Вечер, когда Киран наконец-то уговорил меня посмотреть «Проклятый Юнайтед», выдался самым дождливым в году.

По такому случаю я надела свою суперпушистую и нелепую пижаму. Ту, которую еще подростком засунула в дальний угол шкафа, когда решила, что хочу стать холодной женщиной, но так и не смогла заставить себя ее выбросить. Эта пижама была моим первым рождественским подарком от Тима и занимала особое место моем в сердце, потому что, к тому же, оказалась одним из первых «настоящих» подарков, которые я получила с тех пор, как нас бросил мой родной отец. До тех пор мне дарили либо завернутые в подарочную упаковку предметы, которые уже были у нас дома, либо вещи, которые нам отдали соседи.

На пижамных штанах красовались десятки копий фотографии, на которой я смеюсь. Сделанный на заказ костюм должен был меня порадовать, но в подростковые годы заставлял сгорать от стыда. Пижама была поразительно уродливой, но я часто носила ее с тех пор, как вернулась в Англию несколько недель назад. Она напоминала прежнюю меня. Ту, что расцвела, когда Тим впервые повел ее в «Нандо», и нисколько не стыдилась оттого, как сильно ее покорил этот скромный жест. Мне не хватало ее. Очень. Но я начала восстанавливать с ней связь. Вернулся мой южный лондонский акцент. Я стала проявлять больше интереса к искусству и творчеству, чем к брендам и туфлям. Перестала ходить в дорогой фитнес-клуб – все равно мне там никогда особо не нравилось. Сиденье велотренажера ужасно натирало интимные места. И теперь в качестве физической нагрузки я ходила пешком, а еще смотрела с мамой старые фитнес-тренировки на DVD, будто последних двух десятилетий не было и в помине.

– Не могу поверить, что мне пришлось почти месяц уговаривать тебя посмотреть этот шедевр. – Киран сунул в свою пасть малиновое песочное печенье.

– А я не могу поверить, что ты меня уговорил, и точка. – Я закатила глаза, потягивая диетическую колу, оставшуюся после нашего питательного ужина из «Макдоналдса». – Он о футболе, в нем почти нет подтянутых мужчин, и он о футболе.

– Ты это уже говорила. – Киран поерзал на диване в нашей гостиной.

– Мало. – Я серьезно покачала головой. – Всегда мало.

Через пятнадцать минут от начала фильма меня охватило раздражение.

– В нем даже действие происходит не в нашу эпоху! – Я махнула на телевизор. – В семидесятых вообще не было ничего хорошего, кроме пончо. Мне не хватает пончо.

– Семидесятые – это все еще твоя эпоха, бестолочь, – рассмеялся Киран.

Я лягнула его с другого конца дивана, и он лягнул меня в ответ. Развеселившись, я сделала еще глоток колы. Возвращение домой вызывало странные ощущения, но казалось правильным. Я сразу встроилась в жизнь своей семьи, как кусочек паззла, который они долго ждали, чтобы собрать картинку воедино.

По утрам я работала в закусочной с Тимом и Кираном, и это было прекрасно. Свежий воздух возле Темзы согревал легкие. Разговоры с туристами и вид счастливых людей поднимали мне настроение. Я больше не просиживала в напряженной студии или душном офисе. Потом я обычно уходила с работы и гуляла по городу, делая снимки. Зданий. Людей. Деревьев. Темзы. Я хотела показать их все своему мужу, но даже если их никто больше не увидит, я все равно ими гордилась.

По вечерам я ужинала с семьей. Ела настоящий ужин с углеводами и бокалом вина. Иногда ходила в паб с Кираном. Смотрела шоу по кабельному с мамой. Играла в карты с Тимом. Чем больше времени проводила с семьей, тем труднее мне было вспомнить, что же такого ужасного я нашла в своей жизни до Манхэттена. В эту пору единственное, чего мне не хватало из тех краев, так это Риггса.

Риггса, который так и не связался со мной. С каждым днем, который проходил без весточки от него, я ожидала, что моя жалкая надежда на то, что он найдет меня, испарится. Но этого так и не произошло. Каждое утро я просыпалась с вновь нахлынувшей тоской.

Я все еще чувствовала себя так же, как в тот день, когда села на самолет до Лондона. Будто он вырвал мое сердце из груди и пожирал его, как гранат, пока кровь сочилась по его мускулистому предплечью. Иронично, что я всегда хотела променять любовь на комфорт, но обретя любовь, меньше всего думала о комфорте.

– Даффи? Даффи! – Киран толкнул меня под ребра с другого конца дивана. Наверное, я отключилась. Да и кто может меня винить? Я бы предпочла смотреть, как сохнет краска.

– Да что, черт подери? – Я резко повернула голову к брату.

– Во-первых, рад слышать, что вернулся твой настоящий акцент. – Он повилял бровями. – А, во-вторых, кто-то пришел. Иди открой.

– Сам открой, – разозлилась я. – На улице льет как из ведра, а я нежный цветочек.

– Я заказал нам ужин. – Киран ткнул себя пальцем в грудь. – А ты в лучшем случае – надоедливый сорняк. Твоя очередь поднять зад с дивана.

– Может, там убийца, – колко заметила я, скрестив руки на груди. – У тебя больше шансов его спугнуть с твоей комплекцией и силой.

– Его? – Киран вскинул брови до самой линии роста волос. – Значит, теперь мы исходим из допущения, что все убийцы – мужчины? Я отвергаю это утверждение.

– Восемьдесят пять процентов серийных убийц – мужчины, причем восемьдесят два из них – белые, – возразила я, косо на него глядя. – А значит, я могу сейчас столкнуться с одним из них. Мне стоит волноваться?

Киран смерил меня взглядом, бросив в меня печенье.

– Открывай дверь, всезнайка.

– Тьфу, ладно.

Я скинула плед и потопала к двери. Мама с Тимом смотрели наверху «Эпоху невинности» для своего книжного клуба (по словам Тима, в книге «так много страниц, что и не сосчитать»). К тому же у них были ключи от собственного дома, поэтому меня смутило, что кто-то решил заглянуть к нам так поздно, да еще и в такую погоду.

Может, это и правда маньяк. Если так, надеюсь, что его отпугнет моя пижама.

Я со вздохом открыла дверь, ожидая увидеть волонтера, собирающего пожертвования.

– Здравствуйте. Дайте я только возьму сум…

Оставшаяся часть слова так и застряла в горле.

Передо мной стоял Риггс. Высокий, красивый, суровый Риггс. Его мягкие светлые волосы намокли от дождя и обрамляли лицо. Во взгляде таилось столько эмоций, что я даже не могла их разобрать.

И… он надел костюм. Причем настоящий. С пиджаком, галстуком-бабочкой и всем прочим. Впервые в жизни мой муж был похож на жениха.

Я никогда не видела его в таком парадном виде. И такого… промокшего. Сердце пропустило три удара, а потом попыталось вырваться из грудной клетки и броситься в его объятия.

Риггс здесь. Риггс прилетел в Лондон, чтобы увидеться со мной. Риггс, мой муж. И… на мне самая отвратительная одежда, какую только видел свет, слава Тиму.

Сперва я не поверила собственным глазам. Это явно галлюцинация. Очередной этап снижения когнитивных способностей, начавшийся с тех пор, как я стала есть фастфуд и пить газировку. Я потянулась ущипнуть себя за руку, но тут же пожалела об этом, едва оставила себе синяк.

– Ай, Даффи, ну ты и дура.

– Эй, не смей так говорить о моей жене. – Риггс нахмурился.

Боже. Мой.

Серьезно, что происходит?

Не в состоянии произнести ни слова от потрясения, я просто смотрела на него, изо всех сил вцепившись в дверную ручку.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. Первые несколько мгновений он просто смотрел на меня с упоением, как и я на него. Изучая человека, который некогда жил со мной под одной крышей, а теперь стоял на пороге.

– Я принес вафли. – Риггс поднял пластмассовый контейнер, а потом протянул его мне. Пластик запотел от пышной, горячей выпечки. Я взяла его и прижала к себе, зная, что моим трясущимся рукам нельзя доверять.

– С-с-спасибо?..

Я должна что-то сказать. Он должен что-то сказать. Кто-то явно должен начать этот разговор. Наш официальный разговор о расставании? Разговор на тему «давай сойдемся снова»? А мы вообще были по-настоящему вместе? У меня шла кругом голова.

– Как ты испек вафли? – выпалила я. – Ты… тут не живешь.

Серьезно? Это для тебя сейчас самое важное?

– Снял жилье на Airbnb. – Риггс выглядел очень напряженным, будто приготовление этих вафель стало для него самой важной задачей на свете. – Кстати, они еще горячие.

Горячие. Оттого в груди стало приятно и тепло.

– Вот почему мне потребовалась пара дней, чтобы сюда приехать, после возвращения со Шри-Ланки, – объяснил он, все еще будто бы удивленный оттого, что оказался у меня на пороге. – Х-м-м-м… это пижама, усыпанная маленькими изображениями твоего лица?

– Боюсь, что так. – Я со вздохом опустила взгляд. – А вообще, я даже в ужасе, потому что не ждала гостей.

Особенно тех, кого считаю любовью своей жизни.

– Дафф? – прокричал Киран из гостиной. – Ну что, там серийный убийца? Он доделал свое дело? И ладно, нам же больше еды достанется.

– Все нормально! – Мой голос прозвучал пронзительно. Риггс так и стоял под дождем. От потрясения я забыла пригласить его в дом. – Я повалю его на пол и закатаю в ковер, а потом вызову полицию.

– Прекрасно. Дай знать, если понадобится помощь. – Я услышала, как Киран жует что-то хрустящее. Мой взгляд снова устремился к Риггсу.

– Я не вовремя? – спросил он.

– Что? – ахнула я. – Нет, нет, нет. Мы тут смотрим дурацкий фильм про футбол, в котором все полностью одеты. И не абы во что, а в ужасную одежду семидесятых.

Риггс издал свой фирменный смешок, означавший «ты милая, когда нервничаешь».

– Так, хм, что такое? – спросила я после недолгого молчания. – То есть, спасибо большое за вафли, но… зачем ты приехал?

Он приехал, чтобы вручить мне подписанные документы о разводе? Я ни о чем не просила. Может, он оценил этот жест и захотел лично поблагодарить меня за то, что не оказалась вымогательницей, которой себя выставляла. Или, может, он хотел чего-то еще. Я не смела надеяться. Надежда – худшее чувство, когда рядом поджидает разочарование со своими ржавыми когтями, готовое выдавить из тебя душу.

– Зачем я приехал? – Риггс резко выдохнул, будто этот вопрос только сейчас пришел ему в голову. Капли дождя повисли на кончиках его ресниц, и он стал похож на прекрасное видение. Нечто поистине необыкновенное. – Я приехал, потому что думал о тебе каждый день, каждый час, каждую минуту и каждую секунду, пока был на Шри-Ланке.

Казалось, у меня внутри костяшки домино, которые падали друг на друга с нарастающей скоростью.

– Я приехал, потому что хочу от тебя все то, что ты когда-либо предлагала Сосунку. Каждый поцелуй, каждую ссору, детей, все. Кажется, я уже довольно давно всего этого от тебя хочу. Но сказать тебе об этом означало признать поражение. Еще в очень раннем возрасте я пообещал себе, что буду безразличен. Никогда не привяжусь к человеку или к месту. Поэтому меня так ужасно расстраивало, когда я видел, как ты страдаешь по нему. – Риггс сделал прерывистый вдох. – Я приехал, ведь если бы не ты, я бы никогда не познакомился с Чарли, и оглядываясь назад, понимаю… я рад, что это случилось, пусть и знал его совсем недолго.

Глаза защипало, и я поняла, что вот-вот расплачусь.

– Я приехал, потому что ты заставила меня испытывать чувства, а это еще никогда никому не удавалось, и я буду величайшим дураком на свете, если не открою их для себя. Я приехал, потому как мне претило, что ты не притронулась к моим деньгам, ведь это доказывало, что ты вовсе не такая, какой пыталась быть – ненадежной, меркантильной, поверхностной, безжалостной. Ты девушка, которая потратила все свои сбережения на бедного незнакомца, который не мог купить себе билет в метро, потому что ей не все равно, и всегда такой будешь.

Теперь уже все мое тело сотрясалось от рыданий. Ну ладно. Все и правда произошло очень быстро.

– Я приехал, потому что не хочу разводиться. Я хочу дать нам шанс. Мне кажется, у нас получится. Но самое главное… – Он поймал мой взгляд. Казалось, его глаза полны нетерпения, тревоги и решимости. – Я приехал, потому что безумно в тебя влюблен, Дафна Бейтс. И если мне придется купить твою любовь, я и этим не погнушаюсь. Особняки, яхты, загородные клубы, дизайнерские сумки. Я дам тебе все, что захочешь. Просто будь со мной.

Дафна Бейтс.

Я выронила вафли, и мы бросились в объятия друг друга, словно идеальный шторм. Дождь хлестал меня по голове, по спине и рукам, пока я обнимала его, обхватив ногами за талию. Риггс тотчас нашел мои губы, а я запрокинула голову и страстно и грубо его поцеловала, чувствуя, как он сжимает пальцами мои волосы, удерживая меня на месте и проникая языком в мой рот.

Я застонала, когда он провел губами вдоль шеи. Его лицо было холодным, но поцелуи обжигали сильнее палящего солнца. Он впился пальцами в нежную кожу моих ягодиц и прижал к себе, давая понять, что я возбуждаю его даже в этой дурацкой пижаме.

– Дафф! Тебе уже удалось замотать нашего маньяка в ковер? – Голос Кирана пронзил наш маленький мирок. Риггс застонал мне в плечо. Я все еще чувствовала, как в меня упирается его достоинство, и мысленно прокляла брата, когда мой муж отстранился и аккуратно поставил меня на землю.

По тону Кирана я поняла: он знал, что на пороге Риггс и теперь просто издевался.

– Да, – простонала я, закатив глаза, и потянула Риггса в дом, где тепло и сухо. – Полиция уже едет.

– Отличненько. Сообщи, когда прибудут, я поставлю чайник.

Мы с Риггсом снова переглянулись. Вода капала с него на ковер, и я не сомневалась, что мама прибьет нас, когда узнает.

– Мы можем перенести наш разговор на кухню? – спросила я.

– Там ты и скажешь мне, что оставила все в прошлом и не заинтересована в том, чтобы дать нам шанс? – Его лицо приобрело настороженное выражение.

– Как бы не так. – Я шлепнула его по груди. – Я схожу за вафлями. А ты иди наверх и вытрись, пока не подхватил пневмонию. У меня на тебя много планов, и ты должен быть здоров для их воплощения.

Пятнадцать минут спустя мы с Риггсом и Кираном собрались на кухне, где жадно уплетали вафли с «Нутеллой» и запивали их горячим чаем. Киран стоял, прислонившись к кухонному столу, и пальцем выковыривал остатки пасты из банки.

– Так это значит, что вы снова вместе? Шелби будет рада сходить на двойное свидание.

Я повернулась взглянуть на Риггса в поисках подтверждения, сидя у него на коленях. Он даже не посмотрел на меня.

– Организуй его. А заодно скажи всем поклонникам Даффи, чтобы перестали ломиться к ней в дверь, если не хотят, чтобы им переломали пальцы.

Киран вскинул брови.

– Постараюсь донести сообщение до прессы. И раз уж Даффи сказала, что ты мультимиллионер, значит ли это, что ты инвестируешь в нашу закусочную?

– Киран! – в ужасе одернула я.

– А ты хочешь, чтобы я инвестировал в вашу закусочную? – Риггс крепче обнял меня за талию, и я испытала трепет, осознавая, что принадлежу ему, а он мне.

– Я хочу открыть еще одно заведение в Ковент-Гарден, – сказал Киран, вообще не обратив на меня внимания. – Туристы любят Ковент-Гарден. Можем сорвать куш.

– Потому что среди сотни других пабов в Ковент-Гарден нет ни одной закусочной с жареной рыбой и картошкой фри? – хмыкнула я.

– Такой, как наша, нет, – уверенно ответил Киран.

– Я инвестирую, – беззаботно сказал Риггс. – С одним условием.

– Ответ утвердительный. – Киран выбросил пустую банку из-под «Нутеллы» в мусорное ведро. – Если только этим условием не будет страстный поцелуй с лисой, живущей у нас на заднем дворе. В этом случае ответ все равно будет утвердительный, но давайте сделаем вид, что я пытался поторговаться.

Риггс рассмеялся.

– Я бы никогда так не поступил с лисой. Но мне нужно, чтобы ты оставил нас наедине. Мы с Даффи не договорили.

– «Не договорили». – Киран пальцами изобразил кавычки. – Ну ладно. Если понадоблюсь, буду в гостиной, пытаясь мысленно отгородиться от того, что будет происходить рядом с моей любимой едой.

– Ты нам не понадобишься, – заверила я.

Киран умчался из кухни. Я повернулась взглянуть на Риггса, который хищно мне улыбнулся и просунул свою большую ладонь под мою пижаму.

Мне этого не хватало. Не важно, где мы были и что делали, этот мужчина всегда в настроении.

– Итак? – спросил он. – Что скажешь? Мы дадим нашим отношениям шанс?

– Стоит дать. – Я нежно потерлась носом о его нос, обнимая его. – Потому что я тоже в тебя влюблена, и меня совершенно не интересуют особняки, яхты и загородные клубы.

О дизайнерских сумках я умолчала. Не откажусь от пары новых сумочек Chanel. Ну знаете, как-нибудь потом.

– Рад это слышать. – Он погладил меня между ног, его голос стал хриплым.

– Что заставило тебя приехать? – спросила я. – То есть, что заставило тебя передумать?

– Я и не передумывал. Я всегда тебя хотел. – Риггс принялся лениво выводить круги между моих бедер. Невероятно возбуждающе. – Но всегда был уверен, что ты предашь меня и вернешься к Би Джею. И я не желал раскрывать свое финансовое положение, ведь не хотел, чтобы ты сошлась со мной по неправильным причинам. А вообще… – Он просунул один палец через ткань пижамы.

А-х-х-х-х. – Это ложь. Я хотел. Хотел, чтобы ты была со мной, и плевать, почему. Но меня сковывала перспектива проиграть Сосунку, пусть даже на моем счете в банке гораздо больше денег. Поэтому я убедил себя, что моногамия не для меня. Но потом увидел твое письмо, когда вернулся со Шри-Ланки, и понял, что ты не только не вернулась к Сосунку, но даже хотела дать мне развод. К твоему сведению, развод я никогда даже рассматривать не стану.

Я застонала, отчасти от его головокружительных слов, а отчасти оттого, что он сейчас вытворял большим пальцем.

– Итак, у тебя есть ко мне какие-то вопросы? – Риггс посмотрел на меня серьезным взглядом.

Как он мог ожидать, что я буду мыслить трезво, когда так близка к кульминации? Он дотронулся до меня указательным и средним пальцами, продолжая поглаживать чувствительный узелок подушечкой большого, надавливая ровно так, как нужно.

– А ты… хм, ну знаешь, пока мы были порознь?.. – У меня перехватило дыхание посреди вопроса.

Спал с другими женщинами?

Он помотал головой.

– Ни в те моменты, когда на тебя злился, и мы жили вместе. Ни после моего отъезда. Ни во время путешествий. Никогда. Я был верен тебе с того дня, как мы съехались.

– Но я чувствовала на тебе парфюм другой женщины.

– Арьи. – Его грудь содрогнулась от смешка. – Я жил у Кристиана, пока мы были в плохих отношениях. У них вся квартира пахнет лилиями.

– А Гретхен? – Мое дыхание участилось. Я была на грани.

– Гретхен? – В его голосе послышалось удивление. – Я послал ее куда подальше еще несколько месяцев назад. Она приезжала из Вашингтона, когда мы с тобой были уже женаты.

– Почему ты мне не сказал? – Мой вопрос больше походил на протяжный вздох. Напряжение между ног становилось невыносимым, и я поняла, что могу достигнуть пика в любой момент. Риггс усилил нажим, а я старалась не думать о том, что мы занимаемся этим на кухне моих родителей и кто-то из членов семьи может зайти и застукать нас.

– Не имело смысла. – Он провел языком вдоль моей челюсти. – Ты нервничала из-за поисков работы, к тому же у Гретхен не было ни малейшего шанса. С того момента, когда впервые тебя увидел, Поппинс, я был весь твой.

Я испытала сильное удовольствие, потираясь о его руку. Риггс все это время не сводил с меня глаз. Когда туман в голове рассеялся, я встала на дрожащих ногах и поспешила выпить воды. Риггс неторопливо поднялся и вымыл руки.

– И… что дальше? – напряженно выпалила я. Все еще не могла поверить в свою удачу. – Ты будешь путешествовать по миру и время от времени меня навещать?

Я невольно вспомнила о том, что мешало мне мечтать о большем с Риггсом. За ним неизменно водилась неспособность подолгу оставаться на одном месте, и я сомневалась, что он хотел меняться.

Риггс улыбнулся.

– Я подумал, что наш брак мог бы стать более традиционным. Как сказала бы моя жена, я уже не мальчик. К тому же, не так уж плохо остепениться, когда рядом та, кем ты одержим.

Мы сошлись посреди кухни моих родителей.

– В Лондоне или Нью-Йорке? – спросила я.

– Давай подбросим монетку.

Риггс достал ее из бумажника.

– Орел – Нью-Йорк, решка – Лондон, – сказал он.

Он подбросил ее, а потом перевернул на тыльной стороне ладони и прикрыл.

– Готова? – Он поднял на меня взгляд. Я кивнула.

Риггс раскрыл наше будущее место жительства.

Мы оба рассмеялись.

– Идеально. – Он поцеловал меня в лоб. – Исключительно идеально.