– Держи. Попробуй это. Цзяньбин[67] с уткой. – Даллас открыла пакет с мантекадитос[68] и закинула одно в рот. – Кстати, как тебе шотландские кексы?
Я жевала кусочек билтонга[69] – одну из примерно двух тысяч закусок, разложенных перед нами.
– Оргазмическое совершенство.
Самолет еще даже не взлетел, а Даллас уже успела попробовать большинство блюд, которые Ромео предоставил в своем самолете. Ее любимая еда со всего света. Очевидно, она побывала во всех странах. Я смотрела на нее со смесью тревоги и восхищения. Как ей удавалось вместить в себя столько еды?
Фрэнки закинула ноги на диван напротив нас. Я не могла отвести глаз от младшей сестры Даллас. Ее красота бросала вызов природе и логике. Хитрые зеленые глаза, полные губы и пышные каштановые волосы длиной до самых ягодиц.
– Не надо так смотреть на мою сестру. – Фрэнки прищурилась. – Она ест за двоих.
Я склонила голову набок.
– За двоих борцов сумо?
Она расхохоталась.
Даллас наклонилась и похлопала ее по руке.
– Я же говорила, что с ней весело.
– А еще ты говорила, что она может убить меня зубочисткой. – Фрэнки принялась обмахиваться, нахмурив брови. – Это правда?
– Небольшое преувеличение. – Я взяла коктейль и сделала глоток. – Но я знаю, как нанести серьезные увечья острыми предметами. А что?
– Есть у меня пара имен и адресов. – Фрэнки достала леденец из целлофановой обертки и положила его в рот. – Но да ладно. О работе поговорим в другой раз. А сейчас давай праздновать твой день рождения.
Я нахмурилась.
– Как можно праздновать день рождения незнакомого человека?
– Тебя одобрила моя сестра. Любой, кто прошел ее отбор, заслуживает, чтобы его чествовали.
Самолет тронулся с места и пошел на взлет, рассекая густые серебристые облака. Я даже не стала спрашивать, куда мы летим. Место назначения не так уж и важно, когда ты в хорошей компании. А эти девчонки – прекрасные кандидатки в лучшие подруги.
– В общем. – Даллас слизала крошки с большого пальца, взяла спортивную сумку с сиденья и бросила ее мне в руки. – Иди прими душ и переоденься. Мы скоро приземлимся в Нью-Йорке.
Нью-Йорк. Один из моих любимых городов. Сердце запело. Я закинула сумку на плечо, прошла в ванную и открыла дверь.
А потом выронила сумку. С губ сорвался визг.
– Ари!
На пороге стояла моя сияющая, красивая лучшая подруга, улыбаясь как сумасшедшая.
– Наконец-то. Я уже вечность тут прячусь.
Мы бросились друг другу в объятия, визжа так громко, что позавидовал бы даже енот. Она обняла меня так крепко, что затрещали кости.
Я стала покачивать ее из стороны в сторону.
– Что ты здесь делаешь?
– Твоя новая лучшая подруга позвала меня, чтобы сделать тебе сюрприз. – Ари рассмеялась мне на ухо. – Она настоящее сокровище.
– Лучшая подруга? Так быстро меня еще не повышали. – Даллас показалась на пороге и прислонилась плечом к дверному косяку. – С другой стороны, это моя первая должностная позиция.
Ари оторвалась от меня и окинула Даллас оценивающим взглядом.
– Милая, я уверена, ты побывала во всех позициях, раз оказалась в таком положении.
Даллас провела ладонью по выдающемуся животу.
– Ты даже не представляешь.
– Нет, но хочу услышать в подробностях.
Ари и Даллас, визжа и хихикая, ушли в салон, а я приняла долгий душ, вымыла и высушила феном волосы, затем влезла в облегающие джинсы и дизайнерскую толстовку с капюшоном, которую для меня выбрала Даллас. К одежде прилагалась записка:
Не все девушки мечтают о платье,
чтобы почувствовать себя красивой.
Некоторые блистают в армейских ботинках и с саблей.
Одна из таких даже стала мне близкой подругой.
С днем рождения, Ф. <3
Дал
Когда я закончила, самолет уже шел на посадку. Вскоре мы с девочками вышли на взлетную полосу, откуда водитель в форме повез нас в «Анджело».
– Всего-навсего лучший итальянский ресторан Нью-Йорка. – Даллас задрала ноги на заднем сиденье лимузина. – А я побывала во всех.
Ари и Фрэнки рассмеялись.
А Даллас посмотрела на мою лучшую подругу совершенно серьезно.
– Я не шучу. Вы знали, что их две тысячи четыреста? И это не считая подпольные[70].
Улыбка Ари исчезла. Она толкнула меня локтем и прошептала:
– Где ты нашла эту девчонку?
– На званом ужине. – Я пожала плечами, улыбаясь Даллас. – Где же еще?
После ужина из семи блюд, во время которого я съела столько, что хватило бы на все население Бельгии, мы зашли выпить в ближайшем баре. Фрэнки показала поддельное удостоверение личности и купила нам по пять коктейлей.
– Как ты можешь себе это позволить? – Даллас не сводила глаз с сестры. – Я думала, папа отобрал у тебя кредитку после того, как ты купила небольшой остров для отставных служебных собак.
– Представляешь, насколько ему чужд альтруизм? – Фрэнки закатила глаза и залпом выпила фруктовый коктейль. – Эти собаки сделали для нашей страны больше, чем большинство политиков.
– Повторю вопрос, сестренка: как ты можешь себе это позволить?
– А, Оливер дал мне две свои карты Атех. Такой душка.
Даллас поперхнулась безалкогольным коктейлем.
– Вы с ним общаетесь?
– Нет. – Фрэнки захихикала, будто ответ очевиден. – Я написала ему, что мне нужно одолжить пару кредиток, и он прислал мне их курьером.
– Фрэнки, кредитки не коктейльное платье. Их нельзя одолжить.
– Конечно можно. Как иначе я, по-твоему, обеспечивала себя последние три недели?
К тому времени, как мы добрались до Бродвея, чтобы посмотреть шоу, то были не просто в приятном опьянении, а пьяные в стельку.
– Что смотрим? – Я икнула, покачиваясь в объятиях Даллас.
Пока мы напивались, она глотала безалкогольные коктейли, время от времени сердито на них глядя и ворча:
– Как же иронично, что беременным женщинам можно пить только девственно чистые напитки?
– «Золушку». – Фрэнки покружилась, и подол ее платья в стиле 50-х распустился, словно цветок. – Ограниченный четырехнедельный показ. Разве не здорово?
«Разве не в тему?» – мысленно поправила я.
Как бы я ни старалась избегать этого сравнения, оно всегда меня настигало. Ари оттащила меня от Даллас, чтобы я ее не раздавила, и, закинув мою руку себе на плечи, повела в вестибюль. Зрители сновали у входа в здание. Мы нашли свои места и повалились в кресла в приступе необъяснимого смеха. Фрэнки и Ари даже достали из дизайнерской сумки небольшую тиару и водрузили ее мне на голову. Представление было невероятным. Большую часть постановки я старалась сдержать слезы. А когда мы вышли в морозную зимнюю ночь, могла думать только о том, что Даллас была права. Порой нужно написать свою собственную историю, чтобы обрести счастливый финал.
– Итак. – Ари прижалась ко мне плечом, намеренно обгоняя сестер Таунсенд, чтобы оторваться от них. – Что у вас с Заком?
– Просто дурачимся, пока он помолвлен. – Мне едва хватило сил, чтобы пожать плечом. – Так что, понимаешь, все очень запутано.
– Даллас говорит, он твой щенок. – Ари всмотрелась в мое лицо. – Всюду ходит за тобой и бросается на любого, кто посмеет к тебе подойти.
– Ха.
– Значит, он еще и писается каждый раз, когда тебя видит?
– Надеюсь, что нет. За стирку тоже я отвечаю.
Я понятия не имела, куда мы шли, и начала понимать, что это неважно. Рано или поздно появится лимузин и отвезет нас в специализированный аэропорт, откуда мы полетим домой на роскошном самолете, похожем на холостяцкую берлогу на Манхэттене. Такова повседневная жизнь Даллас Коста, самой обаятельной девушки в Америке.
– Он меня хочет, – призналась я, чувствуя, как от тревоги встал ком в горле. – Но еще больше он хочет угодить своей матери. Все очень шатко.
Но все же это происходило и пугало меня. Я не рассказала лучшей подруге, почему Закари Сан так мной очарован. Как и о том, что он почему-то стал дикарем, который боится людей. Что я была его единственным шансом на спасение, хотя даже не представляла, почему он стал таким.
– А если бы он хотел тебя сильнее, чем угодить своей матери? – Ари взяла меня под локоть. – Что бы ты сделала?
Мы остановились на пешеходном переходе, а Даллас и Фрэнки уже нас нагнали. Я сглотнула. Уже давно старалась не задавать себе этот вопрос.
Наконец я ответила:
– Если позволю себе надеяться, то позволю и сломаться. А мне никогда не выпадала такая роскошь.
Перед нами остановился лимузин, припарковавшись вторым рядом. Водитель вышел из салона и открыл нам дверь.
Я села, зная, что рассказала Ари не всю правду.
Потому что какая-то часть меня уже дала трещину.
И с каждым днем Зак все больше увеличивал разлом.