В моем пьяном состоянии особняк Сана напоминал мне пряничный домик. Снег собрался на подоконниках, будто толстый слой глазури. Я стояла, покачиваясь в туфлях на каблуках Даллас, и вздрогнула, когда за мной захлопнулась дверь лимузина. Дурацкая пластмассовая тиара упала с головы.
Я наклонилась за ней, но отшатнулась, когда из дома вдруг выбежала Натали, прижимая к груди папки из манильской бумаги.
– О. – Она недовольно надула губы. – Ты вернулась. – Натали, как и всегда, выглядела безупречно собранной и ужасно недовольной.
Я снова надела тиару и закинула на плечо спортивную сумку, которую мне подарила Даллас.
– Ты как будто разочарована.
Натали доставала меня с первой рабочей смены. Обычно я не обращала на это внимания, даже когда она по обыкновению нечаянно проливала напитки, чтобы мне пришлось убирать.
– Так и есть. – Она развернулась и пошла за мной в дом. – Мы начали узнавать друг друга, пока ты не объявилась.
Я бросила сумку возле лестницы и пошла на кухню за стаканом воды, слушая ее вполуха.
Натали шла за мной по пятам, держась слишком близко.
– Между нами начало кое-что зарождаться, пока ты не запутала его своей… своей… – Она сделала глубокий вдох, окинув меня оценивающим взглядом и пытаясь понять, что Зак во мне нашел.
Ого. Дежавю.
– Тебя что, тоже Констанс растила? – Я сбросила туфли в коридоре, чувствуя, что голова будто в тумане, но смутно припоминая, что Зак не любил, когда по дому ходят в обуви.
Натали пропустила мои слова мимо ушей, топчась у входа в кухню и жестом указывая на мое тело.
– Я вообще не понимаю, что он в тебе видит.
Я взяла стакан из посудомоечной машины, налила в него воду из-под крана и поднесла его к губам.
– Очень зрело.
– Ты должна исчезнуть. Он помолвлен. Эйлин ни за что не позволит ему держать тебя при себе.
Ха. Знала бы она, что мы с Заком не планировали видеться по истечении нескольких недель. Хотя для Эйлин это все равно не имело особого значения. Она сама потребовала внести пункт, разрешающий романы на стороне, если вдруг однажды преодолеет собственное отвращение к людям.
– Благодарю за совет, Натали, но Зак не любит, когда в доме посторонние в нерабочее время. – Я помахала ей. – Чао.
– Погоди… Ты правда думаешь, что он к тебе неравнодушен?
Нет. Да. Может, самую малость.
Я знала, что нравилась его телу. И что ему самому нравилось проводить со мной время. Но то же самое можно сказать о секс-игрушках.
Я не ответила на ее вопрос, вылила остатки воды и намылила стакан.
– Видишь ли, ты для него просто игрушка. – Натали наблюдала за мной с хитрой улыбкой, пытаясь понять, задела ли ее отравленная стрела что-то жизненно важное. – Я вижу, как вы возитесь тайком по всему дому. С тобой он просто развлекается. А с Эйлин – все по-настоящему.
Я сохраняла бесстрастное выражение лица, смывая пену и повторяя слова, которые говорила себе всякий раз, когда Реджи заявляла, будто ей нужно промыть глаза с хлоркой после того, как она на меня посмотрела.
Причина ненависти не в твоих недостатках. А в том, что кто-то нашел в тебе то, чего сам желает, но понял, что не может это забрать.
– Все еще не веришь мне? – процедила она со смешком. – Взгляни на него, когда он с тобой и когда с ней. Вот и ответ.
Я поставила стакан в раковину с излишней силой. Он треснул, и крошечный осколок вонзился мне в ладонь. Я истекала кровью. И внутри, и снаружи.
Почему, Фэй? Почему? Это всего лишь соглашение.
Но это не так. И пришло время это признать.
Я держала руку в раковине, чтобы Натали ее не увидела. Вечно раненое животное, пытающееся сохранить лицо.
Я изобразила улыбку, опьянение начало развеиваться.
– У тебя все?
– Загляни-ка в столовую. – Натали пожала плечом, раздосадованная тем, что я не расплакалась. – Это сотрет самодовольное выражение твоего лица.
Но я не стала заглядывать в столовую.
Первым делом поднялась в кабинет Зака, перепрыгивая через две ступеньки от непреодолимого желания завершить волшебный вечер вместе с ним. Когда я ворвалась в комнату, двери ударились о стопоры. Зак установил их несколько недель назад, когда впервые увидел, как я хлопаю дверьми так, что дрожат стеллажи возле дверной рамы.
Я босиком прошла в комнату, посмотрела направо и налево, остановилась, чтобы прикоснуться к камню для игры в го.
Здесь нет.
Следом я поспешила в его спальню, но сперва постучала. Нет ответа. Я приоткрыла дверь и, заглянув внутрь, посмотрела на его кровать. Все еще застелена. Издав раздраженный вздох, я стала переходить из комнаты в комнату, но так его и не нашла. Я поплелась вниз и направилась в комнату, которую не хотела проверять из принципа. Но как только подошла к столовой, до меня донесся тихий звон столовых приборов.
Я глянула на часы, взмахнув запястьем. Десять часов. Зак всегда ужинал в семь. Ноги сами понесли меня вперед. В коридор из столовой струился приглушенный свет. Слух ласкала живая музыка. Скрипки. Флейты. Чертова арфа. Меня настигла волна восхитительных ароматов. Лазанья. Пудинг с корицей. Засахаренный бекон. Мои любимые блюда.
Зак это знал. Однажды я рассказала ему об этом, когда он застал меня после очередного хода в нашей бесконечной игре в го. Любая еда, которая своим вкусом навевает мысли о чьей-то семье. Чтобы я могла закрыть глаза и притвориться, что у меня она тоже есть.
Во мне зародилось семя радостного предвкушения, пуская корни.
Не может быть. Неужели он?..
Я бросилась к двери. Тиара, державшаяся на честном слове, упала на ковер, когда я повернула за угол и резко остановилась. Сердце ударилось о ребра с ней в такт. Удивительно, как нечто столь болезненное может произойти так тихо.
Зак сидел за длинным столом спиной ко мне и ужинал с Эйлин. Ее стройную фигуру облегало светло-розовое платье. Комната закружилась перед глазами, сливаясь в красное пятно. Розы. Повсюду. Они окутывали всю комнату, отчего она напоминала место побоища. А еще свечи. Боже, каждый сантиметр пространства освещали свечи.
Я застыла, не в силах шелохнуться. Слова Натали зазвенели в ушах.
Взгляни на него, когда он с тобой и когда с ней.
У них романтический ужин.
Зак ухаживал за ней.
Ухаживания в договор не входили. Я прочла его весь. Даже подсмотрела в правки в вордовском файле, выглядывая из-за его спины.
Эйлин наклонилась над столом и что-то шептала Заку, который сидел как истукан. Я уловила момент, когда она заметила меня. На ее губах заиграла легкая ухмылка. Не переставая смотреть мне в глаза, она запрокинула голову и рассмеялась над его словами.
Теперь мне все стало ясно. Самодовольство Натали. Ее предупреждение. Она знала, какую сцену я застану.
Я попятилась и налетела на лампу. Раздался глухой стук, как раз когда ансамбль доиграл последнюю ноту Бетховена. Я поймала лампу в последний момент, пока она не упала на пол.
Зак резко поднял голову.
– Фэрроу.
Мы встретились взглядом. Не знаю почему, но я не могла пошевелиться. Не могла даже вынести мысль о том, чтобы встретиться с ним. Не сейчас.
Отступай. Уходи. Отмена миссии.
И все же ноги будто приросли к полу. Зак встал и ринулся ко мне. Внезапное движение побудило меня действовать.
Я побежала. Помчалась так быстро, как не бегала еще никогда. Прямиком к своему побитому «Приусу».
Едва выбежав из особняка, я поняла, что мне некуда идти. Моя так называемая семья меня не примет. Я и сама к ним не хотела.
Даллас. Ее имя мигом пришло на ум. Даллас меня приютит.
Зак неспешно пошел за мной, когда я сменила направление и побежала к особняку Коста.
– Фэрроу. – Он ускорил шаг, видимо, поняв, что у меня появилась цель. – Ты куда собралась?
Начало накрапывать, капли дождя забарабанили по лицу.
Его шаги стихли на мгновение, а потом снова послышались у меня за спиной.
– Я с тобой разговариваю.
Я, не оборачиваясь, показала ему средний палец и поспешила к дому Коста.
– Знаю. Лучше бы не разговаривал.
– Чем, скажи на милость, я тебя так разозлил?
Да он серьезно?
Я слышала, как он заскрежетал зубами, пытаясь схватить меня за плечо. Я увернулась, как всегда, оказавшись быстрее. Дождь усилился. Ледяная вода пропитала одежду.
– Возвращайся к своей девушке.
– Фэрроу, иди сюда.
Да к черту. Я не позволю ему обращаться со мной как с собакой. Добежав до двери Даллас, я стала колотить в нее так громко, что могла разбудить даже мертвого. Зак схватил меня за плечо и развернул кругом. Я видела его сквозь пелену дождя. Волосы намокли и прилипли к голове, лицо – мрачнее тучи. Дизайнерский костюм облегал мощное тело, и на миг я прониклась завистью к ткани.
– Мы должны вернуться в дом. – Он задрожал, но вряд ли от холода. – Сейчас же.
– Я не твоя забота.
– Как раз таки моя.
Тьфу. Черт подери.
– Сейчас не рабочее время, – исправилась я. – Я могу делать все, что захочу. И сейчас я хочу быть на безопасном расстоянии от тебя.
За дверью послышались шаги. Зак посмотрел на небо, вздрогнул от потоков дождя и снова опустил взгляд на меня.
– Я могу объяснить, если ты только позволишь…
Дверь распахнулась. Проем заполнил Ромео Коста размером с танк Т–54.
– Что тут происходит?
– Ничего. – Зак схватил меня за руку застывшими пальцами. – Мы с Фэрроу уже уходим.
– Я хочу переночевать у вас дома, – выпалила я.
Раздражение в лице Ромео сменилось замешательством.
– Ах, черт. – Он провел ладонью по лицу. – Печенька опять собирает бродяжек. Она обещала прекратить, когда подобрала четвертого котенка.
– Она не бродяжка и здесь не останется. – Зак снова потянул меня за собой. – Пойдем, Фэрроу.
Я продолжала стоять на своем, не сводя глаз с Ромео.
– Можешь позвать Дал?
Я знала, что веду себя нечестно. У нас с Заком договор, и пока что его нарушила только я. Но я ничего не могла поделать. Обязательно было ухаживать за Эйлин в этом доме? Он мог увезти ее хоть на луну, если бы захотел. Незачем снова и снова тыкать меня носом в их отношения.
Какое тебе дело? И откуда ему знать, что тебе не все равно?
Боже, мне и правда нужно открыто разобраться с этими досадными чувствами. Однажды. Только не сейчас.
Ромео повернулся к Заку, приподняв бровь.
Я нахмурилась.
– Ты что, правда просишь разрешение у друга? Тебе пять лет?
– Ты себе не помогаешь, – сказал Ромео в тот же миг, когда Зак протянул: – Нет.
Я вырвала руку.
– Да.
Зак смерил Ромео сердитым взглядом.
– Я спущу акции твоей новой фармацевтической компании.
– Не могу, приятель. – Казалось, Ромео чувствовал себя искренне виноватым. – Печенька сделает икру из моей спермы, а мы хотим завести еще детей.
– Фэрроу, пожалуйста. – Зак выплюнул это слово, будто яд. – Мы должны вернуться домой.
Наконец я повернулась к нему лицом.
– Почему?
– Потому что. – Зак бросил беглый взгляд на Ромео, и у него покраснели уши под стремительными каплями дождя.
Я вскинула бровь.
– Ну и?
– Потому что я, черт возьми, не могу стоять под дождем. – Он взмахнул руками. – Теперь довольна? Это триггер. Посттравматическое расстройство. Называй как хочешь. Я ни разу за последний двадцать один год не выходил на улицу в дождь.
Дождь превратился в град, хлеставший по коже. Я не могла поверить в услышанное.
Ромео прокашлялся.
– Оставлю вас наедине… – Он закрыл дверь и бросил, пока она не захлопнулась: – Фэрроу, дай знать, если тебе нужно где-то переночевать.
Мы с Заком остались стоять друг перед другом. Оба тяжело дышали. Меня посетила идея. Ужасная идея. Но ее в любом случае нужно воплотить.
Я сунула руку в карман и нащупала металлический предмет.
– Хочешь объясниться?
Он запустил пятерню в волосы и потянул за них, всюду разбрызгивая капли дождя.
– Отчаянно.
– Тогда пробежимся до моего «Приуса». Я поведу.
– Я не… – Он замолчал.
– Ты готов, Зак. Пора. – Я взяла его за руки. – Я здесь для того, чтобы тебя исцелить, так? Вот и исцеляйся.
Он закрыл глаза и надавил на них пальцами.
– В эту сделку вплетено слишком много разных условий.
– Мы – один большой запутанный клубок, мистер Сан. Прими как данность.