– У тебя получилось сделать снимок бассейна с этого ракурса? С тележками и фруктовыми корзинами? – Элин, руководитель отдела маркетинга и рекламы журнала Discovery, расхаживала вдоль края бассейна в Марракеше. Облачившись в белое пляжное кимоно и крошечное бикини, она бросала на меня многозначительные взгляды, которые можно интерпретировать только как: «Я хочу, чтобы ты снова занялся со мной сексом».

В последний раз я делал это два года назад после корпоративной вечеринки по случаю Рождества вместе с двумя привлекательными стажерками, которые захотели поучаствовать в оргии. Вот уж и правда, хо-хо-хо.

Я подошел и щелкнул фотоаппаратом с того ракурса, о котором она говорила.

Я терпеть не мог коммерческую съемку и, наверное, нашел бы способ ее избежать, если бы не Даффи, которая служила слишком большим искушением, пока мы находились на одном континенте.

К сожалению, даже разделявший нас океан не помог мне выбросить ее из головы. Я тосковал с тех пор, как приземлился в Марокко, скучая по дому, страдая от любви и, что хуже всего, чувствуя себя трусом.

Беда в том, что тоскуешь не по стенам или мебели. А по людям, которые делили все это с тобой. Я привязался к своей жене за те недели, что мы провели вместе, и теперь разлука с ней походила на нестерпимый зуд. Я мог вывернуться наизнанку, но все равно сходил с ума от мучений.

Сделав уйму фотографий бассейна, окруженного акрами зеленого газона, роскошными оранжевыми креслами и обеденными столиками, я отправился в уличный спа-салон с бордовыми бархатными сиденьями и золотыми стенами.

Элин прошла за мной, стуча каблуками по мрамору.

– Здесь очень красиво, правда?

– Хмм.

В последнее время я мог давать только односложные ответы. Да и то с натяжкой.

– У тебя есть планы на вечер? – проворковала Элин. – Мы почти закончили.

– Наверное, лягу спать пораньше. – Я закинул камеру на плечо.

Краем глаза заметил, как Элин прикусила губу.

– Ты же знаешь, что я рассталась с Нилом?

Я вообще не знал, кто такой Нил. Разве что спустя четыре месяца после нашего рождественского секс-марафона, когда я позвонил узнать, не желает ли она повторить, Элин ответила, что у нее появился парень.

– Жаль это слышать.

– Не стоит. Он был говнюком.

Мы зашли в спа. Я стал делать снимки, желая, чтобы она поскорее свалила. Но Элин, хоть и хорошо писала рекламные тексты о роскошных отелях, очень плохо считывала сигналы, поэтому решила прямо донести свое предложение, потершись грудью о мою руку.

– Мы могли бы вместе поужинать.

– Я не голоден.

– Тогда сразу перейти к десерту. – Она захихикала.

Я повернулся к ней с хмурым выражением лица.

– Разве ты не слышала, что я женился?

Наверняка новость облетела всех. У Эммета болтливый рот размером с Монтану. А сплетни – его любимая забава.

Элин побледнела.

– Возможно, Эммет что-то такое упоминал.

– И ты решила, что я все равно соглашусь?

У нее отвисла челюсть. Очевидно, добродушный, всегда готовый повеселиться Риггс пропал без вести.

– За все время, что мы знакомы, у тебя никогда не было отношений. Я просто решила…

– Что ты решила? – Я понимал, что выплескиваю свою злость не на того человека, но все равно не мог сдержаться. Я был на взводе в ожидании, когда выясню, сколько денег Дафна попросит у моего бухгалтера, и какие юридические документы, призванные зафиксировать личное состояние моей жены, будут ждать меня по возвращению домой.

– Решила, что это несерьезно. Твой брак. – Она поджала губы, а потом добавила: – То есть… а это так? Он настоящий?

Может, это Эммет подослал ее спросить об этом. Черт, может, он и послал ее соблазнить меня, забавы ради.

– Самый настоящий, – вдруг выпалил я. – Это самое настоящее, чего я достиг в жизни, так что окажи себе услугу и больше не спрашивай об этом.

* * *

Недели, предшествовавшие собеседованию Даффи для получения визы, я брался за все дурацкие задания, какие Эммет только мог поручить, чтобы вызволить меня из Нью-Йорка, либо ночевал у друзей, наблюдая, как они сюсюкаются со своими женами. Я наконец-то понял. Понял, почему они были рады лишиться ради кого-то свободы. Я еще никогда не чувствовал себя в таком заточении, как сейчас, живя без женщины, в которую влюблен.

За день до двадцать второго октября я отправил Даффи сообщение. Убедил себя, что нужно узнать, есть ли еще смысл приходить на собеседование. Может, она все отменила. Черт, да может она готовилась к свадьбе с Би Джеем. А может, умерла, поэтому до сих пор не притронусь к моим деньгам. Каждый день, что мы проводили в затяжном молчании, меня посещали странные мысли.

Риггс:

Завтра все в силе?

Ее ответ пришел через три часа, что заставило меня задаться вопросом: что, черт подери, могло быть важнее ее драгоценной грин-карты? Или мужа-миллиардера, раз уж на то пошло.

Даффи:

Конечно. Еще раз спасибо.

Риггс:

Я заметил, что ты так и не связалась с моим бухгалтером.

Даффи:

Нет.

Риггс:

О договоре после брака от твоего адвоката тоже ничего не слышно.

Даффи:

От «моего адвоката»? Я себе теперь даже педикюр не могу позволить, Риггс. Видел бы ты мои ногти. Я похожа на ленивца.

Это меня рассмешило. Черт, я скучал по ней.

Даффи:

Я не возьму у тебя ни пенни. Я и так многим тебе обязана.

Риггс:

Все нормально. Пользуйся. Меня никогда не прельщало богатство.

Даффи:

Хорошо. Я начинаю понимать, почему у жажды денег ужасная цена.

Я уставился на ее сообщение. Что она имела в виду? Мне хватило ума не спрашивать об этом в сообщении.

Даффи:

В общем, увидимся завтра.

Риггс:

Да. До завтра.