Должно быть, я походила на Чудовище, принарядившееся к ужину с Белль. Расфуфыренная. Волосы завиты локон к локону. Сущая нелепица. На мне было пышное вечернее платье нежно-розового цвета. Я чувствовала себя пирожным со взбитыми сливками.
– Я купила его на прошлой неделе, но не могу надеть, потому что… – Даллас со вздохом указала на свой живот. – Оно роскошное, но в то же время сдержанное, правда?
Как и торт-безе, на который я сейчас похожа.
Но я улыбнулась, ведь пусть и чувствовала себя нелепо, в то же время была… счастлива. Моя новая подруга порхала вокруг меня, цепляя в волосы заколки-бабочки и нанося на губы столько блеска, что казалось, будто на них взорвался пчелиный улей. Не помню, когда я в последний раз красилась. У меня даже туши не было.
Даллас закрепила заколкой еще один упругий локон, отошла и отряхнула руки, любуясь результатом своей работы.
– Подруга, ты похожа на Кендис Свейнпол.
Я прищурилась.
– Это на английском?
Она рассмеялась.
– Модель Victorias Secret?
– Я не смотрю телевизор, – тихо ответила я.
Она захохотала еще громче. Вот поэтому Ари – моя единственная подруга.
Даллас потянула меня за руки, с гордой улыбкой выводя из гостевой комнаты.
– Идем. – Мы обе так и не сняли свои нелепые браслеты. – Хочу, чтобы все в банкетном зале увидели, что ты великолепна. А потом хочу, чтобы за тобой кто-нибудь приударил, и Зак включил собственника. Как он порезал того идиота… – Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу и сделала вид, что теряет сознание. – Обморок.
– До сих пор не понимаю, как ему это сошло с рук. – Я подобрала многослойный подол своего вечернего платья, чтобы не сломать ногу. Тяжелая же дрянь.
Даллас зажала рот ладонью.
– О, мое милое летнее дитя[64]. Закари Сан выше закона.
Ну, охренеть теперь. Чем мне это грозит, если я его разозлю?
Я медленно спускалась по ступенькам, придерживаясь за стену и за руку Даллас, чтобы не упасть. Как женщины ходят на каблуках? Мне бы и на цирковых ходулях было бы проще устоять.
Даллас взяла меня под руку.
– Так… у тебя много друзей в Сеуле?
Наверняка приятно быть самим олицетворением солнца. Болтливой. Милой. Естественной в общении с людьми. Я могла понять, почему Ромео ей одержим. Она обладала необъяснимой способностью заставить любого почувствовать себя понятым. Важным. Достойным.
– Немного. Моя лучшая подруга Ари через несколько месяцев выходит замуж. Мне не терпится с ней увидеться. – Признаться, я больше года откладывала деньги, чтобы купить билет на самолет и небольшой подарок не из списка.
Даллас кивнула.
– Ари – очень красивое имя.
– Сокращенное от Ариран. Она его ненавидит, потому что ее назвали в честь народной песни[65], которая играла в соседнем номере отеля, когда родители ее зачали. Песня, кстати, очень красивая. Но каждый раз, когда Ари приходится объяснять, что родители под нее переспали, она краснеет как маков цвет. – Я захихикала в ладошку. – Она красотка, веселая и вообще лучше всех. Тоже занимается фехтованием. Я бы хотела, чтобы ты с ней познакомилась.
– Уверена, однажды познакомлюсь.
Мы подошли к банкетному залу. Мне почти казалось, что находиться здесь непозволительно, хотя стоящая рядом со мной женщина, можно сказать, держала в руках ключи от всего города. Не говоря уже о том, что я вчера буквально отдраила весь этот зал. Я замешкалась, теребя блестящую ткань своего платья.
Два сотрудника в костюмах открыли дверь, и нас затянуло в водоворот блистательного званого вечера. Платья пастельных цветов скользили по полу, пока пары кружились в вальсе. Официанты сновали в толпе, словно черная нить среди бриллиантов. Как только мы вошли, женщины стали наклоняться и шептать друг другу на ухо.
Даллас напряглась. Пододвинулась ближе ко мне, чуть ли не обнимая. В этот момент я осознала, что на самом деле мы с Даллас похожи больше, чем я ожидала. Она не вписывалась, потому что была слишком яркой, слишком храброй. А я вовсе не хотела вписываться, потому что была слишком бедной и непокорной.
– Не обращай на них внимания. Злопыхателями становятся только те, у кого в жизни нет любви. – Он взяла меня за руку и потянула внутрь. – Я научу тебя танцевать вальс.
Мне сразу же захотелось возразить, но потом я подумала: а почему бы и нет, черт возьми? Сегодня мой день рождения. Я заслуживаю потанцевать в красивом платье.
Даллас обняла меня, положив одну руку на поясницу, а второй обхватив мою свободную ладонь. Я чувствовала себя нелепо. Я была намного выше нее, и нас разделял ее большой живот. И все же я поддалась.
– Левую ногу вперед, правую в сторону, поставь их вместе, потом… ага. – Она направляла меня, ступая в танце. – Правую ногу назад. У тебя хорошо получается. Я и забыла, что ты фехтовальщица. Смекалистая.
Музыка ласкала обнаженную кожу моих рук, пока я покачивалась и кружилась. Я закрыла глаза, не обращая внимания на пристальные взгляды, которые на нас бросали. Не узнают, как же. Мы остались незамеченными, как маршевый оркестр в библиотеке.
– Ты веришь в сказки со счастливым концом? – прохрипела я тихо, чтобы только Даллас услышала.
– Да. – Она обняла меня крепче. – Я каждый день проживаю свою. Не всегда все идет идеально, но я счастлива. Мы все можем написать собственный счастливый финал. Для этого и нужна надежда. Она – наша ручка.
– Кажется, в моей закончились чернила.
– О нет. – Даллас вела нас, слегка улыбаясь. – Нужно просто хорошенько ее встряхнуть.
Мы смеялись и кружились, как два ребенка, играющих понарошку. Когда песня закончилась, Даллас поклонилась мне, а я ей. А когда я подняла голову, улыбка тотчас исчезла с моего лица.
Потому что за плечом Даллас стоял не кто иной, как мой босс.
Мой грозный и, судя по всему, невероятно разъяренный босс.
Зак смотрел на меня с такой яростью, что норовила прожечь ему путь прямиком ко мне. Я удивилась, что он вообще узнал меня в чужом платье и с красивой прической. В его взгляде читалось предостережение. Он поманил меня пальцем. Я взмахнула волосами, повернулась к нему спиной и пошла к бару. Нет. Не позволю, чтобы со мной обращались как с нашкодившей собакой, тем более в мой день рождения.
На полпути кто-то схватил меня за локоть. Я обернулась и отдернула руку.
– Не сме…
Ох. Ожидала увидеть Зака, но это оказался Оливер фон Бисмарк. Вблизи он выглядел еще привлекательнее. Глаза, более ясные и голубые, чем воды Карибского моря, русые волосы зачесаны набок, как в рекламе Тома Форда. Такой красивый. Такой порочный. Мне жаль женщин, которые попадались в его ловушку.
Он скривил розовые губы в улыбке.
– Ты?
Я вскинула бровь.
– Я?
– Ты противоядие.
Противоядие? Я слышала, что он бабник, а не алкоголик. Видимо, он многогранный человек.
– Не вполне понимаю, о чем ты.
– Конечно, не понимаешь. – Оливер изучал меня взглядом. – Нам нужно поговорить.
– Категорически не согласна.
– Давай поболтаем. Потанцуй со мной.
– И что я от этого получу?
– Дорогое сердцу воспоминание. – Он сверкнул томной ухмылкой. Источал грех и распущенность. – Нечто запоминающееся.
Я наклонилась над барной стойкой и помахала рукой, чтобы привлечь внимание бармена.
– Хорошее самомнение. Тебя просят доплачивать за перевес багажа, когда путешествуешь?
– Это какая-то фишка среднего класса? – Он нахмурил брови. – Я всегда летаю частными самолетами. – Господи боже.
Бармен пронесся мимо с тремя бокалами в руках, не обратив на меня внимания. Оливер пододвинулся ближе, чтобы его было слышно.
– В общем, назови свою цену.
Это просто.
– Билет в оба конца до Сеула. Первым классом.
Он ответил смешком.
– Договорились.
Затем он без спроса взял меня за руку и поволок на танцпол, прежде чем я успела сказать «Маргарита». Я почти чувствовала, как улыбка Даллас согревает мне затылок, когда перед Оливером расступилась толпа. Он вывел нас в середину зала и повернулся ко мне лицом. Прижал теплые и сильные пальцы к моей пояснице. В другом мире в другое время я бы получила от этого удовольствие. Однако в реальности меня волновало только выживание.
Заиграл оркестр. Мы приняли позицию: он с безупречной осанкой, а я – с неуклюжестью новичка, и пустились в танец.
– Мистер Сан… – Оливер закружил меня. – Пережил травму. Уверен, ты уже сама об этом догадалась.
Он обнял меня крепче. Меня посетила мысль, что все это намеренно выглядело как интимный момент. Не знаю как, но я поняла, что Зак наблюдал за нами, словно ястреб, и что Оливер все так и задумал.
Я не ответила.
– Весь сплошь покрыт осколками с острыми краями. – Оливер снова меня покружил. – Он никого к себе не подпускает, чтобы не изранить до крови.
Я так ничего и не сказала, позволяя ему вертеть меня, как тряпичную куклу. Кружась, я заметила, что толпа женщин с завистью наблюдает, как я обнимаю Оливера фон Бисмарка за плечи. Я оставила их без внимания, тщетно пытаясь отыскать Зака.
– Не знаю, кто ты такая… – Оливер направлял каждый мой шаг, двигаясь медленно, чтобы я могла сосредоточиться на его словах. – И пробралась в его жизнь, мягко говоря, сомнительным путем. – Меня удивил его резкий деловой тон. Вопреки сложившейся репутации, он совсем не походил на ветреного тусовщика. – Но если ты причинишь боль моему лучшему другу, который, похоже, совершенно тобой одержим, я лично затащу тебя в недра ада и брошу в огонь. Он и так достаточно пережил. Слышишь меня?
Я запрокинула голову и расхохоталась. Со стороны, должно быть, казалось, что мы прекрасно проводим время.
– Я сотру его в порошок, если пожелаю, мистер фон Бисмарк. Не люблю, когда мне угрожают.
Я не сказала ему правду: что не имею власти над Закари Саном. Никто не имел. Я попросту оказалась единственным человеком, к которому ему по какой-то причине было терпимо прикасаться. Новой блестящей игрушкой. Той, с кем можно скоротать время.
– А ты дерзкая. – Он окинул меня оценивающим взглядом. – Понимаю, почему ты ему нравишься.
– Ты еще не видел меня со шпагой.
Его глаза вспыхнули от любопытства. Как ни странно, на меня нисколько не влияла его красота. Он напоминал мне статую. Безупречно отполированную, но совершенно бездушную.
Ты и Зака когда-то так описывала. Что изменилось?
Я проглотила этот вопрос и сосредоточилась на Оливере.
– Откуда ты знаешь, что я ему нравлюсь?
– Во-первых, он больше не выглядит так, будто жизнь круглыми сутками засовывает ему в прямую кишку лимоны по два за раз. – Я споткнулась о его ноги. Оливер со смешком схватил меня за талию. – Боже, ты очаровательна. Вся неотесанная, совсем как он.
– Это мой первый вальс.
– Во имя каждой пары ног в этом штате надеюсь, что последний.
– Ты всегда считаешь людей не из своего класса смешными?
– Вовсе нет. Обычно я считаю их совершенно не стоящими внимания. – Помоги Боже бедной девочке, которая сумеет укротить этого зверя. Он отнюдь не подарок.
Песня закончилась. Мы отступили друг от друга примерно на полметра.
Оливер поклонился, взял мою руку и поднес ее к губам. Он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза, оставив поцелуй на моей коже.
– Запомни, малышка Фэй. Не рань чувства Зака. Я могу быть плюшевым мишкой, но не сомневайся – могу стать и настоящим львом.
Я выдавила улыбку, которая наверняка напоминала гримасу.
– Как я уже говорила, фон Бисмарк, меня не запугать жирным банковским счетом и заурядным членом, который тот компенсирует.
Оливер смеялся всю дорогу до бара. Замечательно. Теперь мне не взять себе выпивку. Этот придурок решит, что я пошла за ним. Под его эго нужно выделить отдельный квартал. Вместо этого я повернула на кухню, проталкиваясь среди гостей. Всех переполняло радостное волнение. Но оно не передавалось мне, а удушало. Я почти дошла до двери, как вдруг услышала свое прозвище.
– Осьминожка.
Тьфу. Нет мне сегодня покоя.
Я остановилась, но не стала поворачиваться к Заку.
– Придурок, – поздоровалась я в ответ.
Он подошел едва слышно и встал передо мной, преградив путь на кухню.
– Нравится моя вечеринка?
Я неторопливо рассматривала его, облаченного в великолепный смокинг, а потом остановила взгляд на покрасневших глазах. В мыслях пронеслись слова Оливера. Я впервые осознала, что за дизайнерским костюмом и стрижкой за тысячу долларов Закари Сан – травмированный мужчина. Если бы я только не была так зациклена на собственных страданиях.
– Не особо. – Я пожала плечом. – Я уже час пытаюсь заказать выпивку, и мне все время кто-то мешает. – Приподняла бровь. – В данный момент ты. Будь добр, уйди.
– Это мой дом.
– Я в курсе. Будь он моим, я бы не позволила мамочке отвечать за оформление. – Черт. Я сегодня и впрямь не в настроении.
Зак шагнул ближе и сжал пальцы, подавив желание ко мне прикоснуться.
– Что тебе сказал Оливер?
Угрожал убить меня, если причиню тебе боль, дурак. Хорошие у тебя друзья. Чем ты таких заслужил?
– Не твое дело, Зак. – Я вскинула бровь. – Могу я напомнить, что мы с тобой не в отношениях?
– Могу я напомнить, что я распоряжаюсь финансами?
– Не волнуйся… я вспоминаю об этом каждый раз, когда вижу твое раздражающее лицо. Я здесь не по доброй воле.
– Следите за языком, мисс Баллантайн. А то захочу, чтобы он приласкал мой член, но в то же время, не колеблясь, тебя уволю.
Должно быть, выражение лица выдало мои мысли. О том, что он опасно близок к тому, чтобы получить по яйцам.
Зак отступил и с рыком запустил руку в волосы.
– Он не имел права к тебе прикасаться.
– Может, прекратишь уже этот собственнический бред? – Я скрестила руки на груди. – У тебя нет права.
– Зато есть воля. – Он стиснул зубы. – Воля прикончить любого, кто взглянет на тебя или прикоснется. – Зак стиснул руку в кулак, прижал ее к бедру, и я поняла, что он хотел контакта. Объятий. Прикосновения кожи к коже, чтобы унять злость. Выражение его лица смягчилось, и, черт подери, с ним и мое сердце. Он отвел взгляд на мгновение. – Я сегодня вел себя как мудак, да?
– Вел, – согласилась я. – Почему?
Он открыл рот. Нас прервал раздавшийся в центре зала звон ножа по тонкому стеклу, который ни с чем не спутаешь. Мы резко повернули головы в его сторону. Музыка стихла.
За трибуной с множеством микрофонов стояла Констанс в темно-синем платье с накидкой, с зачесанными назад волосами и изящными украшениями.
– Дамы и господа, спасибо, что почтили нас сегодня своим присутствием. Можно минутку вашего внимания?
Ее голос – стальной, холодный и резкий – коснулся моей кожи, посылая мурашки. Она отдала бокал с шампанским официанту и оглядела зал, пока ее взгляд не остановился на Заке. Стоящем рядом со мной.
Выражение ее лица на миг помрачнело, но она быстро скрыла это улыбкой.
– Прежде всего я хочу поблагодарить вас за то, что пришли на такое внезапное мероприятие. Ваша поддержка очень много значит. Семья Сан и благотворительный фонд «Солнце во имя тепла»[66] бесконечно благодарны этому сообществу за ваши совместные усилия по сохранению местной дикой природы. – О, она спасала дикую природу? А это казалось очень кстати, учитывая, что она бешеная сука.
Я напомнила себе, что горе меняет людей. Но пока она сверлила мой висок взглядом, мне было нелегко представить прежнюю Констанс Сан, какой ее описывала Даллас. Собирала в школу обед? Подвозила чужого ребенка? Обучала его? Уж явно не эта женщина, метавшая в меня стрелы глазами.
Ее губы тронула натянутая улыбка.
– Мы собрались здесь сегодня, чтобы поделиться радостной новостью. Уверена, многие из вас интересовались этим вопросом.
Сердце ушло в пятки. Я подозревала, о чем могла пойти речь. И хотя это не стало неожиданностью, все тело взбунтовалось.
– Как вам хорошо известно, мой сын Закари довольно долго был холостяком и искал идеальную невесту. – Она рассмеялась так изящно, что даже мне захотелось к ней присоединиться. – Уверена, о моих поисках невестки известно всей Америке.
По залу прокатилась волна смешков. Меня замутило. Нет, нет, нет. Стоявший рядом Зак напрягся, выражение его лица стало каменным. Его мизинец коснулся моего.
Его. Мизинец. Коснулся. Моего.
И этого хватило, чтобы весь мир объяло пламя.
– Посему я рада сообщить вам, что поиски окончены. Пользуясь случаем, хочу официально объявить о помолвке моего сына Закари и очаровательной Эйлин Янг. Идите, идите сюда, дети.
Сперва Зак даже не шелохнулся. Мы оба смотрели, как Эйлин прошла по залу в сверкающем платье с блестками серебристого и оливкового цветов. Шлейф тянулся по мраморному полу. Она надела перчатки длиной до локтей, источая загадочность и элегантность.
Мое сердце пронзила боль. Казалось, всему, что я себе обещала, не суждено сбыться. Будто мое окровавленное сердце лежало на фехтовальной дорожке, пронзенное саблей. У меня вдруг перехватило дыхание.
Голос Эйлин прогремел в шести микрофонах, установленных на трибуне.
– Ох, мама. – Она расцеловала Констанс в обе щеки. Они прихватили друг друга за локти, красуясь одинаковыми прическами. – Для меня большая честь стать частью вашей семьи. Обещаю, что сделаю Зака очень счастливым.
Еще одна женщина, в которой я узнала тетю Зака, прошла через танцпол и опустила руку на плечо Констанс. Похоже, Селеста не разделяла воодушевления своей сестры. Она оглядела зал.
– К слову о Заке, где же виновник торжества?
– Готовится переехать в Данию, – Оливер кашлянул в кулак, схлопотав предостерегающий взгляд от Констанс.
Я почувствовала, будто переживаю астральное путешествие, когда Зак оставил меня, прошел вглубь банкетного зала и занял свое место рядом с самыми важными женщинами в своей жизни. Все вчетвером стояли плечом к плечу, не касаясь друг друга. Констанс выступала своеобразной преградой между парой. Даже несмотря на мучительную боль, меня немного утешало, что Заку не пришлось прикасаться к Эйлин. Я знала, что он не хотел.
Откуда взялась эта ревность?
– Дамы и господа. – Констанс опустила руки на плечи Зака и Эйлин.
Зак заметно вздрогнул и раздул ноздри, подавляя крик. Мне тоже хотелось кричать.
Констанс расплылась в улыбке, источая искреннее счастье.
– Я рада представить вам будущих мистера и миссис Сан.
По залу разнеслись аплодисменты, от которых зазвенело в ушах. Перед глазами замелькали вспышки камер. Я развернулась и спешно зашагала прочь.
– Эйлин… – Голос Констанс раздался из всех динамиков, развешанных на стенах, да так громко, что был слышен сквозь радостные возгласы. – Покажи всем обручальное кольцо. Пройдись по залу.
Ноги несли меня будто на автопилоте, голова шла кругом от того, что и так должно было быть для меня очевидным. Зак с самого начала предупреждал, что женится на Эйлин. Дойдя до лестницы, я рухнула на третью ступеньку, словно раненый лебедь, в ворохе вечернего платья. Я рыдала, опустив голову на руки и осознавая, что впервые с папиной смерти по-настоящему плачу. Я не узнавала саму себя в такой ранимости. Всегда гордилась своей силой.
– Глупая… – Я всхлипнула, все лицо заливали сопли и слезы. – Какая же ты глупая. – Я скинула дурацкие туфли со своих дурацких ног. – Думала, что сможешь вписаться в это общество.
Вот и отвергала всю жизнь блеск и роскошь элиты Мэриленда, называется. Хватило одной безрассудной ночи, чтобы они напомнили мне о том, о чем я старалась не думать: что могу быть подружкой на стороне, но истинной парой всегда будут такие, как Эйлин Янг.
– Фэрроу, – раздался позади голос Даллас. Я повернула голову и увидела, как она спешит ко мне. – Подожди, пожалуйста.
Я бросилась наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Не хотела ждать. Не хотела, чтобы она увидела меня в таком унижении, и уж точно не желала слушать ее невинную ложь, которая призвана меня утешить.
Добравшись до своей комнаты, я захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
С тобой все хорошо. Невозможно горевать по тому, чего не теряла. Он никогда не был твоим, Фэрроу.
Но мне начало казаться, что он мой.
Словно прошлое, настоящее и будущее договорились дать мне именно то, что нужно, а потом передумали.
Я заставила себя открыть глаза, моля, чтобы боль и унижение поскорее отступили. Так и произошло, но им на смену пришло потрясение, едва я осознала, где оказалась, – в гостевой комнате, которую обычно занимала. В моей комнате.
Я поднесла пальцы к губам.
– О, Зак.
Вся комната была завалена подарками. Каждый уголок. Каждый предмет мебели. Весь ковер. Ворох красивых пакетов и коробок, завернутых в подарочную упаковку и перевязанных золотой лентой.
Он вспомнил.
Он вспомнил про мой день рождения.
Если только… это не Ари? Но это невозможно. Ари не знает адрес Зака. А всем остальным вообще наплевать.
Я вытерла глаза и нос, подошла к горе коробок и, взяв одну, разорвала обертку. Под блестящей упаковкой показалась коробка Chanel. Открыв ее, я обнаружила пару кроссовок из белой телячьей кожи с фирменным черным логотипом. Я нахмурила брови.
Взяла следующую коробку и открыла ее. Кроссовки от Тогу Burch. Бежевого цвета. В следующей коробке – кеды от Prada. Серебристые кеды Golden Goose. Розовые кроссовки для бега от Balenciaga. Низкие кроссовки от Burberry. Высокие от Dior. Изготовленная на заказ обувь для фехтования от Louboutin. Он завалил мою комнату всевозможной дизайнерской обувью – удобной, которую я в самом деле стала бы носить.
Жест был милым, чутким, но вместе с тем повергал в ярость. Потому что сейчас я как никогда не хотела чувствовать себя объектом благотворительности. Каждая коробка дразнила меня, напоминая о том, какая между нами пропасть. О том, какая я бедная по сравнению с ним. Напоминая о том рваном кеде, который я потеряла в вечер бала.
Может, я и Золушка, но Закари Сан не мой прекрасный принц.
Без лишних церемоний я принялась собирать коробки и выбрасывать их в окно.
Закари Сан мог деньгами проложить себе путь куда угодно.
Но только не в мое сердце.