добровольно в этом участвовала.
По ночам он забирался в мою постель и пробуждал во мне чувства и ощущения, о существовании которых я даже не знала. Он боготворил мое тело, и впервые в жизни я почувствовала, что меня выбрали, а не терпели по умолчанию. До такой степени, что я поняла: нам нужно откровенно поговорить о том, к чему мы идем.
Происходящее больше не походило на краткосрочный проект.
Теперь оно напоминало вечность.
За несколько часов до вылета домой Зак оставил мне на тумбочке записку.
В два часа в розарии
Порхавшие в животе бабочки рассказывали историю, которая стара как мир.
Закари Сан не был для меня ни начальником, ни временным увлечением – он был для меня всем.
Настало время для разговора, который я откладывала несколько месяцев.
Я пришла к скамье в саду на несколько минут раньше. Камень в форме лебедя обрамляли сочные красно-белые цветы с шипами, схлестываясь, словно сабли. Я стала коротать время, просматривая письма от моих адвокатов в телефоне. Я никогда не была трусихой, но при мысли о том, что признаюсь Заку в своих чувствах, пробивал холодный пот.
За спиной послышался шорох листьев. Я оторвала взгляд от телефона и с удивлением обнаружила, что в мою сторону идет Эйлин. Ее каблуки утопали в мокрой земле. Длинное коричневое платье, дополненное поясом Hermes, развевалось при каждом шаге. Бесстрастное лицо украшал легкий макияж, а волосы были собраны в безупречный хитроумный пучок.
Я напряглась, почувствовав, что мне сложно выдержать ее проницательный взгляд. Она знала о моих грешках с ее женихом. И неважно, что мы обе заключили с ним соглашение – и формально никто из нас его не нарушил. До этого момента мне удавалось не сталкиваться с ней в просторном особняке, поскольку она внезапно исчезла. Но сейчас она, словно зеркало, заставляла меня посмотреть в глаза моим грехам.
Я встала.
– Ой, бросьте, мисс Баллантайн. – Эйлин отмахнулась. – Вы не моя сотрудница. Можете сесть.
– Я сотрудница вашего жениха. – Слово опалило горло и обожгло язык.
– В любом случае сегодня я пришла поговорить с вами как женщина с женщиной.
Сердце с угрожающей скоростью ухнуло вниз.
Эйлин села рядом со мной, вынуждая отодвинуться на край скамьи. Она поставила сумку на колени.
– Я признательна, что вы пришли.
– А я нисколько не признательна за то, что вы заставили меня поверить, будто сюда меня позвал Зак.
– Может, и нет, но само собой, можете меня понять. – Эйлин кивнула. – Поэтому я сформулировала расплывчато. Не могла рисковать, что вы откажете в моей просьбе. В этом деле время не на моей стороне.
Я изо всех сил старалась сохранять напускное безразличие, чувствуя, как в мою жизнь врывается катастрофа.
– Чем я могу вам помочь?
– Думаю, мы обе знаем чем. – Она стала искать что-то в сумке, плотно поджав губы. – Прекратите спать с моим женихом.
Ее требование пронзило мою грудь, достигло сердца и вцепилось в него. Не имело смысла отрицать очевидное, хотя именно таким и был мой первый порыв. Во всяком случае, Эйлин заслуживала правду.
Я закуталась в куртку, с трудом выдавливая слова.
– У нас все несерьезно. – Это не ложь. По крайней мере, для Зака. Он неоднократно напоминал мне – и самому себе, – что между нами лишь временное соглашение. И все же говорить так казалось неправильным. Будто это вынужденная ложь.
Эйлин изучала мое лицо. Я видела в ее глазах множество эмоций, в которых тонула сама. Тоска, ревность и отчаяние. Жалость к самой себе, от которой становилось трудно дышать. Ее глаза блестели от слез, но я знала, что она не даст им пролиться. Эйлин, как и я, считала уязвимость проявлением слабости. Она не позволяла себе дать слабину.
– Для вас, может, и нет, но для меня серьезно. – Она расправила платье, разгладив складку. – Я всегда мечтала выйти за него замуж.
Я отпрянула, нахмурив брови.
– Я думала, вы познакомились всего несколько месяцев назад.
Она вытерла покрасневший нос, качая головой.
– Боже милостивый, какая вы наивная.
Снова сунув руку в сумку, она достала оттуда маленький старый фотоальбом и передала мне. Я открыла его. Сердце ухнуло еще ниже, едва мой взгляд упал на первые две фотографии. На них мне улыбались два очаровательных малыша с толстыми ножками и похожими прическами.
Нет. Нет, нет, нет.
– Это мы с Заком в младенчестве. – Она указала на вторую фотографию. – А здесь нам по два года. Наши отцы были хорошими друзьями.
– Зак никогда не упоминал об этом.
– Он этого не помнит. Когда Констанс воссоединила нас, я не хотела смущать его разговорами об этом. Я очень долго этого ждала. Я… – Она закрыла глаза, и ее щеки залил румянец. Через мгновение она покачала головой. – Ох, забудьте.
– Расскажите, – настаивала я, повернувшись к ней всем телом.
Эйлин месяцами молча терпела мое присутствие в жизни Зака. Она в самом деле не возражала или боялась раскачивать лодку, пока не обеспечила себе место? Мне вспомнился ее телефонный разговор со вчерашнего вечера. Зак рассматривал их отношения исключительно как деловое соглашение. Но что насчет нее?
– Я люблю его всю свою жизнь.
Боже мой.
Мне ни разу не приходило в голову, что Эйлин желала его не просто как символ статуса. Она одурачила меня, постоянно предлагая внести в их контракт условия о запрете прикосновений и разрешении свиданий на стороне.
Эйлин открыла глаза, у нее задрожала нижняя губа.
– Я тридцать три года стремилась стать такой женой, которая нужна Закари Сану. Я лепила себя, как пластилин, в соответствии с его пожеланиями.
«Это не любовь», – хотелось закричать мне. Но я лишь плотнее закуталась в куртку и стала слушать дальше.
– В детстве он защищал меня, когда обижали старшие братья. Он был умным, диким и храбрым. Он любил лепить из глины, поэтому я тоже лепила из глины. Любил качаться на канатных качелях, поэтому и я на них качалась. Он дурачился в игровом городке, поэтому я делала то же самое. Все, лишь бы быть рядом с ним. И он позволял мне… пока моя семья не переехала.
Мне хотелось плакать. Из-за маленького Зака, который должен был оставаться беззаботным и игривым. И из-за взрослого Зака, который изо всех сил старался справиться с травмой.
Но больше всего я завидовала Эйлин Янг, потому что она знакома с обеими его версиями. Я вдруг не сдержалась и стала проклинать всю эту несправедливость. У людей, которые встретили свою вторую половинку еще в детстве, никогда не возникало чувства, будто они начали книгу не с той главы, и теперь им нужно прочесть начало, чтобы по достоинству оценить конец.
Эйлин провела пальцем по одной из фотографий, прикусив губу.
– Однажды папа сказал нам, что погиб его друг из колледжа. Мои братья едва его помнили, зато я помнила. Я приехала на похороны и выразила соболезнования. Зак меня даже не узнал. Он и своих школьных друзей узнавал с трудом.
Ох, Зак. Мое сердце снова разрывалось за него.
Эйлин продолжила, не подозревая, что осколки моей души рассеялись по всему розарию.
– Я решила, что воспользуюсь возможностью стать такой, какая ему нужна, и вернуться к нему идеальной женщиной. Медицинское образование, элегантные платья, благотворительность. Все это для того, чтобы угодить Констанс и привлечь Зака. Я подстроила свой характер под его – спокойный, собранный, холодный и утонченный.
Какая-то отчаянная, коварная, нездоровая часть меня задавалась вопросом: это ли ему на самом деле нужно? Или противоположное? Его нужно вызволить из раковины и дать немного той игривости, которой он некогда обладал.
Эйлин прикусила нижнюю губу, глядя вдаль.
– Тем временем я жадно впитывала все, что слышала о нем от родителей, собирала всю доступную информацию в соцсетях – из лент его друзей, коллег и тети.
Такие ли мы разные? Я тоже наводила справки о нем перед нашей встречей. Мы обе повстречались с Заком в притворстве, обе заключили с ним договоры и обе влюбились быстро, сильно и всерьез.
Эйлин листала страницы альбома, не глядя на фотографии.
– К тому времени, как мы с Заком встретились снова, я превратилась в ту версию себя, которая ему необходима. Я показала ему все, что нужно. Умную, сдержанную женщину, которую не интересует контакт с мужчинами. Ту, кто подарит ему семью, не разрушая его нынешний уклад жизни. Я знала, что мы сойдемся, так и вышло.
Ее губ коснулась легкая печальная улыбка. Мое сердце разрывалось за нее – и за себя тоже. Потому что я наконец поняла, каково любить того, кто никогда не станет истинно и полностью твоим.
– Мы договорились о помолвке в первую же встречу. Я помчалась домой, довольная тем, что смогу ему помочь, ведь знала, какое облегчение он наверняка испытал, найдя ту, кто может дать ему все, что нужно, не требуя при этом, чтобы он жертвовал собой.
Каждым своим словом она выворачивала меня наизнанку. Меня мутило от чувства вины, боли и ужаса. Я лишилась дара речи.
– Его мать любит меня. Тетя обожает. Я готова следовать его правилам. Если он захочет, чтобы я была рядом, – буду. Если пожелает, чтобы держалась в стороне, – это я тоже исполню. Я буду с ним, каким бы он ни был, независимо от того, останется он прежним или же изменится. Я буду перекраивать себя в соответствии с его потребностями. Ты можешь сказать то же самое о себе? Можешь отказаться от всех своих мечтаний ради него?
Я мысленно вернулась в кабинет Андраша. Вспомнила себя, дрожавшую от злости и неспособную отказаться от жажды мести. И его, велевшего мне оставить все в прошлом и следовать к нашей общей мечте.
«Но, – поняла я, – меня больше не будоражила мысль о том, чтобы поквитаться с Верой. Пускай я не могу отказаться от мести ради фехтования, но могу отказаться от нее ради Зака».
Эйлин восприняла мое молчание как согласие и захлопнула лежащий на коленях альбом.
– Моя жизнь стабильна. У меня есть нормальная работа, упорядоченный график и возможность поддерживать семью – эмоционально, физически и финансово. И я ни разу в жизни ничего не украла и никого не обманула.
«Но ты солгала Заку, – хотела подчеркнуть я, но сдержалась, потому что не имела оснований. – Ты солгала ему о том, кто ты такая, о том, что вы знакомы, об общих фобиях».
– Фэрроу, я говорю тебе это, поскольку считаю, что ты хороший человек, который мыслит здраво. Ты ведь наверняка видишь, что я больше ему подхожу. Твои проблемы станут обузой. Если он тебе дорог – а я думаю, что это так, – ты его отпустишь.
– О чем вы меня просите?
Где-то на задворках сознания сработал мощный сигнал тревоги. Я заставила себя отбросить эмоции и мыслить логически.
Все в ней – одна сплошная ложь. А еще тот звонок. Она смеялась над тем, что обманом вынудила Зака пойти на ужин. Я ей не доверяю.
Эйлин заправила выбившуюся прядь волос за ухо.
– Я прошу тебя сесть на самолет и навсегда покинуть дом моего жениха. Если ты это сделаешь, я возьму на себя издержки по твоему судебному разбирательству…
Я отпрянула, гадая, откуда она вообще об этом знает.
– Мне не нужны ваши подачки.
Она сама разнюхала? Зак ей рассказал? Но я знала, что он бы не стал.
Эйлин повертела огромное обручальное кольцо на пальце.
– Это не подачки. А соглашение. Которое ничем не отличается от того, что ты заключила с Заком.
Вот только все иначе. Я хотела помочь Заку. А Эйлин всего лишь хотела существовать рядом с ним. Как она могла любить того, кого не видела с самого детства? Она его вообще хоть знала? Знала, что он ненавидел дождь, но любил холод? Делал вид, будто терпеть не может острые «Читос», но лупил их горстями, как только рядом с ним оказывалась пачка. Что он лишь казался отрешенным, но на самом деле отличался неистовой преданностью друзьям и семье.
Я заговорила спокойным тоном, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица:
– Наше с ним соглашение скоро закончится.
– Ваше соглашение закончится сейчас же. – Она бросила альбом в сумку и встала. – По-моему, я была достаточно терпелива.
– Вам нужно говорить не со мной. А вообще, насколько я помню, это вы потребовали внести более строгие условия, запрещающие прикосновения, и предложили допустить отношения на стороне. – Я сомневалась, что она согласится соблюдать их вечно. Более того, ставлю на то, что она предложила их сама, чтобы усыпить его бдительность.
Будто прочтя мои мысли, Эйлин захихикала, поднеся пальцы к губам.
– Думаешь, в противном случае он бы согласился жениться на мне?
– Значит, вы его обманули?
– Всего-то безобидная ложь.
– Безобидная ложь – сказать пятилетнему ребенку, что его хомяк отправился на ферму, когда тот умер. А не выдумывать себе настоящую фобию, чтобы подтолкнуть к помолвке. – Я всегда задавалась вопросом, зачем моим хомячкам понадобилось дышать свежим воздухом на этой ферме без адреса.
– Какая разница? Все получилось. Мы помолвлены. Ты просто прислуга. Знай свое место. – Она повернула кольцо, пока огромный бриллиант не оказался прямо передо мной. – Твое соглашение с моим женихом окончено.
Я вздернула подбородок.
– Зак – большой мальчик. – Не то слово. – Сам может принять решение.
– Моя к тебе просьба уйти – всего лишь проявление вежливости. – Эйлин нависла надо мной, оказавшись так близко, что я почувствовала мятный запах ее дыхания. На ее лице не дрогнул ни один мускул. – Не сомневайся, я избавлюсь от тебя так или иначе. Любой недостаток воображения я легко восполняю амбициями.
Как ни странно, я расслабилась от ее слов. Благодаря Вере угрозы входили в мою зону комфорта. Уголки моих губ приподнялись в улыбке.
– Вы мне угрожаете?
– Нет, Фэрроу, я тебе сообщаю. – Она вытащила шип розы из рукава. – Ты не достойна любви Закари Сана. Уступи той, которая достойна. Иначе я тебя заставлю.
Я не знала, что жизнь уготовила нам с Заком, но знала, что больше не верила, будто он сможет однажды испытать счастье с этой коварной женщиной.
– Рада, что мы поговорили, Эйлин. – Яс улыбкой встала, чувствуя такую легкость, какую не ощущала уже много дней. – Желаю удачи в попытках заставить Зака в тебя влюбиться. Кто знает… – Я помолчала, вспоминая слова, сказанные ею во время телефонного звонка, и бросила их ей в ответ: – Может, как только покажешь ему, как ты хороша в постели, песенка этого умника будет спета.
Я развернулась и легким шагом пошла обратно в свою комнату.
– Ты не на ту напала. – Эйлин остановила меня, схватив за руку. – Я обрушу на тебя все круги ада Данте.