Следующий день после того, как мы с Риггсом забронировали дату нашей свадьбы, выдался на редкость ужасным, даже по моим скромным меркам. Единственной радостью стало то, что мой сосед Чарли был так любезен, что оставил утром у двери мой любимый кофе из «Старбакса», булочку и записку на салфетке.

Видел вчера, как в твою квартиру заходил какой-то странный тип. Просто проверяю, что у тебя все хорошо, Ангел.

У меня все было вовсе не хорошо. Как раз наоборот. Я с нетерпением ждала, когда мы с ним снова пойдем в паб, чтобы выговориться. Чарли – замечательный слушатель.

На работе Гретхен вела себя просто кошмарно. Стонала и ныла по любому поводу, какой только есть под солнцем (по иронии, включая само солнце – судя по всему, ее беспокоили пигментные пятна с тех пор, как она начала курс витаминов для улучшения кожи).

Я гадала, знает ли она о моем соглашении с Риггсом. Впрочем, сообщать ей эту новость не входило в мой список первоочередных задач. Меня ждали дела поважнее. Например, сказать маме, Тиму и Кирану, что я выхожу замуж. И возможно, между делом сунуть голову в петлю.

Не забывай о Би Джее. Хотя, как ни печально, нельзя отрицать, что он обо мне забыл.

К слову, о моем бывшем-предателе: он звонил сегодня утром и спрашивал, смогу ли я подвезти его до аэропорта. По какой-то причине – которую он отказался озвучивать – у него ужасный рейтинг и в Uber, и в Lyft.

«Я не желаю, чтобы меня характеризовал низкий рейтинг в глупом приложении, – сказал он мне однажды, когда мы обсуждали эту его неприязнь. – Я знаю себе цену». И цена эта, судя по всему, меньше сотни баксов, потому что именно столько большинство таксопарков просили за поездку до аэропорта имени Джона Кеннеди, а Би Джей отказывался платить.

Сама мысль о том, чтобы куда-то его подвозить, казалась возмутительной. Особенно, учитывая, что весь наш вчерашний совместный вечер на ярмарке эпохи Возрождения он жаловался, что мама хочет продать его «Рендж Ровер», пока он за границей. Она обещала купить ему более новую модель, когда он вернется, но Би Джей возражал, что из-за проблем с поставками возникнет задержка, а от общественного транспорта у него сыпь.

Да, я знала, что он богатенький придурок. Если честно, в этом и крылась вся его привлекательность. В том, что он способен обещать мне жизнь, полную безопасности, роскошных отпусков и красивых домов.

И, хотя я предпочла бы в ответ на нытье пырнуть его в глаз своим пластмассовым мечом, все же решила напомнить себе, что Кейт и Уиллс[10] тоже расставались перед тем, как принц осознал, что она его настоящая любовь. Обижалась ли Кейт из-за этого? Нет. Устроила ли истерику? Тоже нет. То-то же. Она повела себя утонченно. И взгляните на нее сейчас. Она принцесса.

Именно поэтому я вдруг заверила Би Джея, что без проблем его подвезу.

– Во сколько мне за тобой заехать? – спросила я, лавируя среди потных туристов и инфлюенсеров, которые считали приличным ходить по улице в бикини.

– Давай в семь. Перед этим планирую выпить с Дэном, – ответил Би Джей на другом конце провода.

Мне доставило капельку удовольствия, когда Риггс назвал его вчера расточительным западным идиотом. Похоже, мой будущий муж путешествовал немало и мог легко распознать дурака.

– Передавай Дэну привет, – беззаботно бросила я, гадая, когда уместно сказать своему сбежавшему парню, что помолвлена с другим.

– Спасибо, детка.

– О, Би Джей… – Я остановилась на красный сигнал светофора. – Нам нужно кое о чем поговорить, пока не…

– Че-е-е-е-е-ерт! – закричал он, перебивая меня. – Только вспомнил! Мой хороший чемодан остался у этого придурка Куинтона. Помнишь, от Prada, который мама подарила мне на прошлое Рождество? Надо ему позвонить.

Дыши глубже. Кейт и Уиллс. Все дороги, ведущие к счастью, ухабистые.

– Точно. Да. Чемодан Prada. Конечно.

– Мне пора, детка. Увидимся в семь. Пока.

Сигнал светофора переключился на зеленый. Я рванула вперед, готовая завалить любого, кто попадется мне на пути. Телефон зазвонил снова. Наверное, Би Джей хочет знать, смогу ли я по пути забрать его вещи из химчистки. К счастью, звонил Киран.

Я вставила наушники в уши, затем провела пальцем по экрану и приняла видеозвонок.

Киран стоял, прислонившись к бело-голубой пластиковой стойке с рыбой и картошкой фри и заложив за ухо сигарету. Он выглядел как неухоженная мужская версия меня самой. С растрепанными отросшими волосами, печальными фиолетовыми глазами и футболкой с Joy Division, которая видела лучшие дни. В восьмидесятых.

– Сестренка! – проворковал он.

– Перестань меня так называть, я младше тебя всего на пять минут. – Я продолжила шагать к своей квартире, пробираясь среди потока человеческих тел.

– Ты могла оказаться и на две минуты младше, но тебе непременно надо было расположиться тазом наружу. Всегда особенная, Даффи. – Киран расплылся в улыбке. Я улыбнулась в ответ. Мама до сих пор таила на меня обиду за то, что отправила ее на экстренное кесарево сечение после того, как она родила Кирана так, как и задумано Богом. Видимо, я отказывалась сотрудничать с доктором и переворачиваться головой вперед, за что меня в семье прозвали «засранкой», раз уж я лежала попой вниз, когда врач разрезал мамин живот и извлек меня оттуда. Что я могу сказать? Я с первого дня отличалась твердым характером.

– Я должна тебе кое-что сказать. – Я остановилась перед входом в мое здание. Риггс, наверное, дома, и я не хотела говорить об этом в его присутствии. Увы, каждую минуту, что проводила на улице, я обливалась потом. Сегодня и впрямь было невыносимо жарко.

Киран оттолкнулся от стены, поприветствовал клиента и подал ему рыбу с картошкой фри, со вздохом спросив:

– Би Джей наконец-то сделал предложение? Долго же он собирался. Мама начала беспокоиться, что он относится к тебе не всерьез.

Сам по себе Киран не был бесчувственным. Он просто… Киран. По факту ему двадцать шесть, а по уму на десять лет меньше. Если не считать совместное владение уличным кафе с мужем нашей мамы, то ему вообще чужда ответственность. И все же его слова ранили.

– Би Джей не делал мне предложение. – Я прокашлялась. – Но я выхожу замуж.

– Что-то я запутался. Может, пояснишь? – Он открыл бутылку Irn-Bru.

– Я выхожу за другого, – я облизала губы, переведя взгляд на здание из красного кирпича, – чтобы остаться в Штатах.

– Господи, Даффи. – Киран поперхнулся напитком. – За кого?

– За реального мужчину.

– Что ж, это сужает список вариантов! – прогремел он. – Кто он? Когда? Как? Мы его знаем? Он друг Би Джея?

– Какая разница? Все равно это не по-настоящему. – Я старалась говорить уверенно. – Похоже, он надежный парень. Очень… – Старый. Суматошный. – Зрелый. Активный. И честно говоря, сомневаюсь, что буду часто с ним видеться. Он фотограф в журнале о природе.

– А что Би Джей об этом думает? – Киран, казалось, то ли забавляется, то ли озадачен. Если я была пробивной, то он увальнем. Его всегда изумляли мои выходки.

– У нас с Би Джеем перерыв, – сообщила я брату, гордясь тем, что голос не дрогнул. – Он поедет в Катманду волонтером в монастырь.

Киран так вытаращил глаза, что они стали похожи на барабан стиральной машины.

– У кого-то выдались интересные сорок восемь часов.

Это правда. Я не могла дождаться субботы. Мне нужно было уткнуться лицом в подушку и проплакать до утра понедельника.

– Как думаешь, мама с Тимом меня прибьют? – Тим был маминым мужем. А вообще, отнюдь не только им. Он мне как отец.

– Прибьют? – Киран, задумавшись, провел костяшками по щетине. – По-моему, это слишком радикально. Но, может, вычеркнут из завещания.

– Ну тогда не говори им!

– Мой рот на замке. – Он изобразил, будто застегивает рот и выбрасывает воображаемый ключ через плечо. – Сама-то когда им скажешь?

– Думаю… никогда? – Я поморщилась. – Все равно брак ненастоящий. Я могла бы тянуть время, пока не получу грин-карту, а потом сделать вид, будто ничего и не было.

– Ну не знаю, брак – дело заметное, разве нет? – Киран выпятил нижнюю губу. – Как пластическая операция. Или смерть.

– Не этот. – Я открыла входную дверь и пошла к своей квартире. – Этот брак будет как тампон.

– Кровавый и неудобный?

Я наморщила нос.

– Никто никогда о нем не узнает.

– Плохой пример. Я всегда знал, когда у тебя месячные, – бодро сообщил Киран. – Ты психовала, превращалась в демона, и в доме невозможно было уберечь ни одну плитку Cadbury.

– Вот увидишь. – Я пропустила его слова мимо ушей. – Будет сущая ерунда.

На самом деле, это вовсе не ерунда. Хотя, возможно, и без нее не обошлось.

Ведь в моей квартире проходила настоящая вечеринка.

Причем вонючая. Как только я открыла дверь, меня атаковали всевозможные запахи. И ни один из них не напоминал аромат свечи от Jo Malone London, за которую я отдала сотню баксов.

А еще две женщины стояли в очереди в мой туалет (и кто же его занимал?), двое мужчин в костюмах сидели на диване, а в кресле устроилась собака (причем даже не крошечная дорогущей породы. Я про настоящего тридцатикилограммового зверя, который к тому же выглядел весьма старым и слепым). А на журнальном столике и кухонном столе была разложена недоеденная пицца.

Я бросила свою сумку от Chanel на пол, и ее цепочка тихо звякнула возле моих ног.

Из туалета выскочил маленький раздетый ниже пояса ребенок с игрушечным драконом в руке.

– У меня получилось, папочка! Я покакал в настоящий унитаз, и все сам!

– Вообще-то, полу и стенам тоже досталось, – уточнила одна из женщин, поспешившая в ванную с влажными салфетками. – Пойду уберу.

Ее златокудрая подруга помчалась за малышом, крича:

– Луи, иди сюда. Нет, нет. Ни в коем случае не садись на диван, пока я тебя не помою.

Меня сразит три сердечных приступа подряд, а потом и нервный срыв.

– Луи! – Риггс подхватил ребенка набегу, словно щенка, и подбросил в воздух. Чуть не задел потолок. – И унитаз, и стены, и пол? Вот это талант, мой друг. Давай отпразднуем чем-нибудь вкусненьким. Мороженым?

– Дигно хочет печенья! – Луи выставил вверх маленькую игрушку, которую держал в кулаке, чуть не выколов Риггсу глаз своим драконом.

– А давай так: с этого момента я буду запасать в холодильнике всю твою любимую вредную еду?

– Эй, Риггс, можешь сделать попкорн? – спросил один из мужчин. – Хочу, чтобы было что пожевать, когда твоя будущая жена все это увидит. И на этот раз постарайся не спалить кухню. Сомневаюсь, что жилье у нее застраховано.

У меня не было вообще никакой страховки. И у меня тут не помойка. Паника и ярость вспыхнули в венах, заставляя кровь кипеть.

Поскольку никто не отреагировал на мое присутствие – да и в принципе его не заметил, – я прошла в гостиную и скрестила руки на груди. Вонь из просто неприятной превратилась в смрад горящего мусорного бака. Они тут что, скунсов варят? Что это за запах?

– Ой! – Блондинка забрала маленького Луи из рук Риггса. – Милый, можешь вывести Брискет на прогулку и проверить, не нужно ли ей в туалет? Кажется, она опять пускает газы. Бедняжка. – Она остановилась по пути в ванную, чтобы погладить собаку, лежавшую на моем винтажном кресле. – Нелегко, когда тебе уже семнадцать, да, девочка?

– А еще нелегко быть женатым на женщине, которая всегда забирает самую старую, самую больную собаку в приюте. – Темноволосый мужчина встал и ловко надел на собаку шлейку. Он был из тех, кто источал богатство самим своим существованием. Какой-то непоколебимой уверенностью и беспощадным видом. Он нежно поцеловал блондинку в лоб на пути к выходу.

Высокий, Темноволосый и, Вероятнее Всего, Миллиардер прошел мимо с собакой, одарив меня циничной улыбкой. Его взгляд был бесстрастным, напрочь лишенным теплоты или эмоций.

– Видимо, ты та несчастная девушка. Мои соболезнования. – Он приподнял воображаемую шляпу.

Тогда-то все дружно поняли, что я здесь, и началась суматоха.

Я пыталась не беспокоиться из-за того, что выгляжу, как мокрый носок. В конце концов, ведь плевать, что они обо мне подумают?

– Ты, должно быть, Даффи. – Мужчина, сидевший рядом с Риггсом, встал и протянул руку. – Я Кристиан. Поздравляю.

– С чем? – вежливо поинтересовалась я, пожав ее.

Кристиан издал довольный смешок и указал на меня большим пальцем.

– Она мне нравится.

– О боже, она здесь? – Темноволосая женщина вышла из моей ванной с опустевшей упаковкой влажных салфеток. Она выглядела эффектно в Valentino этого сезона, и я задумалась, где же Риггс нашел таких модных друзей.

– Привет, я Арья, жена Кристиана. Наслышана о тебе. Спасибо, что избавила нас от него.

Арья потянулась пожать мне руку. Я машинально ответила на жест.

Да почему вообще все эти люди говорили так, будто мы настоящая пара? И откуда она могла обо мне слышать? Мы с Риггсом совсем не знали друг друга.

– Я бы сказала, что рада помочь, но что-то сама в этом сомневаюсь. – Я в потрясении огляделась по сторонам.

Блондинка вернулась с гораздо более чистым Луи на руках.

– Привет, я Уинни. Жена Арсена.

Кто такой Арсен? Я не ошиблась квартирой?

Она поставила малыша (теперь уже одетого) на пол и обняла меня. Я застыла в ее объятиях, ошарашенная добрыми намерениями и комплиментами. Эти люди должны уйти. Мне еще нужно принять душ, нарядиться, предаться истерическим рыданиям, сделать новый макияж и отвезти Би Джея в аэропорт.

– Риггс? – обратилась я с натянутой улыбкой. – Можно переговорить с тобой наедине?

– Конечно, если мы найдем, где уединиться в этой коморке. – Он вскинул брови, будто говоря: «У меня неприятности» – (чем заработал несколько смешков) и неспешно подошел ко мне. Я удалилась в свою спальню. Он закрыл за собой дверь, а потом прислонился к ней. Когда я повернулась к нему лицом, сила его красоты вновь сразила меня, как грузовой поезд.

Я напомнила себе, что он испорченный человек с сомнительными моральными принципами. И вообще, он отвратительно привлекателен. Просто до омерзения. Я не сомневалась, что невозможно так выглядеть и при этом не быть профессиональным мерзавцем. А им он и был. Он крутил интрижку с замужней женщиной.

Уверившись, что основательно настроила себя против него, я решила затеять ссору.

– Да как ты смеешь? – вспыхнула я.

Риггс озадаченно на меня посмотрел.

– Как я смею?..

– Устраивать вечеринку в моей квартире!

– Это не вечеринка. Просто встреча старых друзей. К тому же ты сама сказала: Mi casa es tu casa[11], малыш. – Он со смешком взъерошил мои волосы, будто я очаровательный щенок.

– Я никогда этого не говорила! – Я затрясла кулаками перед его лицом, сходя с ума от злости. – Mi casa никогда не станет tu casa. У tu вообще нет casa. Потому мы и оказались в этой неприятной ситуации. Я лишь сказала, что ты можешь бесплатно переночевать у меня на диване. Эта квартира не предназначена для развлечений.

Его губы тронула недоверчивая улыбка. На щеках показались выраженные ямочки. Господи, смотреть на него – то еще удовольствие. Он как настоящий десерт. Может… пятиярусный торт? Да, это похоже на правду.

Я не узнавала саму себя в том влечении, которое к нему испытывала. Перестала быть той одержимой амбициозной девушкой, которая добилась полной стипендии в Кембридже, чтобы купить себе билет в один конец из бедности в виде карьерных возможностей и шанса заполучить богатого мужа.

С Риггсом я становилась другой. Импульсивной. Эмоциональной… и, откровенно говоря, ненормальной.

– Почему нет? Не волнуйся, я проверил, что мешки для трупов надежно спрятаны за замороженным мясом в морозилке.

– Квартира слишком маленькая! – Я топнула ногой. Я никогда себе такого не позволяла с Би Джеем. Так неприлично.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк. – Риггс развел руками. – Где мечты велики, а недвижимость ничтожно мала.

– Я слишком чистоплотна, чтобы принимать компанию, – захныкала я. Еще кое-что непривычное.

– Чистоплотность – это черта характера, а не достоинство. Я избавляю тебя от дурных привычек. Поблагодаришь потом.

– И все же она моя! – вскричала я, готовая его задушить. – Скажи им, чтобы отчаливали. Мне нужно в душ.

– Зачем? По-моему, ты уже и так мокренькая.

– Вот дурак! – Я толкнула его в грудь. Что ж, это оказалось ошибкой. У него были изумительные грудные мышцы. Я даже почувствовала бороздки между ними. А еще не смогла сдвинуть его ни на сантиметр. – Мне нужно отвезти Би Джея в аэропорт.

– Жаль. Мои друзья правда хотели с тобой познакомиться. – Казалось, он говорил искренне, что здорово меня поразило.

– Кстати, об этом… – Я нахмурилась. – Почему они ведут себя так, будто все по-настоящему?

Он запрокинул голову и рассмеялся.

– Наверное, чтобы меня позлить. Я последний уцелел, понимаешь ли.

– Тогда почему ты этого не делаешь?

– Не злюсь? – Риггс как-то странно на меня посмотрел, будто ответ и так очевиден. – Дать кому-то эмоциональную реакцию, на которую он рассчитывает, значит, проиграть, а я не неудачник. Иди в душ, Поппинс. Я их выгоню. Не волнуйся.

Удивительно, но от этого я почувствовала себя настоящей мерзавкой. Я ожидала, что он станет возражать, оскорблять меня, скажет, что я вредная и чопорная.

– Ладно, но, когда выйду из душа, мы составим памятку о правилах поведения в доме. Ламинированную. – Я пригрозила ему пальцем.

– С тобой всегда весело. – Он опустил взгляд на мое декольте и расплылся в широкой хищной ухмылке. – Люблю, когда ты говоришь мне непристойности, женушка.

* * *

Полчаса спустя я почувствовала себя немного лучше, как только надела чистую сухую одежду после холодного освежающего душа. Когда я вышла из ванной, в квартире было в целом прибрано, но все еще пахло потной зараженной промежностью. Риггс в неизменно хорошем настроении насвистывал себе под нос, собирая коробки из-под пиццы в мусорный пакет.

Он остановился и стал смотреть, как я обуваю сандалии от Louboutin. Я украдкой глянула на его лицо. Не сдержалась. Все равно что снова провести языком по язве во рту, хоть и знаешь, что будет больно. Он приподнял брови, дружелюбно улыбаясь.

– На что-то глаз положила?

– Ой, сгинь.

– Я скоро на тебе женюсь. По-моему, это почти то же самое.

Я вспыхнула и поспешила сменить тему.

– Думаю, первое правило должно быть таким: никаких животных. – Я встала и подошла к своему ноутбуку.

– Твой домовладелец запрещает?

– Не спрашивала. – Я принялась печатать. – Но это не важно. Квартира слишком маленькая, а животные пачкают. И ужасно обходятся с тканями.

– И прекрасно – с душой, – возразил он, но едва я бросила на него хмурый взгляд, поднял ладони. – Ладно. Души не так уж и важны. Никаких животных. Я все равно всегда в разъездах. Будет несправедливо по отношению к ним.

– Второе правило: не приводить домой любовников, – продолжила я. Знала, что без проблем выполню этот пункт. У меня не было сексуальной жизни ни до Би Джея, ни во время отношений с ним, и, предположительно, не будет после. Риггс, напротив, был милым общительным созданием. Красивым и дружелюбным. Готова поспорить, что он постоянно спал с кучей женщин. Я не желала встречаться ни с одной из них за утренним кофе, пока собиралась на работу.

– Оно распространяется на обоих? – Риггс вскинул бровь.

– Конечно! – фыркнула я. – Я справедливая.

– Правда? – Он завязал мусорный пакет на два узла и отнес его к двери.

– Очень справедливая, – подтвердила я, кивнув.

– Тогда у меня тоже есть правило.

– Какое?

– Не больше трех правил. – Он одарил меня ленивой сексуальной ухмылкой поверх плеча. Той самой, которая, как я подозревала, побуждала женщин предложить ему свою почку. – И все.

– Почему? – спросила я, опешив.

– Потому что тебе сейчас нужно как можно меньше правил и как можно больше веселья. Ты полгода будешь одинока. Поживи немного.

Я прижала пальцы к запястью и сделала вид, будто замеряю пульс.

– Жаль тебя разочаровывать, но с моими жизненными показателями все в порядке. – А потом вспомнив, что ради меня он совершает федеральное преступление, вздохнула. – Ладно. Еще одно правило. Но ты принимаешь второе, верно? Не приводи в мою квартиру долбаных женщин.

Риггс удержал мой взгляд.

– Даю слово, что долбаными они не будут.

– Риггс!

– Ладно. Их вообще не будет.

Уф. Значит, у меня осталось еще одно правило. Я чувствовала себя бедным ребенком в кондитерском магазине. Как мне выбрать?

Я покосилась на телефон. Мне выходить через десять минут, если хочу успеть к Би Джею.

Думай, Даффи, думай.

А потом… эврика! Нагрянул творческий порыв. Пальцы запорхали по клавиатуре.

– Ты печатаешь с каким-то слишком уж довольным видом. – Риггс со снисходительной ухмылкой прислонился плечом к стене, наблюдая за мной с высоты своего роста в два с лишним метра или сколько в нем. – Что там?

– Никакого сближения с супругом. – Я нажала на кнопку печати и стала слушать, как принтер, стоящий на комоде, выдает лист со списком правил дома. – Это значит, что ты ни в коем случае не можешь пытаться со мной заигрывать, флиртовать или меня соблазнять. Я с тобой тоже, разумеется, – сказала я после небольшой паузы, понимая, как глупо предполагать, будто я могу понравиться этому ожившему Адонису.

– Я постараюсь, но должен сказать, что здесь все просто источает секс. – Он указал на мои декоративные подушки, расставленные повсюду ароматические свечи и свежие цветы на журнальном столике.

Закатив глаза, я встала и забрала лист из принтера. На всякий случай заламинирую его дважды.

– И еще кое-что.

– Добей меня.

Не искушай меня.

Я неспешно запечатала список, а затем приклеила его на холодильник, чтобы Риггс точно его не упустил.

– Это не правило, а пожелание. Живя под этой крышей, ты начнешь есть овощи. Ты уже не так молод. Нельзя вечно есть пиццу и печенье. В холодильнике есть овощная запеканка. Я рассчитываю, что к моему возвращению от нее ничего не останется.

– Это значит, я могу выбросить ее прямо в помойку?

– Если под помойкой ты подразумеваешь свое нутро, то да.

– Хорошо, мам.

Мы оба встали перед холодильником, изучая наш список.

Правила дома:

Не заводить животных

Не приводить любовников

Не сближаться с супругом

А вот это, как по мне, уже похоже на хороший брак.