– Не могу поверить, что мы прощаемся. – Би Джей отстегнул ремень безопасности в допотопной «Тойоте Камри» моего соседа Чарли. Тот одолжил ее мне, хотя я знала, что он думал. Би Джею не нужно, чтобы его подвозили. Ему нужно всколыхнуть меня в последний раз, чтобы убедиться, что я искренне и беззаветно ему принадлежу. Мы припарковались возле терминала аэропорта имени Джона Кеннеди. Стояла все такая же невыносимая жара, если не хуже, потому что все: бетон, деревья, улицы – постоянно было горячим.

– Я тоже, – отрешенно ответила я. На мне было серое клетчатое платье от Donna Karan, минимум макияжа, а волосы убраны наверх, – все, как нравилось Би Джею. Вот бы набраться смелости и сказать ему, что в его отсутствие я выхожу за другого.

– Итак. Мы договорились: никаких писем, звонков, никакой связи до моего возвращения, так, детка? – Он состроил умоляющее выражение лица. Его затея, не моя. Якобы, чтобы у нас было время порефлексировать или вроде того. Гордость не позволит мне сказать, что я хочу поддерживать связь. Впрочем, это не важно. Би Джей сказал, что у него не будет доступа к телефону, если только он не поедет из монастыря в интернет-кафе в Катманду, что намерен делать нечасто.

– Так. – Я натянуто улыбнулась. – Я начинаю детоксикацию своей личной жизни, в результате которой сброшу семьдесят семь килограммов в лице своего парня.

– Семьдесят шесть. Я все еще теряю вес после июньского похудения на соках. – Би Джей посмеялся. – Я буду очень по тебе скучать. – Прижался губами к моей щеке. – Просто сердце разрывается.

Так не уезжай.

Останься.

Сделай мне предложение, чтобы я хотя бы смогла получить визу невесты.

Точно. К слову, об этом.

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что такое, детка? – проворковал Би Джей, и я начала беспокоиться, что он обращался со мной, как со слепой, старой, полуживой собакой Уинни.

Я прокашлялась. Будь что будет.

– Поскольку у меня поджимает время, и к концу месяца истекает срок действия визы, я решила…

– Охренеть! – перебил Би Джей. Опять. На этот раз он открыл пассажирскую дверцу. – Смотри, кто это, Даффи! Кейн! Кейн из Кембриджа. Я думал, он живет в Бристоле? Интересно, что он делает в Нью-Йорке.

Я закрыла рот. Даже не помнила никакого Кейна. Да и не хотела.

– Би Джей, подожди…

– Думаешь, он теперь работает в городе? Надо с ним встретиться. Позвоню ему, как пройду досмотр, ладно? Спасибо, что подвезла. – Он наклонился, чтобы быстро меня чмокнуть, обхватив щеки ладонями и прижавшись лбом к моему лбу. – Люблю тебя бесконечно. Мы справимся. Целую.

Я сидела в машине и смотрела, как Би Джей достает из багажника чемодан и спешит к мужчине, в котором теперь смутно узнала члена команды гребцов. Он повернулся к Би Джею в приятном удивлении. Я сжала руль мертвой хваткой и сказала себе, что поступаю неразумно. Би Джей не мог знать о том, что я хотела ему сказать. А я едва ли проявила твердость, так ведь? К тому же разве это важно? Если я хочу выйти за богача, нужно умерить свое отчаяние.

Я прижалась лбом к рулю, набирая полные легкие воздуха.

И только несколько минут спустя поняла, что заснула за рулем, к счастью, не во время движения. В мое окно постучал полицейский. Я, поморщившись, опустила стекло.

– Мэм. – Он положил руку себе на талию, многозначительно на меня глядя.

Господи, мне сегодня не дадут покоя. Мэм? Очевидно же, что я «мисс».

– Здравствуйте! – Я вежливо улыбнулась. – Я сделала что-то не так, офицер?

– Вы? Нет. А вот ваш лоб сигналил тридцать секунд подряд.

Блин.

– Вы в нетрезвом состоянии? – Он поправил ремень на животе.

– Ха. Если бы. – Шутка вышла не такой удачной, как я думала, поскольку выражение его лица осталось невозмутимым. – Извините. В моей голове звучало смешнее. Я только что подвезла своего парня. Он улетает на шесть месяцев. А я здорово из-за этого расстроена. Понимаете, сон мне сейчас не светит, так что…

Офицер выставил ладонь.

– Я спросил, выпивали ли вы, а не просил рассказывать историю вашей жизни.

– Точно. Да. Нет, я совершенно трезва. – Но исправлю ситуацию, как только вернусь домой.

– Поезжайте осторожно, сразу домой.

Ему не пришлось просить дважды. Там меня ждала полупустая бутылка дешевой текилы.

* * *

Когда я вернулась в квартиру, то обнаружила голову будущего мужа в раковине, полной воды и льда. Стоит уточнить, что голова была полностью прикреплена к его телу. Отчего вся сцена выглядела менее кровавой, чем могла бы, но все же довольно странной.

– Прошу, скажи, что это не какой-то сектантский обряд, – пробормотала я, ввалившись внутрь. Риггс запрокинул голову и стряхнул воду, как собака. – Черт.

Его лицо приобрело цвет, как у куска льда. И все равно он был ужасно красив.

– Господи, Риггс! – Я, не раздумывая, бросилась в ванную, схватила свой халат и обернула вокруг его головы. Пусть Риггс морально развращен, но все же он мой билет для получения грин-карты. Он нужен мне живым. – О чем ты думал?

– О том, что ты перекрыла мне кислород, обмотав этой штуковиной. Как все прошло? – Он стряхнул халат и позволил мне отвести его к дивану, где я накрыла его огромное тело пуховым одеялом.

– Блестяще. Потрясающе успешно. – Я села рядом, подоткнув одеяло с обеих сторон за спиной, будто делала из него буррито. – Зачем ты сунул голову в ледяную воду? Мог заработать переохлаждение.

Риггс откинулся на спинку дивана, надавив пальцами на глазницы.

– Голова болит.

– И первым делом ты пошел не за обезболивающим, а в морозилку?

– Этой хитрости меня научил один греческий врач. – Он сбросил одеяло. Под хенли[12] проступали очертания его пресса. – У меня часто бывают мигрени.

– Ну, а одна английская журналистка советует таблетку болеутоляющего. – Я встала и пошла на кухню за бутылкой воды. – Мой особый рецепт – три таблетки.

Я подала все это Риггсу. Он поднял таблетки в руке в одобрительном жесте и быстро их проглотил.

– Мои комплименты шеф-повару.

– Пей больше воды, – велела я.

– Да, мам.

Риггс часто так говорил. Про маму. Это послужило мне намеком, что пора пойти в спальню и поплакать в подушку, обнимая бутылку текилы, о которой мечтала всю обратную дорогу, но я решила остаться в гостиной. Не хотела сейчас быть наедине со своими мыслями. И конечно же, он спросит меня о Брендане.

Риггс не разочаровал.

– Итак, раз Сосунок уехал, то вы теперь расстались?

– Его зовут Би Джей, – ответила я с презрением, будто сам его вопрос был настырным и навязчивым. – И, как я уже говорила, у нас просто перерыв.

– Очень долгий перерыв.

– Время – относительное понятие.

– Как и родственники, которые высасывают его, как паразиты, – парировал он.

– Паразиты тоже порой могут быть родственниками, – выдавила я, играя в его глупую игру в слова.

– Но паразитирующие родственники – нет уж, увольте, – ухмыльнулся Риггс.

– Ладно, ты победил, это я вряд ли переплюну.

Мы уставились друг на друга, а потом разразились истерическим смехом. Признаться, я уверена, что смеялась от усталости, переизбытка эмоций перед предстоящим замужеством, из-за сбежавшего парня и непростой ситуации с трудоустройством.

– В Непале хорошо? – со вздохом спросила я. – Как думаешь, он приятно проведет там время? – Я хотела услышать отрицательный ответ. Хотела, чтобы Риггс сказал, что в Непале будет ужасно и что Би Джей примчится обратно домой, не успев даже оправиться от смены часовых поясов.

– Там очень красиво. – Риггсу хватило такта ответить мне печальной улыбкой. – Удивительная культура, отличная еда, богатая история и одни из лучших видов, какие я только наблюдал.

Должно быть, он заметил унылое выражение моего лица, потому что добавил:

– И я сомневаюсь, что Сосунок способен что-то из этого оценить, поэтому не стал бы слишком беспокоиться по этому поводу. Ему не понравится, что там нет «Старбакса».

Я издала смешок.

– А он ведь говорил, что его любимый город – Вегас.

Риггс поперхнулся.

– Вегас вообще не город. А бесконечная главная улица, полная пьяниц и желающих подзаработать.

Мы просидели так еще десять минут, разговаривая о Вегасе, городах и направлениях для путешествий, пока я не почувствовала, что мне стало лучше. Что мне по силам остаться одной в своей комнате.

– Ну, доброй ночи, – наконец сказала я.

Риггс улыбнулся. Он всегда улыбался.

– Спокойной ночи, Поппинс.