Эйлин не сводила с меня глаз, когда я задержался возле столика Фэрроу по пути к нашему. Становилось все более очевидным, что наш с ней союз – фарс масштабов Монти Пайтона. Необходимо избежать ненужной боли. Более того, я согласился пойти на этот ужин только ради того, чтобы отменить помолвку и прикинуть план устранения последствий.
Чмошник в поло Lacoste оторвал взгляд от пасты и улыбнулся, демонстрируя перепачканные томатами зубы.
– Черт. Это ты. – У него загорелись глаза. – Приятель, я уже больше десяти лет слежу за твоей карьерой. Пытался устроиться на стажировку в твою компанию, когда окончил университет. Я истинный поклонник.
Я возвышался над ним, изучая его лицо и убеждая себя, что Осьминожка ни за что не сочла бы такого мужчину по-настоящему желанным.
– К сожалению, не могу ответить тем же.
У него изо рта выпала лапша лингвини.
Я застегнул пиджак одной рукой.
– А теперь давай расскажу, как пройдет остаток твоего вечера, если хочешь вести бизнес в штате Нью-Йорк. Когда твоя спутница вернется, ты отвезешь ее домой, не превышая допустимую скорость. Ты проводишь ее до двери, но не зайдешь. Пожмешь ей руку – недолго – и скажешь, что она прекрасно выглядит и у тебя еще никогда не было такого увлекательного свидания. Но поскольку она птица не твоего полета, ты откланяешься и уступишь место тому, кто в самом деле ее достоин. А потом навсегда исчезнешь из ее жизни. Мне повторить все в письменном виде?
Вилка выпала из его руки и со звоном упала в тарелку. Он открыл рот, но не сумел произнести ни слова, подтвердив мои подозрения о том, что у него в голове нет ничего, кроме схем быстрого обогащения на биткоинах и порно для фетишистов.
Я щелкнул пальцами перед его глазами, теряя терпение. Эйлин следила за нами, и я не хотел затягивать с этим больше, чем необходимо. С тех пор как открыл для себя радости секса, я решил, что окажу ей дурную услугу, если заточу в браке, который его лишен. Она сможет найти себе свою собственную Осьминожку, которая ее исцелит (удачи с этим, потому что моя неповторима).
– Я ясно выразился? – повторил я.
Он громко сглотнул.
– Д-да.
– Хорошо. – Я смахнул ворсинку с плеча, расплывшись в холодной усмешке. – Запомни, мистер Овсянка: если ранишь ее, обидишь или попытаешься за ней приударить, я узнаю и приму меры. – Я поправил воротник его рубашки, при этом к нему не прикасаясь. – Наслаждайся своей запеченной пастой.