В итоге я победила в состязании по сбору яблок. Это было и не состязание вовсе. Риггс отлично постарался, наполнив мою корзину до краев. И да, без эвфемизма тут тоже не обошлось. #ИзвинитеМнеНеЖаль.

Остаток выходных прошел в череде встреч за выпивкой с подругами детства (Риггс чуть не довел их до обморока, а одна даже пыталась увести его домой, подумав, что он просто мой сосед, из-за чего у меня приключился легкий сердечный приступ). Еще мы сходили в закусочную Тима и Кирана (Риггс одобрил, слупив три порции, что стало для меня поводом для гордости, поскольку Би Джей терпеть не мог жареное), и провели день в Камдене, где побывали в магазине старых пластинок и подержанных вещиц.

Мысль о том, что мне со дня на день пришлют письмо из иммиграционной службы, одновременно радовала и повергала в уныние. После этого нам не будет нужды находиться рядом, и наши пути разойдутся.

Но приятное помутнение после отпуска с моим фиктивным мужем не рассеялось, пока мы не сели в такси и не отправились в нашу квартиру на Манхэттене. Высокие, внушительные здания и невыносимо быстрый ритм большого города вернули меня к реальности. А следом пришло и напоминание о том, что у нас остались неотложные проблемы. И ни одна из них не касалась Би Джея, моей визы или поисков работы.

– Знаешь, для чего идеально подходит сегодняшний день? – Я поиграла с мягкой прядью волнистых светлых волос у него за ухом.

– Секса на пляже? – Риггс копался в телефоне, похоже, оставшись совершенно равнодушным к тому, что наш так называемый отпуск подошел к концу. – Я про занятие, а не коктейль. Яйца у меня все еще на месте, большое спасибо.

Мои щеки так запылали, что на них можно было поджаривать бургеры.

– Для этого тоже. Но ты должен назначить новую дату приема у невролога.

Если бы можно было испепелить взглядом, я бы уже очутилась в подземном холодильнике.

– Я могу тебя записать, если ты занят, – предложила я, не испытывая особого удовольствия от роли его мамы.

– Я большой мальчик. В итоге сделаю это.

– Но твои головные боли…

– Ты их только усугубляешь своим постоянным ворчанием, Поппинс. – Его голос прозвучал мягко, но выражение лица стало суровым.

Я открыла рот, потом снова его захлопнула. Он должен знать о потенциальных рисках, с которыми столкнулся.

– А еще тебе нужно навестить Чарли в больнице.

– Да, заеду завтра по пути к Кристиану.

– Не завтра. Сегодня.

Наконец он поднял голову.

– Почему ты так настаиваешь?

– На чем? – Я прикинулась дурочкой.

Риггс пальцем описал в воздухе круг.

– На всем. На лечении моей головной боли. Встрече с Чарли. Почему тебя это волнует? Это не твое дело. Мы уже это проходили. Друзья с привилегиями, верно? Ничего больше.

Можно подумать, притом, как часто он это повторял, боль сойдет на нет, но эти слова неизменно меня ранили.

– То, что брак не настоящий, не значит, что и дружба тоже, – пробормотала я.

– Думаешь, Би Джею понравится, что ты водишь дружбу с парнем, за которого вышла и который спал с тобой во всех позах из камасутры? – Он фыркнул.

Вообще-то, я почти уверена, что мы не опробовали еще примерно восемь позиций.

Я облизала губы.

– Я не уверена, что снова сойдусь с Би Джеем.

Почему я не могла просто сказать правду? Что уже несколько недель даже не думала о Би Джее? Что все мои мысли занимал Риггс, днем и ночью, и в какой-то момент я осознала, что любовь важнее денег?

Потому что тогда придется признаться самой себе, что ты влюблена в своего мужа.

Риггс издал хриплый смешок.

– Поэтому ты не сказала родителям, что вы расстались?

Я не рассказала родителям о нас с Би Джеем, потому что мне было стыдно. Я была не готова, чтобы Риггс видел, как я смущаюсь, объясняя маме и Тиму, что Би Джей сбежал на остров в Таиланде, чтобы насладиться экзотическими красотками, пока я хлопала ушами и ждала обручальное кольцо.

– Ну и кто теперь переходит границы? – ответила я.

У него на челюсти дрогнул мускул.

– Виноват. Я не имею права беспокоиться из-за вас с Би Джеем. Я же тебе не муж.

Когда такси остановилось возле нашего здания, я пошла прямиком к почтовому ящику. Отперла его и открыла дверцу, чувствуя, как сердце замирает в груди. Из него мне на ноги высыпалась привычная рекламная макулатура. Риггс захлопнул за мной дверь, волоча за собой мой чемодан на колесиках.

Среди листовок и рекламных брошюр лежал один белый конверт. Я наклонилась его поднять, и Риггс, извечный джентльмен, воспользовался возможностью шлепнуть меня по заднице.

Я вскрыла письмо дрожащими пальцами, затаив дыхание. Пробежалась взглядом по тексту, вникая.

– Земля вызывает, Поппинс, прием, – проворчал Риггс у меня за спиной. – Мы идем или как?

Я повернулась к нему, держа в руках письмо из Службы Гражданства и иммиграции США. Риггс просмотрел короткий текст, сжав квадратную челюсть.

Скоро все закончится. Между нами. Маленький мир, полный еды на вынос и полуночного смеха, который мы создали в моей крохотной квартире.

– Двадцать второе октября? – Риггс втянул воздух сквозь зубы и кивнул. – Довольно скоро.

До двадцать второго октября оставалось три недели.

– Да. – Я облизнула губы, чувствуя, будто я не в себе.

– Ну и хорошо. – Слова прозвучали так, будто он выдавил их силой.

– Именно так, как мы и хотели, – согласилась я, задыхаясь на каждом слоге.

Риггс огляделся, проведя грубой ладонью по своим ангельским волосам.

– Ах, да в задницу, – простонал он.

– Разве ты не говорил, что хочешь подождать, пока мы вернемся домой? – неубедительно отшутилась я.

– Я должен кое-что тебе сказать, Поппинс. – Риггс бросил рюкзак на пол. Мой чемодан тоже упал с глухим стуком.

– Да? – Я устремилась к нему всем своим естеством. Так сильно хотела, чтобы он сказал хоть что-то, за что я могла ухватиться. Что он вдруг сможет остаться еще ненадолго после собеседования. Или что я могла бы сопровождать его в одной из поездок и работать на него. Я бы даже сделала это безвозмездно. Или… не знаю, что мы могли бы попробовать видеться, когда он будет приезжать в Нью-Йорк, и посмотреть, к чему это приведет.

– Я… – начал он.

Дверь в здание со свистом распахнулась.

Внутрь, уткнувшись в телефон, влетел медбрат в синей медицинской форме. Он почесал лоб и посмотрел на нас.

– Я ищу квартиру номер двадцать четыре.

Квартиру Чарли.

– В-второй этаж… – пролепетала я, запинаясь.

– Спасибо. – Он стал подниматься по лестнице.

– Подождите! – крикнула я. Меня стремительно охватило удушающее чувство вины. Бедный Чарли провел все выходные в больничной палате в полном одиночестве, пока мы с Риггсом напивались и занимались грязным яблочным сексом. – Как он? Чарли?

Мужчина замешкался и поморщился, схватившись за перила.

– Я… эм… Мне запрещено рассказывать.

– Можете сказать нам. Мы семья. – Я указала на Риггса легким кивком головы, чтобы он не заметил.

Мужчина бросил взгляд на клона Чарли, и его плечи расслабились.

– О. Ладно. Да, он… в тяжелом состоянии.

– Поподробнее, – язвительно встрял Риггс.

Медбрат посмотрел прямо в глаза моего мужа. В глаза того же поразительного голубого оттенка, что и у Чарли.

– Пожалуй, вам стоит его навестить.

Он скрылся наверху. Я повернулась к Риггсу в поисках какого-то понимания или осознания.

Риггс покачал головой.

– Так вот…

– Ты должен с ним поговорить, – решительно перебила я. Мне хотелось услышать признание Риггса больше, чем сделать следующий вдох, ведь я лелеяла слабую жалкую надежду, что он, быть может, собирался сказать то, что я хотела услышать.

Риггс захлопнул рот, смерив меня презрительным взглядом.

Я опустила руку ему на грудь.

– Ты же знаешь, что ты любимчик Чарли.

– Если это правда, то, во-первых, ему нужно больше знакомых, а во-вторых, это жутко.

Я бросила на него взгляд разочарованного родителя.

Он заворчал.

– Ладно. Я поеду. Тебе повезло, что ты знаешь, как доставить мне удовольствие своим ртом.

– Обнимаю я тоже хорошо. Хочешь, обниму?

Он пожал плечом, будто это ничего не значит.

– Наверное.

Я стиснула его в крепких объятиях, стараясь передать всю свою внутреннюю силу. Она ему понадобится. Сегодня он увидится с Чарли, и жизни обоих изменятся навсегда.

– Расскажи мне, как все прошло, когда увидишься с ним.

Риггс посмотрел на меня суровым взглядом.

– Что значит, расскажи? Ты поедешь со мной. Сама настаивала, чтобы я его навестил.

Я не могу поехать с тобой, ведь он скажет тебе, что он твой отец. И велика вероятность, что тебе захочется кого-то убить, и этим кем-то легко могу оказаться я.

Я принимала в расчет, что Риггс может на меня разозлиться за то, что скрывала от него информацию о Чарли. Однако пыталась себя урезонить, ведь знала правду всего пару дней. И я всеми силами старалась ткнуть его в эту правду носом.

– У меня тут дела… – пролепетала я. – Лоре снова нужна помощь с котенком.

Риггс кивнул с серьезным видом.

– Киски – прежде всего. Поверь, я понимаю это, как никто другой. – А потом, пока я не успела озвучить еще одну неубедительную ложь, он подхватил свой рюкзак и мой чемодан, будто тот весил не больше кофейной кружки, и пошел наверх. – Ладно. Закончим разговор, когда я вернусь.

* * *

Следующие два часа тянулись, словно полтора месяца. Время текло, будто мед, медленно и вязко. Я то и дело посматривала на часы, раздражаясь от каждой неторопливо отмеренной секунды.

Я старалась чем-то себя занять. Сделала дома уборку – дважды – постирала все белье, откликнулась на пару вакансий, ответила на все важные письма и даже имела наглость поискать в Интернете сексуальное белье со скидкой ради Риггса. Хотя не имела права ни на что тратить деньги, став основательно безработной и оплачивая услуги дорогого адвоката по иммиграционному праву (разве я не должна уже получить от нее первый счет?). Да еще полностью посвятила себя тому, чтобы помочь Риггсу с возможными проблемами со здоровьем.

Прошел час, за ним другой. Риггс еще не вернулся. Ко мне подкралась паранойя. Вдруг он сильно поругался с Чарли и решил уйти? Все вещи Риггса умещались в его рюкзаке. Да и реши он оставить все здесь, это не стало бы чем-то из ряда вон выходящим. Но нет. Осталось его фотооборудование, а оно дорогое. Может, его сбил поезд? Автобус? Самолет? А может, на него напали. В Нью-Йорке бушевала преступность.

– Если ты так сильно волнуешься, то знаешь, что нужно делать, – сказала Лора по телефону, когда я решила, что моя проблема с Риггсом стала нашей проблемой с Риггсом.

– Я не могу ему позвонить. – Я со стоном уперлась лбом в стену.

– Звонить? Нет, конечно. Мы что, в Средневековье? Но ты можешь отправить ему сообщение. Спросить, где он.

Я могла. Но не хотела показаться слишком навязчивой и истеричной. Риггс уже считал меня неврастеничкой, и я больше не могла притворяться, будто не хотела ему понравиться.

– Нет, подожду. – Я уже в двадцатый раз протерла столешницу в кухонном уголке. – Он должен прийти с минуты на минуту, правда?

– Ну… – Лора жевала хрустящее яблоко на том конце провода. – Я не его секретарша, так что точно сказать не могу, но ты говорила, что прошло два с половиной часа?

Я взмахнула запястьем и глянула на часы. Те самые часы, которые я снова и снова велела себе снять, потому что это подарок Би Джея, но так и не сподобилась это сделать. Неудивительно, что Риггс думал, будто у меня остались чувства к этому дураку.

– Уже три, – поправила я.

Раздался глухой удар в дверь, а за ним и звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине.

– О. Он пришел. Пожелай мне удачи.

– Тебе не нужна удача, тебе просто нужно помнить, что ты достойна, – прощебетала Лора. – Ты любящая, заботливая, умная, амбициозная. Ему очень повезет, если ты будешь с ним. – Она помолчала. – А если это не получится, то хотя бы помни, что ты в отличной форме, и он не может сдержаться, когда ты рядом.

Я бросила телефон на диван, заправила выбившиеся пряди волос за ухо и помчалась к двери. Открыла ее…

– Риггс, я…

Но не смогла договорить.

Потому что передо мной стоял не мой муж.

А Би Джей.

* * *

– Детка.

Голос Би Джея сорвался и, судя по всему, он тоже. Он театрально опустился на колени у меня на пороге, а его лицо исказилось от боли. Он обзавелся насыщенным загаром, отросшей шевелюрой и пивным брюшком. Я никогда об этом не задумывалась, но вдруг поняла, что всегда терпеть не могла это ласковое обращение – детка. Такое ленивое. Обезличенное. Поппинс мне нравилось гораздо больше.

Би Джей стоял передо мной на коленях и, как бы странно и возмутительно это ни было, я испытывала одно только разочарование и досаду оттого, что на пороге оказался не Риггс.

Мне хватило лишь раз взглянуть на этого мужчину, чтобы понять: я никогда не смогу выйти за него замуж, простить его и даже представить свое будущее с ним, и не важно, сколько нулей на его банковском счете. Я полностью его переросла, возможно потому, что переросла себя прежнюю – ту, которая видела привлекательность в его роскошной квартире, дизайнерской одежде и неприлично богатых родителях. Без всей этой мишуры он, к сожалению, не дотягивал во всем, что имело значение.

И, пока я предельно честна с самой собой, он и правда кретин. А его фетровая шляпа? Сущая нелепица.

– Что ты здесь делаешь? – Я запрокинула голову, глядя на него как на пятно мочи, которую нужно оттереть с ковра. Я хотела Риггса. Хотела поговорить с ним. Хотела погладить его по красивой голове и сказать, что все будет хорошо. Помочь ему разобраться в сложных эмоциях, вызванных тем, что он нашел своего биологического отца, и да, тем, что он скоро его потеряет, тоже.

– Я прервал поездку, – запинаясь, сообщил Би Джей, так и стоя на коленях, отчего возникало ощущение, что я разговариваю с ребенком, который выпрашивает лакомство. – Боже, Даффи, я ни на чем не мог сосредоточиться после того, как мы расстались.

– Любопытная трактовка случившегося между нами. – Я огляделась, рассеянная и незаинтересованная. – Ох, Би Джей, встань. Слишком театрально и неприлично.

Когда он поднялся и поплелся в квартиру, мне вдруг пришло на ум, что в поведении Риггса никогда не было ничего неуместного или неприличного. Да и вообще, когда он разгуливал по квартире совершенно голым, и даже когда наклонялся поднять упавшие на пол хлопья, я считала это сексуальным, забавным, очаровательным и дерзким.

Би Джей подошел ко мне и выпятил губы в ожидании поцелуя. Я отвернулась и подставила ему щеку, испытывая отвращение.

– Я скучал по тебе. – Он коснулся губами моего уха.

Я отступила назад.

– Сядь, пожалуйста.

Он плюхнулся на диван, а я заняла кресло, радуясь возможности держаться на расстоянии. Честно говоря, я бы с радостью пропустила весь этот разговор, но, полагаю, нам обоим нужно расставить точки над i. К тому же, пускай в последнее время я презирала Би Джея, все же мы провели немало лет вместе.

– Я привез тебе кучу подарков – делал пересадку в Сингапуре, а там в аэропорте потрясные дизайнерские бутики, – но все осталось в моих чемоданах внизу. – Он поморщился. – Я приехал прямиком из аэропорта. Даже к себе домой не заехал, чтобы принять душ, и поверь мне, у Jet Giant Airlines отвратный бизнес класс.

Если по плану я должна упасть от этого в обморок, то он с треском провалился.

– Не в восторге? – Он одарил меня притворной робкой улыбкой. – Ну да, справедливо. Пожалуй, мне придется многое объяснить.

Я все молчала. Лицо Би Джея покраснело под новообретенным загаром. Он выглядел по-настоящему взволнованным, и я невольно поразилась такой иронии. Еще месяц назад я бы убила, лишь бы добиться от него такой реакции.

– Непростая публика. – Он судорожно сглотнул и вытер ладони о свои нелепые бермуды. – В общем, дело вот в чем. Полгода назад Кейн, мой друг из подготовительной школы, увидел меня в баре в центре города. Он сказал, что обручился со своей девушкой и собирается слетать на полгода в Таиланд, погулять в последний раз. Ну знаешь, снять островной домик на пляже, поесть хорошенько, выпить, позаниматься водными видами спорта…

– Спать со всеми подряд? – закончила я за него, скрестив руки на груди.

Би Джей сделал глубокий вздох.

– Он не так все преподнес, и я не летел туда с мыслью, что буду тебе изменять.

Можно подумать, спонтанная измена чем-то лучше запланированной.

– Продолжай. – Я любезно улыбнулась, обхватив колено.

– Кейн спросил, не хочу ли я присоединиться. Он знал, что я готовлюсь сделать тебе предложение, и отметил, что я никогда и не был холостяком. Мы с тобой познакомились, когда были еще совсем юными, Дафф.

– Да, знаю, я присутствовала при этом. – Я закатила глаза. – Хочешь верь, хочешь нет, Би Джей, но у меня тоже были сильные желания. Неудовлетворенные потребности. Неудачные периоды. Сомнения. Такова часть человеческой натуры в серьезных отношениях.

– Ты права. – Он встал и принялся расхаживать по комнате. – Но в то время у меня был сильный стресс. Я знал, что ты та самая, что я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, но идея Кейна оказалась заманчивой.

– Поэтому ты решил солгать мне вместо того, чтобы рассказать о своих чувствах, – заключила я, не испытывая ничего. Ни ярости, ни злости, ни разочарования, ни душевной боли.

Би Джей покачал головой.

– Нет, нет. То есть да – так я и сделал. Облажался. Соврал. Я понимал, как эгоистично прозвучит, что мне нужно удовлетворить свои плотские потребности, прежде чем связывать себя обязательствами. В моей голове история о Катманду звучала гораздо лучше. А потом, когда я туда приехал… ну, я не хотел слишком много с тобой общаться, ведь боялся, что ты меня раскусишь. Разоблачишь мою ложь.

– Какая неудача, что ты по глупости сделал это вместо меня, – пробормотала я.

– Мне было так стыдно, что я даже не мог позвонить тебе и сказать, что благополучно долетел, – сказал он, пропустив мою колкость мимо ушей.

– Какая жалость.

– Прошу, Даффи, пожалуйста. – Би Джей бросился ко мне, но резко остановился, когда я взглядом ясно дала ему понять: если притронется ко мне, лишится пальца. – Ты любовь всей моей жизни. Моя родственная душа. Я накосячил и признаю это…

– Нет, – настал мой черед встать. Всякий раз, когда он заговаривал, моя рациональная сторона все больше замыкалась в себе от чувства, что на меня нападают. – Не признаешь. Ты не берешь на себя ответственность. Ты просто жалеешь, что попался.

Он побледнел.

– Неправда…

– В любом случае, – перебила я. – Это не важно. Как я уже говорила, ты улетел в Таиланд и оставил меня без визы и без работы. Мне пришлось самой со всем разбираться. Поэтому я вышла замуж.

Последнее слово прогремело подобно взрыву, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Би Джей застыл в таком потрясении, будто только что стал свидетелем того, как его собаку сбила машина. Если бы ему однажды хватило сострадания взять ее из приюта. Би Джей не любил домашних животных и считал, что собаки тупые и требуют слишком много сил и затрат. Да что я вообще нашла в этом парне?

– Что значит, вышла замуж? – спросил он наконец.

– А что тут непонятного? – кратко ответила я. – Разве ты не знаешь, что такое замужество? Или тебе непонятно слово «вышла»? У меня в комнате есть словарь, если нужно.

Оторопев, он огляделся и заметил доказательства тому, что я в самом деле с другим. Фотооборудование Риггса. Его одежда. Запах.

– То есть… когда? Как? За кого?

– Вскоре после твоего отъезда. – Я стала рассматривать ногти со скучающим видом. – Его зовут Риггс. Ты его не знаешь. Кстати, спасибо за идею. Выйти замуж за другого. Отлично сработало.

Как оказалось, даже слишком. Грань между настоящим и поддельным размылась, как никогда.

– Но… это… это же только ради визы, так? – Би Джей выглядел растерянным. Будто он в самом деле считал меня дурочкой, которая будет ждать его вечно.

– Конечно. – Я вежливо улыбнулась, прежде чем нанести последний удар. – Хотя мы все же консумировали брак. Вчера тоже. Так, на всякий случай.

Би Джей понурил голову. Вот уж впору закатить глаза. Он лишил меня помолвки, сбежал на другой конец света и спал с первыми встречными. Я хотя бы оказалась в постели с Риггсом уже после того, как узнала о неверности Би Джея.

– Ты спала с ним? – Он поднял на меня затравленный взгляд округлившихся глаз, словно стал свидетелем преступления против человечества.

Я махнула рукой.

– Всего раз или… – Я быстро подсчитала в уме. – Восемьдесят шесть. – Нахмурилась, вспомнив тот раз на стиральной машине. – А вообще восемьдесят семь. – Пауза. – С половиной, наверное.

Даже не включила оральный секс.

Я видела, что он очень многое хотел мне сказать, но не мог. Было бы лицемерно с его стороны упрекать меня за то, что делал сам.

Би Джей покачал головой, видимо, пытаясь избавиться от мысленного образа, в котором его сдержанную, как английская роза, бывшую, неоднократно развращает безликий мужчина.

– Говоришь, хочешь видеть ответственность? Вот, пожалуйста. Я рад, что ты спала с этим парнем. Я это заслужил. Но я теперь другой человек, Даффи. И все равно хочу тебя. Хочу, чтобы мы начали с чистого листа. Сделали все снова, но на этот раз правильно. Прошу, ты дашь мне шанс?

Прежняя Даффи хотела ответить «да». Однако Новая Даффи обрела и характер, и здоровую самооценку.

– Я не могу сейчас с ним развестись, – холодно бросила я. – Мы в процессе получения визы.

Так проще, чем сказать правду: что я больше ничего к нему не чувствую, а даже если бы любила, то его поступки все равно непростительны. У моей мамы была поговорка: «Варенью никогда не стать снова фруктами». Именно такие ощущения у меня возникали по поводу нас с Би Джеем. Мы варенье. Нам больше никогда не вернуться в первоначальное состояние.

К тому же в наших отношениях с Би Джеем меня беспокоило кое-что еще. Нечто, совершенно не связанное с тем, как он со мной поступил. И я смогла обозначить это только сейчас.

Я всегда чувствовала, будто меркну в нашей истории с Бренданом Эбботом-младшим. Если представить, что мы картина, то я фон. То, что остается на заднем плане и существует лишь для того, чтобы подчеркнуть главный объект сюжета. Я устала быть дополнением.

Би Джей поджал губы и потупил взгляд.

– Я подожду.

– Это займет несколько лет.

Он кивнул, не глядя на меня.

– Дам тебе десятилетия, если потребуется.

На мгновение наступило молчание, пока я пыталась придумать, как бы вежливо его отвергнуть. Меня раздражало, что после всего случившегося, после пережитой душевной боли и проступков, мне осталось лишь разочарование и толика печали за Би Джея, который так глуп и заносчив, что думал, будто сможет усидеть на двух стульях.

– Би Джей… – со вздохом начала я.

– Нет. Ничего не говори. Сначала я это сделаю. – Би Джей поднял руку. Отвернулся, бросился к своей сумке и достал оттуда что-то черное, квадратное и бархатистое. А потом вернулся ко мне.

Встав примерно в полуметре, он опустился на одно колено и посмотрел на меня так, словно я полное звезд небо. Словно я храню ответы на все его молитвы.

– Дафна Маркэм. Если потребуется, я буду ждать тебя до последнего вздоха. Каждый день буду вымаливать шанс проявить себя. Мы можем съехаться, а можем жить отдельно. Я буду тебе хорошим мужем. Преданным и верным. Дам все, что ты когда-либо желала. Деньги, положение, перспективы, возможности. Тебе больше не придется работать ни дня в жизни. Я прошу лишь одного: скажи «да». Выходи за меня.

Би Джей открыл коробочку. Внутри показался большой квадратный бриллиант в окружении маленьких сверкающих бриллиантов. Кольцо было роскошным и безумно дорогим. На шестизначную сумму. Именно такими кольцами хвастались, а потом прятали в сейф, потому что носить их опасно.

Оно было безупречно, но не для меня.

Мне нравилось кольцо Риггса. Необычная, причудливая, утонченная фамильная ценность. За ней стояла история, воспоминания и ностальгия, о которых мне хотелось узнать больше. Такое кольцо я могла бы однажды передать своему ребенку.

Мне в голову пришла безумная мысль. Неужели Риггс знал меня лучше, чем Би Джей? Даже на той неделе, когда преподнес мне это кольцо? Когда мы еще были незнакомцами?

О боже. Он знал, так ведь? Знал меня уже тогда и с тех пор с каждым днем узнавал все лучше.

А я, я любила его. Я люблю его.

Так сильно, что становилось трудно дышать, когда его нет рядом. От мысли, что он сядет в самолет и на несколько месяцев улетит неизвестно куда, мне хотелось съежиться в крохотный комочек, который он сможет положить в карман, чтобы мне не пришлось прощаться.

Запутанная паутина из ржавой проволоки, которой я оплела себя, чтобы отгородиться от искренних чувств к мужчине, вдруг оказалась, рассечена, разорвана и уничтожена человеком, не имевшим ни малейшего желания бороться за мое сердце.

Я влюблена в своего мужа.

Я должна признаться ему. Не завтра. Не через несколько часов. Сейчас же.

Глаза защипало от слез, и я в изумлении зажала рот ладонью.

Меня так потрясло это открытие, что я даже не заметила, как дверь распахнулась, и в квартиру вошел Риггс. Он был мертвенно-бледен. Но когда остановился перед нами и увидел, как Би Джей опустился передо мной на одно колено, а я стою со слезами на глазах, на его бледном лице отразилось опустошение.

И в это мгновение я поняла, что такое настоящая любовь – испытывать потребность знать, что для кого-то ты целый мир, и все же не иметь ни малейшего желания увидеть однажды, что способна сотворить твоя власть над ним.

– Риггс… – Я устремилась к нему, словно мотылек на пламя, и чуть не споткнулась о Би Джея по пути, позабыв, что он тут. Последний наконец пришел в себя, похоже, понял, что проникновенное воссоединение нам не светит, и встал. – Подожди…

Риггс издал горький смешок, качая головой.

– Ты меня порой удивляешь, Поппинс. Раз за разом нарушаешь свои же правила. Кажется, мы договаривались не водить домой любовников. Кстати. – Он вальяжно повернулся к Би Джею с нахальной улыбкой. – Я парень, с которым твоя девушка спала все то время, что ты думал, будто побеждаешь по жизни.

Би Джей ахнул и поднял кулак, чтобы пригрозить моему мужу.

– Не смей так говорить о Дафне.

Риггс прищурился и подошел вплотную к Би Джею. Последний отшатнулся, побледнев под (искусственным?) загаром. На миг я подумала, что стану свидетельницей убийства, и приготовилась броситься между ними. Они едва не соприкоснулись носами, когда Риггс заговорил снова.

– Не указывай мне, что делать, когда сам свалил и оставил мне ту, кто не доверяет мужчинам, собственным чувствам и не верит в любовь. Ты погубил ее своими эгоистичными выходками, Сосунок. А теперь взгляни-ка. – Он отступил назад, переводя взгляд между нами. – Похоже, вы все уладили. Наслаждайтесь своим воссоединением. Только не делайте этого на диване, – выпалил он, прежде чем умчаться прочь. – В конце концов, это моя постель.