Эммет:

Уже развилась клаустрофобия?

Риггс:

Нью-Йорк – большой город.

Эммет:

Недостаточно большой при твоих проблемах.

Риггс:

Не знал, что ты подрабатываешь мозгоправом. Нет предела занятиям, за которые ты берешься, не обладая при этом талантом?

Эммет:

Ты заплатил ей, чтобы она за тебя вышла?

Риггс:

Ты вообще себя слышишь?

Эммет:

Так что, заплатил?

Риггс:

Пока, Э.

Я не страдал от клаустрофобии.

Само собой, отстойно жить на одном месте, но я вовсе не поэтому купил для нас с Даффи два билета в столицу Англии и попросил Циммерман подключить все свои связи в иммиграционной службе, чтобы Даффи выдали срочный документ для выезда за границу.

Нет, причиной стал цветочный лес Сосунка и его сообщение о том, что он летит в Нью-Йорк. Раз он направился в Большое Яблоко, то я намерен вывезти оттуда Даффи. Элементарная логика, черт побери. В эту игру можно играть вдвоем.

Я не испытывал ни капли вины из-за того, что выбросил цветы и ничего ей не сказал. Он задолжал ей помолвку, верность и десять тысяч оргазмов. Я дал ей все, что не дал он, за те недели, что мы провели вместе. И все же в ее глазах он был лучшей кандидатурой, чем я.

Но хуже всего, что Даффи упорно мне сопротивлялась. Наверное, хотела остаться в Нью-Йорке и дождаться этого неверного мерзавца.

А сейчас, пока мы ехали на Uber в аэропорт имени Кеннеди (ДА, Сосунок, МОЖНО ДОЕХАТЬ ДО АЭРОПОРТА НА ГРЕБАНОМ UBER), я старался не думать о том, что попросту откладываю неизбежное. Очень скоро моя жена воссоединится с недоумком, который ее бросил. Скоро он будет ласкать ее восхитительные формы. Прикусывать ее шею, совсем как я прошлой ночью. Хватать ее за бедра, переплетая их тела.

А тебя это волнует, потому что…

Когда мы приехали в аэропорт, стало только хуже. Терминал был битком набит отдыхающими, которые пытались вернуться домой вместе с худшей категорией путешественников – с детьми. Всюду длинные очереди. Табло отправления рейсов мигало из-за перебоев с электричеством, начавшегося из-за сильной жары, а на Даффи налетели пьяные туристы и случайно пролили пиво ей на платье.

Когда мы прошли контрольно-пропускной пункт, то оба были на взводе, очень хотели пить и страшно опаздывали. Во всем виновата Даффи, которая два с половиной года собирала вещи для поездки на одни выходные.

Пока в этом путешествии не было ничего даже отдаленно романтичного. Впрочем, я к этому и не стремился, но было бы неплохо не ставить мировой рекорд за самый паршивый медовый месяц на свете.

Хватит и того, что нам с Кираном пришлось инсценировать его близкую смерть, чтобы посадить Даффи на этот рейс. Мы договорились сохранить этот секрет между нами.

– Я и забыла, как ужасно путешествовать, будучи бедным, – простонала Даффи, упершись лбом в мое плечо, пока мы ехали на траволаторе. – Мы с Би Джеем путешествовали бизнес-классом. Это было одним из преимуществ отношений с придурком.

– Не ной, неженка. – Я ускорил шаг, не желая, чтобы мы опоздали на рейс. Она старалась не отставать, потому что ей, конечно же, понадобилось надеть на ночной рейс туфли на каблуках.

По закону подлости наши ворота находились на краю чертовой вселенной. Примерно в пяти милях пешего пути от пропускного пункта. Мы бежали, проталкиваясь сквозь плотную толпу путешественников и проносясь мимо магазинов в дьюти-фри, а время утекало, как песок сквозь пальцы.

Нам потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до ворот терминала, но к этому времени кресла в зоне ожидания опустели, а сотрудница за стойкой регистрации задремала.

Мировой рекорд за худший медовый месяц становился реальной перспективой.

– Вот блин. – Даффи припала к стене. – Мы пропустили рейс.

– Сволочи, – проворчал я. – Могли и подождать.

– Мы опоздали на сорок минут, – заметила она, со вздохом присев на багажную тележку. – Знала же, что не стоило так долго собираться.

– Тогда почему не поторопилась? – рявкнул я. На самом деле я злился не на нее. Скорее из-за того, что нам предстояло вернуться домой и ждать, когда этот идиот объявится и вскружит ей голову.

Даффи бросила на меня обиженный взгляд.

– Я почти год не видела семью. Много всего им купила, но не отправила, потому что доставка слишком дорогая.

Я провел ладонью по губам, отведя взгляд. Черт.

– Жди здесь.

Я поплелся к стойке регистрации, за которой сонная представительница авиакомпании играла в «Лучших друзей». Я постучал по стойке.

– Два билета на ближайший рейс до Лондона.

Она подняла взгляд и отложила телефон.

– До Хитроу или Гатвика?

– Тот, что раньше.

– Сейчас проверю, красавчик.

Сотрудница принялась клацать по клавиатуре. Я оглянулся на Даффи. Она покусывала щеку, как ребенок. Какой же я идиот, раз забронировал нам билеты на рейс, на сборы перед которым оставалось всего три часа. Теперь она может не увидеться с семьей.

– Сэр?

Я повернулся обратно к женщине.

– К сожалению, следующий рейс через сорок пять минут, и все места заняты.

– Дайте мне список пассажиров, – велел я. – И номера их телефонов.

Я легко мог выкупить пару билетов у неравнодушных состоятельных путешественников за двойную стоимость, и Даффи ничего бы не узнала.

Женщина помотала головой.

– Мы не разглашаем данные пассажиров. Политика компании.

– Я вам заплачу.

С каких пор я так отчаялся? С каких пор платил кому-то за всякую ерунду? Обычно так поступали мои друзья.

Сотрудница посмотрела на меня сердитым невозмутимым взглядом.

– Не прокатит, простите за каламбур.

– Должно быть какое-то решение, – настаивал я. – Чтобы мы попали на этот рейс. Всего два человека. Один из нас весит меньше пятидесяти килограммов. – Я указал на Даффи.

Она снова посмотрела на монитор и раздраженно застучала по клавиатуре.

– Вообще… есть два места в бизнес-классе.

– Сколько стоят? – Я сделал вид, будто мне не все равно.

– Четыре тысячи восемьсот семьдесят пять долларов за билет, сэр.

Я достал кредитку и бросил на стойку между нами.

– Я возьму.

Она схватила карточку накладными ногтями, с сомнением на меня глядя. Я не походил на богача. Не мог припомнить, когда в последний раз летал бизнес-классом. Discovery покупал нам места в эконом-классе, и я никогда не беспокоился по этому поводу.

Сотрудница провела карточкой через терминал. Мы оба затаили дыхание, будто я не знал, сколько у меня денег на счете. Несколько секунд спустя она кивнула.

– Сейчас распечатается. Спасибо, что выбрали компанию Unified Airlines.

– Спасибо, что сделали вид, будто у меня был выбор.

* * *

– Я все не могу поверить, что нас перевели в бизнес-класс только потому, что мы опоздали на рейс, – взволнованно пропищала Даффи час спустя, когда мы оба устроились в голубоватых креслах самолета. – Мое кресло – настоящая кровать!

Ну вот, теперь я почувствовал себя виноватым. Но что я должен был сказать Даффи? Что вдруг решил выложить девять тысяч долларов, которых у меня быть не должно, на спонтанную поездку?

– Повезло нам, – уклончиво пробормотал я.

– Погоди, вот расскажу Кирану. – Она повернулась на бок, лучезарно мне улыбаясь. – Он станет опаздывать на все свои рейсы. Может, даже являться на пару дней позже.

– Наверное, это разовое явление, – сказал я, не желая, чтобы семейство Маркэм пропустило семейный отпуск. – Лучше не пытаться повторить это дома.

Даффи со смехом похлопала меня по руке.

– Ты прав. Он порой понимает все буквально. Ой, жду не дождусь, когда вы познакомитесь.

Я покосился на нее в ответ.

– Да? Почему?

Она хотела познакомить меня со своей семьей? Представит меня как своего сожителя? Парня? Мужа? Соучастника по обману?

Кстати, об этом: Поппинс выглядела очень счастливой. Неужели настанет конец света, если я скажу ей, что неприлично богат и хочу поматросить ее пару лет, а потом бросить, когда выкину из головы? У нее – желания, у меня – возможности.

Ты не станешь покупать свою жену, идиот. Если она не любит тебя бедным, то не заслуживает и богатым.

Даффи взяла у стюардессы «Кровавую Мэри» и, откусив кусочек сельдерея, стала задумчиво жевать.

– Потому что вы оба зависли на уровне умственного развития тринадцатилетних сосунков.

Я натянуто улыбнулся.

– Что ты сказала? Я услышал только слово «сосать».

– Ты просто умора. – Она указала на меня стеблем сельдерея. – Знаешь, я бы могла привыкнуть к такому образу жизни. Понимаешь, почему я хочу выйти за богатого?

Ты уже вышла, Поппинс. Но я скорее умру, чем позволю тебе об этом узнать.