Работа на Шри-Ланке началась и закончилась. Бо́льшую часть времени я делал снимки массовых протестов, храмовых древних руин и размышлял, почему, черт возьми, чувствовал, будто лишился целой конечности. Я почти все время был погружен в мысли и только чудом умудрялся выполнять свою работу. Как ни странно, Эммет ко мне не лез. Может, наконец обнаружил интерес к собственному жалкому существованию.

Я часто думал о Чарли, но изредка с грустью. Предпочитал вспоминать, как он играл с детьми в Гарлеме, будто не ведал забот, хотя уже тогда знал, что его дни сочтены.

Весь перелет из аэропорта имени Бандаранаике до аэропорта Кеннеди я мысленно перечислял причины, почему мне не стоит выходить на связь со своей женой:

1. Она не связалась со мной.

2. Она занята на новой работе (да, я нашел ее рабочую страницу в сети).

3. Я не ищу серьезных отношений.

4. Она не связалась со мной.

5. Если она не притронулась к моим деньгам, это еще не значит, что не сделает этого, когда мы разведемся.

6. Она могла снова сойтись с Сосунком. И вообще, он мог прямо в эту самую минуту спать с моей женой.

7. ОНА НЕ СВЯЗАЛАСЬ СО МНОЙ, ПОЧЕМУ ЭТО, ЧЕРТ ПОДЕРИ?

Хорошие, веские причины. И все же посреди своего путешествия я решил ей написать.

Риггс:

Скоро буду в твоих краях. Выпьем?

Прозвучало вполне непринужденно. К тому же я обязан проведать ее и убедиться, что все хорошо. Я три минуты не сводил глаз с телефона, а когда она не ответила, перевернул его, чтобы не видеть экран. Я просматривал каналы с фильмами, пытаясь отвлечься. Все же есть предел тому, как основательно я мог оказаться под каблуком. Сидеть тут и тосковать по ней, пока сама она вполне могла сидеть на Сосунке, уже дурной тон.

Спустя час после того, как отправил сообщение, я снова глянул на телефон. Нет ответа. Два часа. Три. Четыре. К тому времени, когда мой самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, я уже не волновался, а был в ярости. Я обеспечил ей грин-карту, совершил ради нее мошенничество федерального масштаба и, можно сказать, передал ей половину своего состояния, а она не могла ответить даже: «Нет, спасибо, я занята»?

К черту.

Таксист, ждавший меня в аэропорту, видимо, уловил мое настроение, потому что молча подхватил мой чемодан и заговорил только, когда мы выехали из изощренного ада, коим являлся международный аэропорт имени Джона Кеннеди.

– Куда? – коротко спросил он.

Я назвал ему адрес Кристиана. В своем нынешнем состоянии я был не в настроении терпеть саркастичные ремарки Арсена. Когда водитель повернул на улицу Кристиана, я передумал.

– А знаете что? Нужно, чтобы вы отвезли меня в другое место.

Я назвал ему адрес Даффи. Американский хулиган вот-вот научит эту маленькую английскую розу хорошим манерам. Я даже не думал, что она не видела сообщение. Даффи всегда на телефоне. Всегда отвечала на сообщение не дольше пятнадцати секунд, даже посреди ночи.

И все же, когда до ее квартиры оставалось примерно пять минут пути, я начал нервничать. А вдруг она с кем-то? А если с Сосунком? Меня не прельщала перспектива попасть в тюрьму, но я ни за что на свете не смогу удержаться и хотя бы не сломать ему челюсть.

– Прибыли, – объявил водитель через пару мгновений.

Я забрал свои вещи, дал таксисту на чай и поплелся по лестнице к ее квартире, стараясь не вздрогнуть, пока проходил мимо двери Чарли. Дойдя до ее двери, позвонил дважды. Когда она не открыла, принялся колотить. Сейчас выходные, а значит, она не на работе. А поскольку речь о Даффи, я знал, что она ничем не занималась, и это заставило меня впервые задаться вопросом – не случилось ли с ней что-то?

После произошедшего с Чарли я стал довольно чувствителен к тому, что люди теряют сознание в своих домах. Не долго думая, я достал ключ, который она дала мне несколько месяцев назад и который так и не попросила вернуть.

Сунул его в замочную скважину.

А он не подошел.

Стиснув зубы, я прижался лбом к двери и сделал прерывистый вздох. Она не ответила на мое сообщение и сменила замок в квартире? Удачи ей с разводом, потому что я просто назло утащу ее в самые недра юридического ада, чтобы она никогда не смогла выйти за своего ненаглядного парня.

На самом деле это неправда, и я это знал. Я дам ей все, что она захочет, потому что ее счастливый вид превосходил все мои ограниченные ожидания. Но черт, это больно.

Я достал телефон и позвонил Кристиану.

– Привет, – сказал он сонным голосом. – Что случилось?

– Сколько мне дадут за проникновение со взломом? – огрызнулся я, обойдясь без приветствия.

– Сколько? – Он издал смешок. – Да даже насильников отправляют под домашний арест. Тюрьмы в этом штате и так переполнены. Ты не попадешь за решетку, если только не вознамерился устроить массовое убийство.

– Массовое? – Мозг атаковал мысленный образ Сосунка. – Нет. Только одного человека. Преступление на почве страсти.

– Страсти, говоришь? – Его голос прозвучал задумчиво. – За это можешь получить досрочное освобождение. Народ любит хорошую романтику.

Я пошел к лестнице, устав стоять под дверью Даффи, как идиот.

– Так ты скажешь мне, почему мы ведем этот странный разговор? – поинтересовался Кристиан.

– Даффи не открывает дверь и не отвечает на мои звонки. – Я не испытал унижения, когда сказал это. Ведь этот ублюдок и сам из кожи вон лез, чтобы завоевать свою жену после всего, что ей сделал, когда они еще встречались.

– О, кстати об этом. Тебе, пожалуй, стоит приехать сюда.

– Куда? – Я спустился по лестнице.

– Ко мне.

– Зачем? – Я распахнул дверь и принялся высматривать такси. – Тебе что-то об этом известно?

– Она оставила тебе письмо.

– Письмо? – Голова шла кругом. Она, черт побери, оставила мне письмо, а Кристиан не счел нужным сообщить мне об этом?

– Да. Сказала, что не хотела тебя беспокоить, пока ты в командировке.

– Ладно она, но ты-то почему меня не побеспокоил? – разозлился я. – Ты не прочь побеспокоить меня по поводу всего, что происходит в твоей жизни. Черт подери, ты звонил сказать, что Луи начал считать в обратном порядке.

– Хммм. Улавливаю какую-то очень напряженную энергетику, – невозмутимо ответил Кристиан. – А отвечая на твой вопрос: по твоим же словам, между тобой и Даффи никогда ничего не было и ты испытывал к ней исключительно дружеские чувства. Я решил, что это может подождать.

Конечно, он знал, что мы с Даффи спали вместе, и не рассказал о письме, чтобы одержать победу в безмолвном споре о том, как важно остепениться и бла-бла-прочее-консервативное-бла-бла. Типичный Кристиан, чтоб его.

– Я тебя прикончу. – Теперь я уже орал посреди улицы – зрелище так себе. Я совершил немыслимо скотский шаг и обошел туриста, похожего на скандинава, который пытался поймать такси, сел перед ним и назвал водителю адрес Кристиана.

– Ух ты. А ты и впрямь всерьез заводишься из-за подруг, с которыми у тебя чисто платонические отношения, – бесстрастно сказал Кристиан. – Так когда тебя ждать?

– Буду минут через пять – восемь.

– Я заряжу для тебя пистолет, – сказал Кристиан. – Ну знаешь, к тому моменту, когда соберешься меня убить.

– Спасибо.

* * *

Это было не письмо.

А огромная кипа документов, засунутая в конверт бежевого цвета. Он был надежно запечатан, поэтому я хотя бы знал, что Кристиан и Арья в него не заглядывали. Само собой это не разумелось, поскольку они не сводили с меня жадного взгляда, пока маленький Луи ерзал у Арьи на коленях.

– Я похож на Netflix? – Я осторожно достал из конверта написанное от руки письмо.

– Вовсе нет. – Арья покачала головой, словно в трансе. – В таком случае я бы промотала заставку. К сожалению, мне придется сидеть и смотреть все в замедленном режиме, пока до тебя наконец не дойдет, что ты потерял любовь всей своей жизни, потому что ты трус.

Знаете все эти вдохновляющие поговорки о хороших друзьях? Они не применимы к ублюдкам, которыми я себя окружил.

Я бы ушел в другую комнату, чтобы уединиться, но видел справедливое возмездие в том, чтобы терпеть унижение от друзей после всего, что я сделал.

Дорогой Риггс,

Если ты читаешь это, значит, уже вернулся со Шри-Ланки. Надеюсь, ты прекрасно провел там время и сумел заняться тем, что любишь больше всего на свете – исследовать мир и находить новые приключения.

Вообще-то, как оказалось, было кое-что, что я любил больше. А именно – Даффи.

Позволь мне начать с того, что я не хочу показаться неблагодарной. Напротив. За то недолгое время, что мы провели вместе, я смогла вырасти больше, чем за всю мою жизнь. Я бесконечно благодарна тебе за жертвенность, преданность и самоотверженность, которые ты проявил ради меня. Я искренне признательна и навсегда перед тобой в долгу.

Бла, бла, черт побери, бла. Напомнило мне о всех тех любезностях, которые люди говорят своим партнерам перед тем, как бросить их ради другого. Так и разило тем самым «дело не в тебе, а во мне».

Как ты знаешь, не так давно я решила вопрос с трудоустройством.

Только Даффи могла изъясняться как аристократка восемнадцатого века, когда рассказывала, что нашла работу.

Как оказалось, должность не оправдала моих надежд. Честно говоря, я сама толком не знаю, что ищу, именно поэтому решила, что лучше всего вернуться в Лондон и остаться с семьей, пока исследую свои увлечения и таланты и постигаю, какой вклад могу внести в этот мир.

Она переехала? В Лондон? Я не знал, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны, огромное облегчение оттого, что она больше не с Сосунком. А с другой, ощутил себя до странности беззащитным, узнав, что ее больше нет в этом городе. Единственное, что служило мне утешением на Шри-Ланке, это знание, где сейчас Даффи. Оно давало ложное ощущение контроля над ситуацией.

Поскольку я сомневаюсь, что вернусь в Нью-Йорк, и мне меньше всего хочется тебя сдерживать, я без лишних проволочек даю тебе развод. Нам не нужно ждать грин-карту, потому что я не собираюсь искать работу в Штатах. Теперь я понимаю, что было неправильно обманывать власти, пойдя при этом на преступление, да к тому же втягивать в это тебя. Еще я хочу воспользоваться этой возможностью и извиниться за то, что пыталась тебя шантажировать.

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. И еще сто тысяч раз «нет». Этого не может быть.

Наконец, в знак моего сожаления обо всех неудобствах, которые доставила, я купила тебе билет на Аляску. Не потому, что ты не можешь его себе позволить, а потому, что тебе нужен толчок, чтобы туда отправиться.

Я знаю, что это не мое дело, Риггс, и уважаю это, но за то недолгое и яркое время, что мы знакомы, ты никогда не избегал вызовов. Ты можешь это сделать. Ты можешь покорить Денали.

К тому же этого хотел бы Чарли.

С любовью и нежностью,

Поппинс.

Вместе с письмом лежали билет на Аляску и данные о брони в отеле, а еще документы на развод. Одни только билеты, наверное, опустошили ее банковский счет.

Она потратила все свои сбережения, чтобы я мог полететь на Аляску и сразиться со своими демонами. Почему-то я даже не удивился.

Дафна Маркэм никогда не была охотницей за деньгами. Конечно, она стремилась таковой стать. Но еще обладала такими скверными качествами, которые называются нравственностью. Она была заботливой, доброй, а еще птицей настолько высокого полета, что мне до нее даже не долететь.

И все же я хотел ее. Каждый сантиметр и клеточку ее тела. Каждое язвительное замечание и невинную улыбку.

– Ну что? – допытывалась Арья. – Посвяти нас, герой-любовник.

Я оторвал взгляд от письма, так сильно стиснув челюсти, что чуть не раскрошил зубы в пыль.

– Вкратце? Она вернулась в Англию, дала мне развод, не собирается брать у меня ни пенни, хотя знает, что я миллиардер, и купила мне билет на Аляску.

– Но ты ненавидишь Аляску. – Кристиан нахмурился.

– Именно.

– Она заставляет тебя сделать то, что ты не хочешь, лишь бы доказать свою правоту? – Кристиан погладил подбородок. – Уверен, что ваш брак не настоящий?

– Она пытается помочь ему что-то преодолеть. – Арья прижала Луи к груди. – Эх, она мне правда нравится, Риггс. Можем, пожалуйста, ее оставить?

– Очевидно, что нет, черт подери. – Я помахал письмом, которое держал в руке.

– Следи за языком, – манерно протянул Кристиан.

– Говорю на английском, – подтвердил я. – Но не слишком хорошо, если верить мисс Марен, нашей бывшей учительнице литературы.

– Дядя Риггс сказал плохое слово! – Луи хлопнул в ладоши, извернулся в руках матери и выжидательно на нее посмотрел. – Мамочка, поставь его в угол.

– Ничего страшного, малыш. – Кристиан взъерошил темные волосы своего сынишки, откинувшись на спинку дивана. – Дядя Риггс сейчас в местечке похуже.

– Правда? – Луи округлил глаза.

– Он попал в немилость после того, как последние двадцать лет прожил, будто студент в академическом отпуске.

Я скрестил руки на груди и приподнял бровь, как бы говоря: «Серьезно?»

– А он прав, – огорошила меня Арья.

– Спасибо за мнение. Именно это мне сейчас и нужно. Ну и что мне делать? – рявкнул я, будто это они виноваты в том, что Даффи решила уехать. – Моя жена только что бросила меня в письме.

– Она тебя не бросала, – возразил Кристиан. – Она дала тебе возможность уйти. Милая девушка. Да еще и сексуальная.

Арья кивнула.

– Очень сексуальная.

– Еще раз заговоришь о моей жене в таких выражениях, и я выбью тебе зубы. – Я указал на Кристиана, а потом повернулся к его жене. – А ты можешь так говорить и впредь, только не забывай, что я, как известно, не люблю делиться.

Луи смотрел, как завороженный.

– А теперь он будет наказан?

– Нет, но мамочка выставит его вон, если он не будет следить за языком в твоем присутствии, милый, – засуетилась Арья.

Луи был единственным ребенком, с которым я общался. Я и забыл, какие они изнеженные.

– Я не могу ее отпустить. – Я собрал документы на развод и, разорвав их на клочки, рассыпал по мраморному полу Кристиана. – Тем более после того, как она пох… – начал я, а потом увидел, как Кристиан и Арья вытаращили глаза. – Позабыла, – исправился я, – своего бывшего и поспешила от него избавиться. Теперь она свободна. Все честно.

Арья посмотрела на меня, как на полного идиота.

– Она не свободна, Эйнштейн. А замужем. За тобой.

– Брак не настоящий. – Эти слова еще никогда так не отдавали ложью.

Арья приподняла бровь.

– Для меня это новость, поскольку в нем есть все составляющие брака: вы любите друг друга, между вами столько тревоги, что хватит на целый сезон «Анатомии страсти», и физическая связь тоже присутствует.

– Что будешь делать? – спросил Кристиан, и его глаза заискрились весельем.

– Полечу в че… чудесный Лондон, конечно же. – Я достал из кармана телефон и сразу же стал смотреть рейсы. – Я не готов от нее отказаться.

– Хорошо, что твой чемодан уже собран. – Кристиан указал подбородком на стоящий возле двери чемодан.

Я резко поднял голову, нахмурившись.

– Моя одежда уже воняет дерьмово.

– Дерьмо! – хихикая, воскликнул Луи. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– Ну все, вон из моего дома! – Арья встала и указала на дверь. – К тому времени, как ты решишь отсюда свалить, у моего ребенка будет словарный запас пьяного моряка.

– Хотя бы дай ему сперва постирать одежду, – усмехнулся Кристиан. – Не может же он пытаться завоевать ее сердце, когда от него воняет дерь… дерном.

– Он миллиардер. – Арья уже направилась в просторный коридор, собираясь уложить Луи поспать. – Может позволить себе хороший костюм, чтобы сделать ей настоящее предложение.