Я смахнул с полки все, что на ней стояло, отчего статуэтки, специальные издания и картины с оглушительным грохотом посыпались на пол моего кабинета.
– О чем она вообще думала?
– О том, что ты обручен и скоро женишься на другой, и ей не нужны твои подарки из чувства жалости. – Оливер растянулся на массажном столе посреди моего кабинета, вообще не ведая, что такое границы. – Это называется характер, Зак. У некоторых людей он есть.
– И почему он обязательно должен быть именно у этой женщины? – Я повернулся к мониторам, оторвал один из них от проводов и собрался выбросить в окно, пока не вспомнил, что мои сотрудники сейчас собирают двадцать три коробки с дизайнерскими кроссовками. По одной на каждый год ее возмутительного существования.
– Потому что, будь она как все, ты бы не проникся к ней симпатией, – пробормотал Оливер в отверстие для лица на массажном столе, пока огромный швед вонзался большими пальцами ему в плечи.
Я жахнул монитором, отчего экран раскололся на три части, а стол украсила новая вмятина. Я подошел к окну, топая по ковру, и смерил сердитым взглядом бардак, который она устроила на лужайке. Но что хуже всего, я был уверен: как только Фэрроу поймет, что я нашел время, чтобы подарить ей вещи, которыми она в самом деле будет пользоваться (подарки, которые к тому же напоминали о времени нашего знакомства), то найдет меня. Проскользнет в мою спальню посреди ночи. Попрактикуется в наших прикосновениях.
Я вцепился в подоконник, пытаясь хоть мельком ее увидеть, но зная, что нигде ее не найду. Я просмотрел записи со всех камер видеонаблюдения на территории, и ничего. Ни фига. Где она, черт возьми?
Все еще у меня в найме, вот где.
– Приятель, у тебя пар из ушей валит. – Олли посмеялся у меня за спиной. – Ты на что рассчитывал?
– На профессиональную сотрудницу?
– Она присутствовала на твоей внезапной вечеринке по случаю помолвки. Стояла рядом с твоей невестой. После того, как ты трахнул ее в сауне меньше недели назад.
– Я ее не трахал. – Еще нет. Но хотел. Больше всего на этом чертовом свете, включая «Мону Лизу».
– Все равно. Не жди награду в номинации «Босс года». Ты повел себя так же непрофессионально.
Я отвернулся от окна и хмуро на него посмотрел.
– Она знает, что все это не по-настоящему.
– Как по мне, выглядело правдоподобно.
– Я женюсь на Эйлин из необходимости. Об этом знают все, кроме мамы.
Я разотру зубы в порошок, если не буду осторожен.
– Прости, приятель. Но «меня заставила мамуля» не такой убедительный аргумент, как ты думаешь.
– Не тебе читать мне нотации, Оливер. Твои самые длительные отношения – с анальными шариками.
– Да будет тебе известно: я заменяю их каждую неделю, чтобы обеспечить высокий уровень гигиены для моих сексуальных партнерш. – В голосе Оливера слышалось возмущение. – Впрочем, в последнее время мне нечасто перепадает. Вчера я вдруг стал бегать по коридору в шлепках, просто чтобы не забывать, какие звуки раздаются во время секса.
– У тебя же был кто-то пару дней назад. Ты даже присылал нам фотографии. – К моему большому недовольству.
– Восприятие времени субъективно. – Оливер пожал плечами под умелыми пальцами Халка. – Суть в том, что ты заслужил наказание. Наслаждайся.
Я смерил его взглядом.
– Ты – надругательство над нашим биологическим видом.
Он вытащил свою самодовольную физиономию из отверстия и ухмыльнулся мне.
– А теперь с таким же задором профукай свою жизнь, пресмыкаясь, Закари.
– Я не пресмыкаюсь.
– Ты смотришь на доску для игры в го как на фотографию давно потерянной любимой.
Потому что эта маленькая ведьма даже не удосужилась сделать ход сегодня утром, а сейчас ее очередь. Она никогда не пропускала хода.
– Я. Не. Буду. Пресмыкаться.
Да и вообще, что представляло собой пресмыкательство?
Чего он от меня ожидал?
– Лучше разберись с этим бардаком.
Как?
– Говорю в последний раз, я не…
Оливер отмахнулся от меня и сунул голову обратно в дырку.
– Эй, Натали, ау! Займись, пожалуйста, делом и принеси мне еще один коктейль.