Семья Маркэм жила в двухквартирном доме с тремя спальнями на главной улице Тутинг Бродвея. В старом на вид здании из красного кирпича, которое явно не источало привилегии. Перед домом был припаркован обшарпанный «Сааб 900», а на веревке для сушки нас поприветствовало старое нижнее белье.

Поппинс покраснела и опустила голову, пока мы шли по дорожке, ведущей к парадной двери.

– Извини за это. Мама не любит пользоваться сушилкой. Так экономит кучу денег.

Я пожал плечами.

– Любоваться нижним бельем семейства Маркэм уже стало моим хобби.

– Внутри дом тоже немного старый… – Даффи замолчала, покусывая губу. Ее взгляд стал отрешенным, и, готов поспорить, она вспомнила, как в детстве ее дразнили из-за финансового положения.

Я обнял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Мне все равно. Тебя ценят не только за собственный капитал.

Она подтолкнула меня в плечо, шмыгнув носом, и нажала на дверной звонок. Наш приезд стал для ее родителей сюрпризом. Надеюсь, не таким, от которого у них случится сердечный приступ. Я был намного старше и к тому же практически незнакомцем, и вот заявился к ним на порог с их единственной дочерью.

Мы ждали на улице. Солнце медленно поднималось над рядами красных и серых печных труб.

– Меня посчитают старым извращенцем? – проворчал я как раз, когда с той стороны двери раздался топот ног по коврам.

Даффи посмотрела на меня с удивлением.

– С чего им так думать?

– Потому что у нас разница в десять лет, – манерно протянул я. – Киран знает, что мы женаты.

– Он не проболтается, – заверила Даффи, успокаивающе погладив меня по спине. – И они будут в восторге от моего нового…

Дверь распахнулась, и перед нами показался мужчина чуть за шестьдесят в поношенной майке-алкоголичке, пушистых тапочках, явно принадлежавших его жене, и старомодных спортивных штанах Adidas. Сонное выражение его лица исчезло при виде Даффи, сменившись удивлением и восторгом.

– Дафнидуу! – пропыхтел он, потянулся к ней, а потом подбросил в воздух как ребенка. Я растерянно наблюдал, как он поставил ее обратно на землю и взял за руку. Даффи покружилась, как принцесса, в покрытом пятнами платье, будто подтверждая, что она настоящая.

Он ахнул.

– Что ты… как ты…

– Перестань, Тим, маму разбудишь. – Даффи захихикала. Захихикала. Да кто он такой?

Тим покачал головой.

– Я просто потрясен. Это лучший сюрприз.

– Мы сели на ночной рейс из Нью-Йорка и решили провести здесь выходные, – объяснила Даффи, держа его за руки и сияя от радости, тепла и любви. – Ничего, что мы так?

– Ничего? – взволнованно повторил он. – Да я сейчас самый счастливый человек на свете.

Нет, самый счастливый тут я, пока наблюдаю, как счастлива твоя падчерица.

Тим бросил на меня взгляд.

– А «мы» – это кто?

– Тим, познакомься с Риггсом. Риггс – это Тим, мой отчим.

Я потянулся пожать ему руку. Он взял мою ладонь и крепко сжал, чтобы продемонстрировать некий авторитет.

Слишком поздно. Я уже попробовал ее, как только можно. И как нельзя тоже. Один раз она чуть не вывихнула лодыжку.

– И кем тебе приходится Риггс, дорогая?

Прекрасный вопрос, черт побери. Я и сам весь внимание.

– Настоящей занозой в заднице, – ответила Даффи, избегая прямого ответа. Я мысленно простонал. Шутка уже устарела и, как она частенько любила подчеркивать, я, черт возьми, тоже. – А еще он мой сожитель.

Сожитель. Прозвучало отнюдь неприятно. Это я могу сказать точно.

– Разве ты живешь не в однокомнатной квартире?

– Риггс спит у меня на диване, пока не найдет себе жилье.

– Вот как. – Тим окинул меня долгим оценивающим взглядом. Я знал, что он думает. Почти сорок. Спит на чужом диване. Высший класс. – И он решил составить тебе компанию? Осмотреть достопримечательности?

Мучительно неловкий разговор становился катастрофически странным.

– На самом деле я взял два билета в Лондон, а раз у Даффи есть где переночевать, у нас все сладилось, – вмешался я.

Морщины на лбу Тима разгладились, и он кивнул.

– Логично. Ну не стойте тут! Заходите в дом.

В дом мы и зашли. Внутри он оказался не таким уж и убогим, но Даффи была права: он не похож на те, что можно увидеть в реалити-шоу на Netflix. Тим предложил нам «чашкчаю», и я взмолился, чтобы это не оказалось кодовым словом к тому, чтобы помять мое хозяйство. В считаные минуты все в доме подскочили. Миссис Маркэм сбежала по узкой лестнице во флисовом халате и разрыдалась, увидев дочь. Они бросились обниматься и плакать, уткнувшись друг другу в волосы и невнятно бормоча, как воссоединившиеся военнопленные. Следом прибежал Киран в комбинезоне с Майком Вазовски[25], держа в руках полупустую склянку с арахисовым маслом и банку пива.

Когда все пообнимались, поцеловались и поплакали (последним я не занимался, что на данном этапе моего сумасшествия стало облегчением), мы принялись за полноценный английский завтрак, который миссис Маркэм умудрилась приготовить за двадцать минут.

Я никогда не понимал английские завтраки. Картофель, фасоль, сосиски и кровяная колбаса – составляющие обеда или ужина для всех, кроме любителей в качестве забавы забивать свои артерии таким количеством жира, какого хватило бы на целую ванну. Помимо всего прочего миссис Маркэм никак не обвинишь в том, что она лучший повар на свете, потому что сосиски оказались мокрыми и холодными, картошка полусырой, а кровяная колбаса… справедливости ради скажу, что вряд ли кто-то мог сделать ее съедобной.

И все же, пока мы сидели за круглым столом, выпивая залпом «Отвертки», я начал понимать, в чем достоинства самого понятия семьи.

– Так Би Джей не возражает, что ты живешь с таким привлекательным молодым человеком? – Миссис Маркэм указала на меня ножом. Любопытные застольные манеры. Интересно, одобряют ли их Виндзоры.

Даффи закатила глаза.

– Риггс не такой уж и молодой.

– Зато еще какой привлекательный. – Тим показал на меня наколотой на вилку сосиской. – А Брендан… что ж, мне встречались и более уверенные в себе парни, скажем так.

– Да, Дафф. – Киран с ухмылкой откинулся на спинку стула, будто настоящий богач. – Би Джея это вообще волнует? То есть, что он за парень такой?

Мы с Кираном обменялись хитрым взглядом. Несуществующий.

Даффи облизала губы, краснея.

– Он не против.

– И он все еще в этом… как это называется? – Ее мама щелкнула пальцами.

– В отрицании того, что у него появились залысины? – предположил Киран с ухмылкой.

– В острой нужде поторопиться и сделать ей предложение? – спросил теперь уже Тим.

– …в Тибете, да? – закончила миссис Маркэм.

– В Катманду, – поправила Даффи, став уже ярко-красной. – И да, он все еще в Азии.

Киран переключил внимание на меня.

– Чем ты занимаешься, Риггс? – Он громко жевал с открытым ртом, как я подозревал, лишь бы позлить окружающих. Послушать его, так последние несколько недель мы с ним не планировали и не осуществляли план «Завоевание Шелби». Она здорово оттаивала. Кирану даже удалось пригласить ее на свидание на следующей неделе.

Я потягивал свою «Отвертку», ограничившись яйцами и картофельной оладьей в своей тарелке.

– Я фотограф. – Но он уже и так это знал.

– Какая интересная работа! – оживленно заметила миссис Маркэм.

– Но не очень-то прибыльная, да, сынок? – Тим бросил в рот жареный помидор черри.

– Не очень, – подтвердил я.

Тим одобрительно кивнул.

– Хорошо. Мне нравятся люди, которые воплощают свои мечты, не беспокоясь о зарплате.

Вот бы твоя падчерица была того же мнения.

– А вы чем зарабатываете на жизнь? – спросил я Тима.

– Воплощаю самое сокровенное и страстное желание своего сердца. – Он широко развел руки. – Готовлю рыбу с картошкой фри.

Я со смехом наклонился, чтобы стукнуться с ним кулаками.

– Божественная миссия.

– Мне нравится думать, что я современный Иисус.

– Риггс, попробуй кровяную колбасу, – настаивала миссис Маркэм. – Знаю, выглядит немного странно, но, клянусь, она вкусная.

– Мам, – одернула Даффи, став пунцовой от смущения. – Оставь человека в покое.

– Признаться, я откладывал лучшее напоследок. – Я обаятельно улыбнулся, взяв в руки черное колечко колбасы и поднеся его на уровень глаз. Тут без прикрас – выглядела она дерьмово. Причем буквально. В ней к тому же виднелись какие-то желтые частички, отчего она выглядела, как дерьмо с вкраплениями кукурузы. Но по какой-то непостижимой причине мне было важно добиться расположения этих людей.

Я задержал дыхание и целиком засунул ее себе в рот, прожевал ровно настолько, чтобы она проскочила, и проглотил. Тут же потянулся за апельсиновым соком и выпил его залпом.

– Очень вкусно.

– Спасибо! – Миссис Маркэм просияла от радости. – Лучшие из Tesco.

– Хочется блевануть, да? – процедила рядом Даффи сквозь зубы.

– Очень. – Я понизил голос.

– Мам, давай я покажу Риггсу его комнату! – Даффи встала, прикрывая меня.

Минуту спустя я стоял на четвереньках в их ванной и блевал в унитаз, пока Даффи гладила меня по голове.

– Ничего, ничего. Раз ты пережил мамину стряпню, можно смело утверждать, что ты бессмертный.

* * *

У Маркэмов была традиция. В первый день сезона они ездили собирать яблоки. А поскольку в этом году Даффи с ними не будет, они решили сделать это, пока мы в гостях.

– Само собой, ты не обязан идти. – Даффи стояла в выделенной для меня коморке, которая раньше была ее комнатой. Она надела желтое летнее платье, которое выглядело, как ожидающий кульминации оргазм. – Это просто глупая традиция. Наверное, ты хочешь осмотреть Лондон.

Я любовался ею, лежа на ее детской кровати и сложив руки под головой. Комната так сильно походила на саму Даффи, что это даже казалось нелепым. Обои в бежевую и лавандовую полоску, шторы с драпировкой, и все ее памятные вещи, разложенные по ящичкам с пометками, к какому году они относятся. А еще тут висели плакаты с принцем Уильямом, которые, я уверен, она не хотела обсуждать.

– Я был в Лондоне двенадцать раз. Перепробовал все туристические занятия, – сказал я, стараясь преуменьшить их значение. – Сбор яблок звучит заманчиво.

Мы не спали вместе со вчерашнего дня, когда ей пришло сообщение от Сосунка, и я начал заводиться. И волноваться. И, черт подери, психовать, как любила говорить Поппинс.

– Хорошо, прекрасно. Выезжаем через полчаса. Тебя устраивает?

– Дайка загляну в свое расписание. – Я взял телефон и провел пальцем по выключенному экрану. – Ага. Есть окошко между сегодняшним днем и днем «ЧЕРЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ГРЕБАНЫХ МЕСЯЦЕВ, КОГДА ТЫ НАКОНЕЦ ПОЛУЧИШЬ ГРИН-КАРТУ».

– Мне предоставят ее раньше. Юрист сама так сказала. У нее же связи в иммиграционной службе. Потому мы и здесь, – поспешила заверить она, несомненно считая, что меня это обрадует. – А потом ты отправишься в очередную экзотическую страну.

– Я уеду, как только ты получишь визу, – сказал я, с трудом выдавив слова.

– Поняла. И… спасибо.

Я пожал плечами и изобразил акцент коренных лондонцев.

– Хотелось бы думать, что у меня терпение святого.

Она поморщилась.

– Тим – тот еще кадр.

– Мне нравятся такие кадры. Никогда не извиняйся за свое племя. Это твои люди. Все остальные – всего лишь гости в твоей жизни.

Даффи задержалась на пороге, все еще не готовая уходить.

Я вскинул бровь.

– Я могу тебе что-нибудь предложить? Выпивку? Совет? Секс?

Она прикусила кончик ногтя, хмуро потупившись в пол.

– Просто хотела тебя поблагодарить.

– Ты уже поблагодарила.

– Нет. Не за визу. За то, что привез меня сюда. Я очень признательна.

– Не стоит благодарности. А теперь принеси мне пару таблеток обезболивающего. Голова раскалывается.

* * *

Мы втиснулись в «Сааб» Кирана.

Путь до яблоневого сада напоминал цирковое выступление с клоунами, набившимися в машину. В чертовой штуковине не было даже ремней безопасности, а стекло в одном из окон провалилось, поэтому оно теперь всегда оставалось открытым. Даффи пришлось сесть мне на колени, что оказалось прекрасным решением для моего морального духа, и настоящей трагедией для меня. Киран вел машину, будто с завязанными глазами, перестраиваясь из полосы в полосу и то и дело проскакивая на красный свет, а миссис Маркэм, вскрикивая от ужаса, лупила его по шее с заднего сиденья. Тем временем Тим, сидя на пассажирском сиденье, врубил на полную громкость песни Slade на CD в стереосистеме Кирана. Возникло такое чувство, что я что-то принял, что перенесло меня в девяностые, и меня усыновила неуравновешенная, но милая семья.

– Мне все не верится, что шоу на радио поставило Slade после Pink Floyd в рейтинге величайших британских групп, – громко посетовал Тим, пока Киран проносился мимо вереницы скаутов, чуть не переехав их как в GTA. – Надо было выйти в эфир и высказать им все, что о них думаю. Ваша мать меня остановила.

– Люди любят Pink Floyd, – объяснила Даффи, нечаянно виляя задницей на моей эрекции, пока пыталась одернуть платье. – Они были экспериментаторами.

– «Макдоналдс» как-то сделали брокколи со вкусом жвачки, – напомнил Тим. – Это тоже был эксперимент. И тоже поганый.

– Если тебе от этого станет легче, то, если бы состязание заключалось в том, у кого лучше прически, Slade… все равно бы проиграли, – заключил Киран.

Даффи рассмеялась, подпрыгивая на моем паху.

Он лопнет пополам, если Поппинс не слезет с меня в ближайшие десять минут.

– А ты что думаешь, Риггс? – Тим пронзил меня взглядом в зеркало заднего вида.

Думаю, что твоя падчерица вот-вот нанесет непоправимый вред моим репродуктивным органам.

– О чем?

– О Pink Floyd. Как о группе.

– Не фанат, – решительно ответил я. – Ни как группы, ни как скаковой лошади, ни как чего бы то ни было. Много шума из ничего.

– Молодец, молодец. – Он слегка улыбнулся, а потом повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Даффи. – Тебе надо бросить этого своего манерного Брендана и вместо него встречаться с этим парнем. Да, староват, но он нам больше нравится.

– Тим! – У Даффи чуть глаза не вылезли из орбит.

– Да, Тим. – Киран отпустил руль, чтобы хлопнуть отчима по плечу. – Даффи не желает слышать, что все думают.

– Даже если у нас с Би Джеем ничего не получится, мы с Риггсом просто друзья, – объявила Даффи.

– Вы съехались, потому что ты еле сводишь концы с концами, Даффи? – бестактно спросила миссис Маркэм, когда Киран притормозил и выглянул в окно в поисках места для парковки. Слава богу. – Риггс оплачивает за тебя аренду?

– Нет, мам. У меня еще остались сбережения.

– Мама хочет сказать: дай знать, если тебе что-то понадобится, – пояснил Тим. – Потому что мы всегда можем подключить связи и найти для тебя денег. Нет ничего постыдного в том, чтобы принять помощь. Сейчас дела идут не так ужасно.

– Я в прошлом месяце наконец-то сходила к стоматологу! – Миссис Маркэм взвизгнула. – Теперь без конца улыбаюсь. Мне больше не нужно прикрывать рот рукой.

Ладно. Я начал понимать, чем вызвана вся эта шумиха вокруг семьи. Должно быть, приятно иметь группу поддержки, на которую можно опереться. Наверное, если бы мне правда кто-то понадобился, я мог положиться на Кристиана и Арсена, но это другое. А эти люди навсегда оставили след в жизни друг друга.

Киран въехал на посыпанную гравием парковку перед кованой оградой. За ней, насколько хватало взгляда, тянулись бесконечные ряды яблонь. У входа аккуратными стопками стояли соломенные корзинки с ленточками и ценником, написанным от руки.

– Это единственное снобское занятие, которому мы, Маркэмы, предаемся. И только раз в году, – объяснил Киран, прочтя мои мысли.

Мы поплелись к воротам и взяли себе корзины. Семья Маркэм казалась задорной, все оживленно подталкивали друг друга локтями.

– Народу немного? – Тим просиял. – Все в нашем распоряжении. Наверное, так и чувствуют себя Кейт и Уиллс.

Мы стали собирать яблоки и, кажется, я понял, почему Маркэмы были такими большими поклонниками этого мероприятия. Все они до ужаса любили соперничество. Я даже между домами в «Игре престолов» и то наблюдал меньше вражды. Киран залезал на деревья, как фанатка на рок-звезду девяностых, пытаясь добраться до верхних веток за самыми безупречными яблоками. Тим в это время подпрыгивал и наклонял ветки вниз и тряс деревья в попытке собрать как можно больше фруктов. Миссис Маркэм взялась подбирать опавшие яблоки, хотя некоторые из них были раздавлены и несъедобны. Только Даффи не пыталась обойти других членов семьи. Она выглядела печальной и задумчивой. Я срывал яблоки с верхних веток, настороженно за ней наблюдая.

– Голова прошла? – спросила Даффи через двадцать минут от начала побоища, которое ее семья устроила в саду.

– Более или менее.

– Так более или менее? Я ведь дала тебе две таблетки болеутоляющего. Должно было помочь.

– Все нормально. – Я глянул на нее с недовольством. – Чего так напряглась, Поппинс?

– Мне позволительно беспокоиться о моем фальшивом муже, – пылко ответила она.

– Оу. – Я обнял ее за плечи, рывком притянул к себе и поцеловал в макушку. – Неужели кое-кто запал?

Она фыркнула.

– Ты нужен мне живым, чтобы получить визу, помнишь? – Иронично, что в детстве Дафна мечтала о диадеме, как о символе богатства и общественного признания. Все равно не сможет ее надеть, даже если выйдет за члена королевской семьи. У этой женщины явно были рожки.

Я горько усмехнулся и пошел в гущу яблоневого сада, подальше от ее семьи.

– Когда ты назначишь новую дату приема у невролога? – Даффи направилась за мной. Она так упрямо твердила об этом, будто меня ждала операция на сердце.

– Скоро. Наверное. – Я на ходу сорвал яблоко с ветки, откусил сочный кусок и бросил плод на землю. – Почему тебя это волнует?

– Я уже сказала, мне нужен…

– Я для твоей визы. Точно. Вполне уверен, что протяну еще несколько месяцев.

Она поджала губы, стараясь не отставать. Меня уже достал бардак, который порой называли нашими отношениями. Надоело, что мы занимались сексом, а потом уверяли друг друга, что нам все равно. Я забрел в угол яблочной фермы, рассчитывая спрятаться от семейства Маркэм. Они хорошая семейка, но не настолько, чтобы я хотел посвящать их в наш грядущий разговор.

– Почему ты так себя ведешь? – Даффи чуть ли не бежала за мной.

– Как?

– Ты в плохом настроении с тех пор, как я вчера вернулась от Чарли.

Потому что твой парень возвращается домой, а ты не замечаешь эту очевидную проблему размером со слона, хотя он уже как следует нагадил и утопил тут все в вони.

– У меня нормальное настроение. – Я сорвал яблоко и вытер его о рубашку. – Может, мне просто скучно.

– Я нагоняю на тебя скуку? – Выражение ее лица поникло и стало удрученным.

Скажи «нет». Не будь козлом. Не вымещай на ней свое неудовлетворение.

Я провел ладонью по лицу и проворчал:

– Да вся эта ситуация. Ничего личного.

– Пошел ты в задницу, Риггс.

– Прямо сейчас? – хмыкнул я. – Нет, спасибо. Но подумываю, может, позже вечером попробую местный урожай.

Я сам не понимал, что говорю и зачем. Просто знал, что хочу причинить Даффи такую же боль, какую мне причиняла мысль о том, как она снова приползет в объятия этого мудака, едва поймет, что он прервал свое путешествие, чтобы ее вернуть.

Даффи остановилась позади меня, и я сразу понял, что зашел слишком далеко. Я пожалел, что у моего рта не было кнопки «Отменить отправку». Я бы сейчас щедро за нее заплатил.

– Вот и отлично. Желаю повеселиться со своим местным урожаем, – выпалила она. – Будто мне есть до этого дело. С нашей первой встречи ты только и делал, что демонстрировал, какого ты невысокого обо мне мнения. Что ж, поздравляю. Я наконец-то почувствовала себя одноразовой, как пластиковая вилка.

– Погоди-ка минуточку! – Я развернулся и пошел за ней. Она помчалась на другую сторону фермы, все дальше от своей семьи. – Это ты постоянно напоминаешь мне, что я всего лишь рабочий член с американским паспортом.

Она обернулась, поедая меня взглядом потемневших от ярости глаз. Капля пота стекла по ее лицу и шее и исчезла в ложбинке на груди. Она тяжело дышала. Я тоже запыхался.

– Ты не хотел на мне жениться, – в потрясении напомнила она.

– А потом захотел, – выпалил я, прожигая взглядом полоску земли между нами.

– Жалеешь об этом? – Ее грудь поднималась и опускалась в такт дыханию.

– Нет. – Я закрыл глаза. Это было лучшее решение в моей жизни. – А ты?

– Да, – призналась она, опустив голову. – Я просчиталась в соотношении прагматизма и душевности, Риггс. Кажется… у меня все же возникли чувства.

Даффи была такой неимоверно милой, что я не знал, что с собой делать.

Сделав глубокий вдох, я сказал:

– Иди сюда, Поппинс.

Она молча подошла и встала передо мной. Яблони смыкались над нашими головами, укрывая от всего мира. Я обхватил ее щеку ладонью и прижался лбом к ее лбу. Наше горячее дыхание слилось. Биение ее сердца возле моей груди немного меня успокоило.

– Я тоже этого не ожидал, – признался я, прильнув к ее губам.

– Чего не ожидал? – прохрипела она.

– Что буду хотеть тебя так сильно. Постоянно, черт возьми. Днем. Ночью. Всегда.

Мысли о ней занимали каждую секунду моего дня. Я провел рукой по изгибам ее тела, сжал бедро и рывком притянул ее ближе. Я издал рык.

– Я не могу выбросить тебя из головы.

– Это взаимно. – Она захныкала, целуя меня в шею, а потом провела по ней кончиком языка. – Что мы будем с этим делать?

Я опустил ее на землю, покрывая ее тело влажными поцелуями через одежду. Даффи вцепилась мне в волосы, издавая безудержные стоны и совершенно не беспокоясь о том, что ее семья не так уж и далеко.

– Мы не можем. – Но, даже сказав это, она направила меня.

– Кто это сказал? – Я снял с нее нижнее белье. Будет еще сексуальнее, если она вообще не сможет меня видеть, пока я ее ласкаю.

– Общество?.. – Она застонала. – И это же негигиенично. Люди здесь едят.

– Полностью поддерживаю. – Я провел языком сверху донизу, и она задрожала, пока я ее ласкал. – К тому же я просто делаю тебе искусственное дыхание.

– Это не рот.

– Я старик, помнишь? Зрение уже не то, что прежде.

Даффи разразилась гортанным смехом, двигая бедрами и придвигаясь к моим губам.

Когда она достигла пика наслаждения, прижавшись ко мне, я приподнял ее за талию, переплетя наши тела. Вновь утонув в волне наслаждения, она закричала от удовольствия, поэтому я поступил как любой джентльмен, и заглушил ее возгласы, и ее семья не подумала, что их дочь растерзал койот. А потом продолжил двигать бедрами, ожидая, что меня захлестнет привычное удовольствие. Так я и делал. Часто занимался ничего не значащим сексом и получал от него удовольствие. Но каждый раз, когда я оказывался на грани… каждый раз, когда думал, что уже… то представлял, как безликий Сосунок стучит в нашу дверь.

И я не смог.

Я, черт возьми, не смог.

Поэтому сделал то, чего не делал никогда прежде. Издал низкий стон и притворился, будто дошел до разрядки. Я замер несколько секунд, а потом встал и быстро завязал презерватив, чтобы она не увидела, что он пустой. Даффи встала, одергивая платье, вся раскрасневшаяся и счастливая.

Ее волосы растрепались, в них запутались листья и маленькие веточки, а на левой груди осталось пятно от земли.

– Я проиграю в состязании по сбору яблок.

– Не волнуйся, я сантиметров на тридцать выше Тима и Кирана. – Я погладил ее по голове. – Достану тебе яблоки, даже если придется дотянуться до неба.