Позже тем днем я поехал в больницу проведать Чарли.

Даффи помогала своей подруге Лоре – повезла ее кошку к ветеринару, потому что та готовила срочную презентацию. Лора, а не кошка. В телефонном разговоре Даффи казалась расстроенной из-за того, что не сможет приехать пораньше, и пообещала, что заглянет к нему вечером, когда освободится.

Я ответил, что буду держать ее в курсе, и не стал упоминать о моей сегодняшней встрече с Гретхен. Зачем бередить старую рану? Нового мне сообщить нечего. Гретхен все такая же стерва.

Кристиан и Арсен присоединились ко мне для моральной поддержки, а вернее для того, чтобы мы все могли потом напиться. Большинство людей отказались бы от встречи с незнакомцем в таком уязвимом состоянии. Но эти двое даже не вздрагивали при виде чужих страданий.

– Хочу увидеть человека, который заставляет Риггса ходить за продуктами, – объяснил Кристиан, уверенно шагая по коридорам больницы в костюме от Тома Форда. – Просто уму непостижимо, что тебе есть дело до кого-то, кого ты не планируешь уложить в постель.

Хорошо, что я не рассказал им о сексуальной связи с моей женой. Во-первых, не горел желанием слышать «мы же говорили». А, во-вторых, испытывал странное стремление оберегать Дафну и ее личное пространство, особенно после того, как она засветилась в интернете с момента первой встречи со мной. Дважды.

– Я способен чувствовать, – возразил я, раздраженно стиснув челюсти.

– Только без презерватива, – усмехнулся Арсен.

Кристиан прыснул.

– А вообще, что не так со стариком? – поинтересовался Арсен.

– Не знаю. – Я остановился перед палатой Чарли и постучал. – Наверное, сейчас и узнаем. Он уже должен был проснуться.

– Входите.

Я услышал голос Чарли и толкнул дверь.

Он сидел на койке, белый, как Рождество в Колорадо, но выглядел лучше, чем на прошлой неделе.

– Привет, Ри. – Он выдавил усталую улыбку. – Спасибо, что пришел. И привел друзей. – Чарли оглядел стоящих позади меня мужчин. – Как… некстати.

Кристиан с Арсеном посмеялись у меня за спиной.

– Тот, что в вызывающе дорогом костюме, Кристиан. – Я, зевая, указал на друга рукой. – А тот, что похож на вампира и даже без костюма за шесть тысяч чувствует себя лучше бога, Арсен. Мои лучшие друзья.

Оба потянулись пожать ему руку.

– Как Даффи? – обратился ко мне Чарли.

– «Как Даффи»? – вторил я, достав коробочку, и начал сворачивать ему сигарету. Само собой, он мучился от боли. Я мог бы вывезти его на каталке на быстрый перекур. – Я обнаружил тебя в ванной без сознания. Сначала расскажи, как ты.

– Во-первых, пожалуй, ничего глупее никто в больнице не делал. – Чарли указал на сигарету, которую я сворачивал. – А, во-вторых, со мной все нормально. Случилось небольшое происшествие. Так бывает.

– Не пудри мне мозги. Что с тобой происходит?

Чарли отвел взгляд.

– Ничего.

– Дело в них? – Я указал большим пальцем себе за спину. – А то я их выгоню. Им не привыкать.

Чарли прикусил щеку.

– Забудь об этом.

– Все так плохо? – мягко спросил я.

– Хуже.

Значит, видимо, что-то неизлечимое. Сердце, будто потяжелев, забилось медленнее. Если он не хочет говорить, я не хочу настаивать.

– Понял. Больше никаких вопросов, – кивнул я.

– Очень это ценю.

– Кроме одного, – оговорился я, держа сигарету между нами. – Где твое инвалидное кресло, придурок?

* * *

Пришлось очаровать двух медсестер и пофлиртовать с одной девушкой-врачом, чтобы раздобыть для Чарли инвалидное кресло. Потом еще пятнадцать минут мы искали дорогу в больничный сад. В нем почти никого не было. Нам же лучше, потому что я прихватил свой любимый табак. Первоклассный. Отмеченный звездами Мишлен в мире курильщиков.

Я поставил каталку Чарли на тормоза и, прислонившись к искусственному растению, дал ему закурить первым. Он сделал глубокую затяжку, подождал, пока дым наполнит легкие, а потом выдохнул, слегка закашлявшись.

Чарли запрокинул голову и закрыл глаза.

– Не курил лет с двадцати.

– Да? – с удивлением спросил я. – Не нравится эффект?

– О, напротив. Очень нравится. А вот человек, в которого превращаюсь, не особо.

Я решил не допытываться, раз он и так страдал от неизлечимой болезни и вороха проблем, которые она за собой влекла. Я невольно задался вопросом, каково это, умирать в одиночестве, поскольку именно это и случится с Чарли. А однажды и со мной.

– Что ж, раз теперь у тебя есть какая-то таинственная болезнь, можешь быть, кем хочешь. – Я наблюдал, как он сделал затяжку. – Преимущества скорой кончины бесконечны.

Чарли рассмеялся и закашлялся.

– Всему приходит конец. В этом и смысл жизни. – Наступило недолгое молчание. – Итак. Как Даффи?

– Вот ты неугомонный.

– Так сделай одолжение.

– С ней все нормально. – А потом, когда он продолжил смотреть на меня и ухмыляться, я простонал: – Вечером зайдет тебя проведать.

– Меня больше интересует, как тебе с ней живется. Когда я на днях встретил вас в коридоре, казалось, вы близки.

Мне нравилось, что он не смущался из-за того, в каком состоянии был в тот день.

– Она слишком молода. – Это единственное, что пришло мне на ум, потому что: «Она слишком одержима идеей выйти за богатого», – звучало неубедительно, а вариант: «Я слишком боюсь обязательств», – казался чересчур личным.

– Скорее наоборот, это ты для нее слишком молод. – Чарли повилял бровями и снова затянулся.

Я рассмеялся.

– Ты передашь мне сигарету в этом столетии?

– Нет.

– Пфф. – Я мельком глянул на его лицо. – Тебе повезло, что ты умираешь. Обычно я не так великодушен.

– Очень повезло. – Чарли слабо кивнул.

Когда он закончил, я отвез его обратно в палату и спросил, принести ли ему что-нибудь из кафетерия, пока не ушел. Чарли сказал, что ему ничего не нужно. Все это время Кристиан с Арсеном ждали на небольшом балконе палаты. Было что-то очень угнетающее в том, чтобы помогать этому большому мускулистому мужику в столь обыденных действиях.

– Готов идти? – Кристиан хлопнул меня по плечу.

– Да. – Я глянул время на телефоне. – Но, думаю, пойду домой.

– Домой? – Арсен приподнял бровь – Хороший выбор слова.

– Не додумывай лишнего, – съязвил я. – Пока, Чарльз.

– Пока, ребята. – Чарли уже увлеченно листал журнал Discovery.

Мы втроем вышли к лифту. Кристиан с Арсеном переглянулись.

– Кто ему скажет? – деловито спросил Арсен.

Кому и что? Мне и без этой ерунды забот хватало.

– Не я. – Кристиан поднял руки. – Если у него начнется нервный срыв, Арья будет рассчитывать, что я побуду с ним. А мне не хватает терпения. И сочувствия.

– У кого нервный срыв? – спросил я, решив, что они, продолжают разговор, который вели на балконе.

– Ни у кого, – ответил Кристиан в тот же миг, когда Арсен сказал: – У тебя, идиот.

– С чего бы? – Мы остановились у лифта.

Кристиан оглянулся на палату, в которой мы оставили Чарли.

– Когда старик умрет.

Я озадаченно на него посмотрел.

– Он хороший парень, но нервный срыв – это уж слишком.

Двери лифта открылись.

– Может, такова моя судьба, – Арсен покачал головой, устремив взгляд вверх, – жить среди идиотов.

* * *

День планомерно становился все более паршивым.

Отказавшись выпить с друзьями, я вернулся к Даффи. А когда поднялся на ее этаж, то не смог найти дверь. Не потому, что она исчезла, а потому, что возле нее ждали около восьмидесяти тысяч чертовых роз, перегородивших весь коридор.

Кто сделал такую глупость? Послал той, кто живет в крохотной нью-йоркской квартире, тысячи роз, заполонив ими все клятое здание? Но ответ очевиден – Сосунок. Сосунок, которому, готов поспорить, никогда не приходилось жить в доме меньше трехсот семидесяти квадратных метров, даже во время учебы в колледже.

Розы были повсюду. Красные. Белые. Розовые. Желтые.

Розами не искупить вину за то, что этот парень трахнул другую в Таиланде. Или за то, что вообще был в Таиланде, а не в Непале. Или за то, что он ее бросил. Боже, если Даффи примет его назад, то окажется величайшей идиоткой на свете.

Нет. Величайшим идиотом окажешься ты. Раз повелся на ваши фиктивные отношения.

Присмотревшись, я понял, что на каждой розе был лепесток с надписью «Прости меня, пожалуйста». Уверен, он думал, что это впечатляющий штрих.

Мне кое-как удалось протиснуться и добраться до двери. Обычно, если возле нее ждали какие-то посылки, я заносил их в дом. Не в этот раз. У нас нет места для всех цветов Би Джея с посылом «знаю, я облажался». А даже если бы было, я не собирался ему помогать.

Дома на столе лежал пластиковый контейнер и записка.

Я подошел и взял записку.

Риггс,

Собеседование прервали из-за моей ситуации с визой (все нормально, я уже успокоилась), поэтому у меня было время заехать домой.

Приготовила тебе фаршированные кабачки. Нельзя питаться одним фастфудом. Поешь.

Это приказ.

А еще звонили от невролога. Пришлось перенести твою запись. Позвони им, пожалуйста, чтобы назначить новую дату.

Буду позже.

Поппинс.

Именно этот жест и стал последней каплей. Я не собирался выбрасывать цветы Сосунка.

Но, увидев, насколько заботлива да и в целом невероятна эта женщина, я не мог допустить, чтобы она вернулась к этому придурку. Она слишком хороша для него. Пора вмешаться и оказать миру услугу.

Я вышел обратно и выбросил все розы. Затолкал их в мусорный бак внизу.

Рано или поздно Даффи узнает, что он прислал ей цветы, а я их выкинул, но не сегодня и, может, даже не завтра. К тому же сиюминутное удовольствие оттого, что насолил этому мудаку, стоило ее грядущего гнева.

Я поднялся обратно в квартиру и проглотил ее блюдо с цуккини. Оно все же оказалось слишком полезным на вкус, чтобы я мог по-настоящему им насладиться, но всяко лучше сэндвича из листьев салата.

Приняв душ, я вышел из ванной и поплелся к дивану. Даффи оставила на нем свой айпад, наверное, когда спешила помочь Лоре с ее кошкой. Я взял его, чтобы отложить в сторону. Айпад был старый, без автоматической аутентификации.

Как только я взял его в руки, на экране отобразилось входящее сообщение. Видимо, устройство синхронизировано с ее телефоном.

Сообщение было от Би Джея.

Я возвращаюсь к тебе, Даффи.