Спустя два дня после того, как Сосунок сбежал из страны, моя будущая жена сообщила, что записала нас на прием к адвокату по семейному праву.

– Зачем нам адвокат по семейным делам? – спросил я, очищая свое фотооборудование на ее журнальном столике. Я смахивал пыль с объектива с помощью воздушной груши. – Мы ведь еще не женаты. Даже я считаю, что разводиться пока рановато.

Даффи носилась по квартире, как обезглавленная курица, по пять раз протирая каждую поверхность.

– Чтобы подписать брачный договор, конечно же. – Даффи виновато улыбнулась, ее щеки залил румянец. – Пожалуйста, не принимай близко к сердцу. Я говорю без каких-либо предубеждений, но, полагаю, у нас с тобой разное материальное положение.

Я отложил камеру и полностью сосредоточился на Даффи.

– Разное, – согласился я. – Ручаюсь, что мы с тобой не входим в одну экономическую группу.

Она переступила с носков на пятки, на ее лице отразилось облегчение.

– И это нормально. Тебя деньги не мотивируют.

– Нет, – подтвердил я. – А ты охотница за деньгами.

– Если хочешь это так называть. – Она пожала плечом. – Я упорно зарабатывала свои сбережения…

– И о какой конкретно сумме мы говорим? – Я прервал ее, по всей видимости, заготовленную, беспощадно скучную речь.

Даффи замешкалась, а потом наконец судорожно сглотнула.

– У меня примерно двадцать пять тысяч долларов накоплений.

Я тихо присвистнул.

– И ты сказала, что не можешь заплатить мне за визу.

– Но я и не могу! – Она в ужасе разинула рот. – Часть этих денег вложена в облигации, остальные на бирже. И эта квартира стоит ужасно дорого. Мои родители на мели, а даже будь это не так, я бы ни за что не попросила у них ни пенни. Мне еще нужно найти новую работу и…

Я поднял руку, чтобы ее остановить.

– Успокойся, мне не нужны твои деньги.

Она расслабила плечи и прислонила метлу к столу.

– Ура.

– Но подписывать брачный договор я тоже не стану, – невозмутимо сообщил я.

Если в моем решении и крылась логика, то я не мог ее найти. Более того, я знал: если Кристиан и Арсен узнают, что я женюсь на этой девушке без жесткого брачного договора, то сами меня убьют и сделают ее единственной наследницей всего моего состояния.

Однако они не поймут одного: чтобы подписать с Даффи брачный договор, мне нужно задекларировать свой капитал и имущество, а я не хотел, чтобы она знала, что я богат. Тогда она попытается уже по-настоящему стать моей девушкой, может, даже женой, а мне меньше всего хотелось, чтобы Дафна Маркэм еще активнее присутствовала в моей жизни. Тем более что она в самом деле станет моей женой.

Да, у нас с Даффи состоялся занятный разговор в тот вечер, когда она высадила Сосунка у аэропорта (неужели его зад до того драгоценен, что нельзя вызвать такси, как делают все прочие люди?), но в остальном все указывало на то, что эта женщина стремилась выйти замуж за мужчину из более высокого социального класса.

– Не станешь? – спросила она, снова взявшись за метлу и продолжив рьяно подметать. – Почему?

– Потому что… – я наклонил камеру и убрал оставшуюся пыль карандашом для чистки оптики, – …отношения должны строиться на доверии.

– Но у нас нет отношений.

– Есть, – возразил я, зажав губами незажженную сигарету. – Просто не романтические.

– Сомневаюсь, что смогу когда-нибудь тебе доверять.

– Тогда не выходи за меня.

– Черт подери, ты же знаешь, что я должна. – Даффи состроила гримасу и принялась подметать еще усерднее, не сводя глаз с пола, прямо как Золушка. – Ты же не потребуешь половину моих денег? Я правда не могу позволить… То есть, даже если Би Джей потом попросит меня выйти за него…

Невероятно. Она опять завела эту пластинку даже после всего, что он ей сделал. Улетел на другой конец гребаного света, когда она больше всего в нем нуждалась. Насколько же эта девица одержима деньгами?

– Никакого брачного договора, – решительно настоял я. – Это наш тест на доверие. Ты должна доверять мне, а я тебе.

– Что именно? – воскликнула она. – У тебя нет даже айпада.

– Деньги не главное в жизни. – Пускай я жил с этим девизом, но все же понимал, что очень дерзко говорить такое карьеристке из среднего класса. Я говорил, как познавшие дзен биткоиновые миллиардеры, которые считали себя одухотворенными лишь потому, что отрастили бороду и занимались йогой с козами на пляже Пфайффер.

Даффи убрала метлу в кладовку.

– В таком случае скажи, что ты выиграешь, женившись на мне. Да, ты говорил, что хочешь остаться в Нью-Йорке по работе, но почему не желаешь браться за задание, которого так боишься?

– Если скажу, ты оставишь разговор о брачном договоре? – вздохнул я.

Она замешкалась, а потом кивнула.

– Аляска, – сказал я.

– Что, прости? – Даффи нахмурилась.

– Аляска. Мой босс хотел, чтобы я переехал туда на восемь месяцев для съемок документального проекта. Мне не нравится Аляска. Я никогда там не был, но и не собираюсь. Видимо, он настаивал, чтобы поехал именно я только потому, что я не привязан к Нью-Йорку. У меня нет семьи, нет партнерши. Мне нужны были какие-то обязательства.

– Почему ты так ненавидишь Аляску?

– А это уже другая история для гораздо более пьяного разговора.

Даффи молча смотрела на меня и впервые в жизни – впервые за все годы моей клятой жизни – я почувствовал, что меня видят по-настоящему. Это воодушевляло, пугало, а главное, было ужасно странно. Я вновь заполнил тишину словами.

– Сложность в том, что я должен задержаться здесь на несколько месяцев. Никогда этого не делал.

– Ты никогда не жил на одном и том же месте несколько месяцев подряд? – спросила она с другого конца комнаты.

– Никогда.

– Почему?

– Еще одна история для другого пьяного разговора.

– И часто ты выпиваешь, чтобы справиться с неприятной ситуацией? – Даффи обеспокоенно нахмурилась.

– Я не алкоголик, – пояснил я.

– Обычно алкоголик не признается в том, что он алкоголик, – заметила она. – В любом случае, я такая же. Люблю хорошую выпивку. И не очень хорошую тоже, если пребываю в плохом настроении.

– Может, ты и умеешь пить. – Я встал и прихватил свою куртку и бумажник. – Но я настоящий эксперт. Чтобы стать таким, потребовались годы неустраненной эмоциональной нестабильности, комплекс проблем от взросления без отца и матери и глубокое отрицание. – Я похлопал себя по груди.

– Ты не единственный обладатель статуса травмированного человека, – сказала Даффи с печальной улыбкой. – Да будет тебе известно, я тоже топлю свои проблемы в стакане. Так принято в Англии.

К слову об Англии: ее гортанный голос и сексуальный акцент странно влияли на мое либидо. По-моему, они вернули меня в юношеские годы, потому что рядом с ней я мог думать только о сексе.

– Ну да. Готов поспорить, что легко смогу тебя перепить. – Я накинул куртку на плечи.

– Ерунда! – вскричала она. – Я в два счета могу уложить тебя на лопатки.

– Я тоже могу тебя уложить.

Я замолчал, осознав, что прозвучало не очень хорошо. Или, вернее, очень хорошо, но судя по тому, как она покраснела, Даффи не желала, чтобы мой рот приближался к ее Бермудскому треугольнику.

– Не в том смысле. Я бы ни за что этого не сделал. – Я прокашлялся. Черт. Теперь никак не мог прогнать мысленный образ того, как ласкаю ее, наслаждаясь, словно мороженым с сиропом. – Я имел в виду в плане еды…

– Еда. Да. Люблю поесть! – Она уже в миллионный раз схватилась за метлу и стала подметать одно и то же место. – А ты любишь? Наверняка. Ты здоровенный парень… – Она осеклась.

– Рад, что тебя впечатлило увиденное у Гретхен.

– Не в этом смысле! – Теперь она вся побледнела от ужаса. – И конечно, я не подсматривала. То есть я не сомневаюсь, что ты как раз такой. Все остальное у тебя, ну…

Я выгнул бровь, подначивая ее продолжать. Даффи со стоном закрыла глаза ладонями.

Это было мучительно. И неловко. И уморительно. Во всем, что мы говорили, звучал сексуальный подтекст.

– Я имела в виду твой рост… и ширину плеч… – Она изобразила все руками. – Боже мой, такое чувство, что я устроила своему рту тест-драйв и не могу найти тормоза.

– Просто потяни за рычаг, – сказал я со смешком.

Она опустила взгляд вниз.

– Не этот рычаг, Даффи.

– Ох, черт, – простонала она, закрывая лицо руками. – Да кто я вообще такая?

Я не мог поверить, что этот разговор начался с обсуждения брачного договора. А еще мне не верилось, что она способна шутить, если отбросит свои непомерные ограничения и образ чопорной правильной леди.

– Я пойду, пожалуй. – Я указал на дверь, будто оставались какие-то сомнения в том, что я выйду через нее, а не через, ну не знаю, долбаное окно.

– Конечно. Точно. Чудесная мысль, – пропищала Даффи. – Хорошего дня. То есть… – Она глянула на часы, – уже, наверное, вечера. Завтра у меня последний день в WNT. Нужно подготовиться, а в этом разговоре мне нет спасенья.

– В общем. Так. Без брачного договора.

– Без брачного договора. – Даффи пальцами изобразила клятву скаута. – Но деньги мои все равно не забирай.

– Постараюсь устоять перед искушением.

– Ты поедешь со мной на встречу с миссис Циммерман? – Она имела в виду юриста, которого нам посоветовал Кристиан.

– Да. Конечно. Мы же вместе в этом деле.

– Точно. Верно.

Мы простояли так еще несколько мгновений.

Уходи, идиот. Разучился пользоваться ногами? Они поднимали тебя на горы.

Наконец я отвернулся и зашагал к двери. Чуть ли не бегом бросился на лестницу. Когда спустился на первый этаж, услышал, как открылась дверь квартиры. Даффи выбежала из-за нее, схватилась за перила и посмотрела на меня сверху вниз.

– Риггс! Подожди!

Я поднял взгляд. Ее лицо стало розовым, как жвачка. Я тоже чувствовал себя так странно, что не мог выразить словами.

– Ты забыл телефон. – Она наклонилась, чтобы передать его мне.

Наши пальцы соприкоснулись на долю секунды. Касание вышло мимолетным, но и этого хватило, чтобы я почувствовал, какая у нее бархатистая и мягкая кожа. Она всюду такая? Я никогда этого не узнаю.

– Спасибо.

– Не за что.

Но Даффи не уходила с лестничной площадки, и я тоже. Пока у нее в квартире не зазвонил телефон.

Да что со мной сегодня такое?