Россыпь звезд вокруг серебристого лунного диска горела на черном небе. Свежий горный ветер обдувал щеки и отрезвлял разум. Циян все еще чувствовал темную ци, осевшую на ткани одежд, которая за время полета высохла и задеревенела из-за пропитавшей ее вязкой жидкости.

На мече они быстро добрались до Чжаоян и очень удивились при виде учеников, машущих им с платформы. Время близилось к рассвету, вокруг царила ненарушаемая тишина, поэтому Циян ожидал обнаружить Фэй и Гу Юна крепко спящими в каком-нибудь домишке, а не здесь.

– Вы что, не смогли найти место для ночлега и, не зная, куда себя деть, решили ждать здесь? – спросил он, спрыгнув с меча на скрипнувшие доски.

– Учитель! – радостно позвал Гу Юн, подбегая ближе. У него на лице расцвела счастливая улыбка, но стоило скользнуть взглядом по потрепанным одеждам Цияна и оценить его изнуренный внешний вид, как она тут же исчезла, а брови юноши поползли к переносице. – У-учитель, с вами все хорошо? – встревоженно спросил он.

– Все прекрасно, отвечай на вопрос, – сухо сказал Циян, не желая обсуждать пережитое с теми, перед кем не сможет материться.

Гу Юн вздрогнул, вытянувшись как струна, и кивнул.

– Мы нашли дом, но так волновались, что не смогли уснуть. Поэтому решили дождаться вас здесь. Если наставники готовы идти, я вас провожу. – Он кивнул Ло Хэяну и обеспокоенно взглянул на Му Шу в его руках. Судя по виду, на языке Гу Юна крутился вопрос, но он постеснялся озвучить его. В отличие от Фэй.

– Наставник Ло, что с моим учителем? – спросила она и поджала губы, хмуро глядя на Му Шу. Ее лицо напоминало каменную маску с полубездушным выражением, но по скрещенным на груди рукам Циян сразу понял, что подруга обеспокоена.

– Он без сознания, – бесстрастно ответил Ло Хэян. – Нужно приготовить крепкий отвар из женьшеня с сахаром и дать ему четыре пиалы. Кто-нибудь из вас умеет его варить?

– Да, я могу! – бодро ответил Гу Юн.

Ло Хэян вопросительно посмотрел на Цияна, но он, если честно, не понимал, что мечник желал услышать: то, что лучше Циян сам все сделает, или же то, что Циян не против перепоручить работу Гу Юну. Во благо себе он выбрал второй вариант.

– Гу Юн, тогда сваришь отвар и напоишь главу пика Благородства, как только придем. – Циян взглядом пробежался по вросшим в скалу домишкам. – Где дом, который вы нашли?

– Я покажу! – Гу Юн быстро развернулся и направился к правому мосту.

Ло Хэян задумчиво хмыкнул и шагнул следом, обходя Фэй. Она, пока никто не видел, переглянулась с Цияном и одними губами произнесла:

– Я так волновалась.

– Все хорошо, – так же тихо ответил он, подходя ближе. Циян мягко провел ладонью по плечу Фэй, после чего обошел ее и последовал за Ло Хэяном.

Гу Юн провел их по мосту, по лестнице и дорожке над пропастью, тянущейся по всей длине скалистой стены, потом по еще одной лестнице и самому последнему мосту, вдоль которого висели два скромных деревянных домика.

Заклинатели вошли в дальний дом, где в окнах горел свет, но внутри никого не оказалось.

– Хозяева в соседнем доме, а этот сдают гостям, – пояснил Гу Юн, проходя по пустому коридору со светлыми стенами. Он указал на двери: – Здесь две жилые комнаты, одна трехместная, а вторая двухместная.

Ло Хэян обошел его и открыл дверь в трехместную комнату. Фэй проскользнула следом за ним, а Циян и Гу Юн остались стоять в дверях. На полу были разложены циновки для сна, около стены сложено постельное белье, а на небольшом столике стояли кувшин и таз для умывания.

– Мы уже все подготовили. Расстилать постели сразу не стали на случай, если вы вернетесь ранеными. – Гу Юн обернулся на Цияна. – Учитель, что вы пережили в том лесу? – осторожно спросил он, стараясь не обращать внимания на неприглядные одежды наставника.

Циян поджал губы, наблюдая, как Ло Хэян осторожно опускает Му Шу на циновку под внимательным присмотром Фэй, предварительно расстелившей простынку.

Грудь Му Шу размеренно вздымалась и опускалась, а выражение его лица казалось спокойным и расслабленным. Он и правда выглядел так, словно просто спит, видя сладкие грезы, которые, по словам Ло Хэяна, были хуже всего, потому что держали его в мире снов и не давали очнуться.

Перед глазами Цияна начали один за другим всплывать образы мертвых огней, черного тумана, висельников, лисицы, пауков… множества пауков. При мысли об этих чудовищах по телу невольно пробежала дрожь. Еще и сердце заболело от печальных воспоминаний, нахлынувших на него, пока он находился внутри кокона.

Не желая ни о чем из этого думать, Циян резко отвернулся и направился ко второй двери.

– Ничего необычного не случилось, просто повстречали разную нежить и расправились с ней, – не оборачиваясь, сказал он и открыл дверь в двухместную комнату правее по коридору. – Поторопись, свари для главы Му отвар и, прежде чем ляжешь спать, проследи, чтобы он очнулся, – велел Циян перед тем, как скрыться с чужих глаз.

– Да, учитель, – растерянно бросил Гу Юн ему в спину.

Закрыв за собой дверь, Циян прижался к ней спиной и вздохнул. Наконец он остался один в небольшой комнатке – настолько тесной, что циновки лежали почти вплотную, а ширма для переодевания была сложена и прислонена к углу.

Отступив от двери, он прошел в смежную комнатушку, где увидел наполненную немного остывшей водой бочку. Вздрогнув, Циян начал быстрыми и рваными движениями развязывать пояс и стягивать одеревеневшие одежды. Он прыгал на одной ноге уйму времени, пытаясь стянуть намертво прилипший к светлой штанине сапог. Освободившись от всего, даже от заколки в волосах, он забрался в бочку так торопливо, словно до сих пор от кого-то бежал. Вода расплескалась на пол.

Циян нырнул с головой и закричал, так что мириады пузырей вырвались изо рта, а потом вынырнул, набрал в легкие побольше воздуха и снова с криком окунулся в воду, ударяя кулаком о дно бочки. Повторил он это бессчетное количество раз, мысленно ругая себя за трусость и слабость, которые мешали бороться с тварями этого мира. От осознания, что без помощи Ло Хэяна они с Му Шу умерли бы в той пещере, ему хотелось утопиться прямо здесь и сейчас.

«Ни на что не годен, никого не могу защитить, даже на мече стоять не умею!» – корил он себя, морщась от боли душевных ран.

Будучи чемпионом, Циян привык побеждать, но сейчас ощущал себя проигравшим. Раньше его имя, выкрикиваемое с трибун, было символом стойкости и силы, но теперь казалось пустым и ничего не значащим, а сам он будто окунулся во вселенную разочарования.

Какое-то время он оставался под водой, слушая стук сердца и шум крови в ушах, размышляя обо всем, что пережил, оказавшись в чужой книге.

Еще совсем недавно он был обычным студентом, улыбался и беззаботно проводил время с одногруппниками, мечтал о победах на турнирах и светлом будущем. У него была любящая семья, и он, как единственный ребенок, считался величайшей драгоценностью своих родителей, бабушек и дедушек. У него были и лучший друг, которым Циян дорожил как родным братом, и любимая хрупкая подруга. Он вел спокойную распланированную жизнь, и пусть уставал от нескончаемой учебы и тренировок, в то время ему хотя бы не угрожала смертельная опасность, как сейчас.

В этом мире, созданном его подругой, все жило по собственным законами и канонам, которые казались ему непривычными и местами непонятными. Стоило только выйти на здешние улицы, как в душе так или иначе зарождался страх, а каждый день заканчивался размышлениями о том, как тут выжить. Каждый день приносил с собой все новые и новые испытания и опасности, и нигде, казалось, не найти места, просто чтобы перевести дыхание. Чудовища из кошмаров, коварные противники, ловушки – все это поджидало его тут и там вместе с очередными ужасами. И если раньше он мог легко расслабиться, посмеяться или отдохнуть с друзьями, не думая о завтрашнем дне, то теперь любое мгновение было пропитано тревогой, ожиданием чего-то плохого. Даже сыскать поддержку стало невообразимо сложно, ведь отныне у него иная роль.

«Как же я устал, – подумал Циян, выпустив под водой пузырек воздуха, и поморщился от боли из-за непролитых слез. – Так устал от этой нервотрепки, от этой вечной боробы».

Он сжал кулаки.

Ему хотелось сдаться.

Утопиться, чтобы не возвращаться к этой жизни снова и снова.

Сердце в груди заколотилось, а горло сдавило, словно в него вцепилась когтистая лапа монстра, собираясь удушить.

У Цияна в мыслях всплыли облики различных чудовищ. Они пленили его страхом, не давая ни шевельнуться, ни вырваться из-под толщи воды, чтобы сделать необходимый для жизни вдох.

Он тонул.

«Циян! – раздался в голове звонкий голос Фэй, вынудивший его встрепенуться. – Мы со всем справимся, помнишь?» – воодушевленно повторила она его собственные слова, оброненные однажды.

Тьма и монстры перед глазами сменились внутренним двором его дома, на который они с Фэй смотрели с веранды в тот день, когда он произнес эту фразу.

«Фэй…» – с грустью позвал Циян, и светлый образ его подруги в один миг словно все перекрыл. Она улыбалась ему так лучезарно, что на сердце разлилось тепло, а в голову пришло осознание…

Он не мог ее оставить.

Пусть она лучше него адаптировалась к заклинательской жизни, пусть временами он нуждался в ней сильнее, чем она в нем, это не ей нужно спасти Нефритового императора от смерти, а мир – от разрушения. Не ей страдать и мучиться, решая эту проблему. Не на ее плечи было возложено это бремя.

Эта история зависела от него.

Сохранность мира и безопасность Фэй зависели от него.

Он больше не мог считать себя беззаботным студентом и продолжать цепляться за прошлое. Он должен двигаться дальше.

«Я бился с одержимыми и победил, противостоял дяосыгуй, шуйгуй, демону-пауку и выжил. Я не бесполезен. Я должен справиться. Ради Фэй. Хотя бы ради нее», – подумал Циян, до боли стиснув зубы.

У него не было пути назад или в сторону. Только вперед.

С трудом отбиваясь от тревог и страхов, он начал мысленно искать опору, что помогла бы ему выстоять в будущем.

Прохладная вода помогала тушить огонь самобичевания в его душе, пока Циян карабкался на воображаемую гору, пытаясь сбежать от кошмаров и добраться до вершины. Он должен был посмотреть на мир с другой стороны, чтобы осознать: все эти испытания делают его лишь сильнее и помогают разгореться в груди пламени, раньше сокрытому под слоями беззаботности.

Кислорода становилось все меньше, Циян задыхался, но это не останавливало поток его мыслей.

Измучившись, он наконец увидел с высоты все те ужасы, что пугали его, но теперь они не могли до него дотянуться. Циян словно на шаг приблизился к пониманию того, что его страхи на самом деле не недостатки и не слабость, а часть человеческой природы. Той природы, что присуща людям из мира, где нет монстров, где никому не нужно уметь себя защищать, ведь для этого есть специальные люди. Он не был труслив, только иначе воспитан и привык к совершенно другой жизни.

Но он мог адаптироваться. Точно мог, раз ему удалось пережить минувшие кошмары.

У него были силы стать частью этого мира. Или хотя бы попытаться, пока полностью не обезопасит Фэй.

Не способный больше находиться под водой, Циян вынырнул и глубоко втянул ртом воздух. Он положил затылок на бортик и сделал тяжелый протяжный выдох, чувствуя, как рушатся стены, которые он возвел внутри себя, чтобы спрятаться от мира.

Размеренно дыша, он уставился на пустой деревянный потолок песочного оттенка и медленно отпустил свою прошлую жизнь и теплые воспоминания, которые были с ней связаны. Теперь всему этому не осталось места в его голове. Пора начинать искать хорошее в настоящем и бороться за эту жизнь.

Перед глазами замелькали образы друзей, родных и знакомых, дорогие сердцу места, заведения и улицы. Все воспоминания о прошлой жизни будто отдалялись от него, прячась в белесой дымке, начиная от самых свежих и заканчивая давно минувшими событиями.

В мыслях напоследок возникли образы двух мальчишек, которые перебирали камушки на золотистом пляже.

– Как тебя зовут? – прозвучал детский лепет. Ребенок в цветастых шортах выглядел старше и вел себя увереннее, чем его собеседник в темно-синих бриджах. – Меня Циян.

– Гуань Ян, – скромно и нерешительно ответил мальчишка, пытаясь прилепить камень к фигуре из песка.

Циян усмехнулся, глядя на него, и сказал:

– Я буду звать тебя Сяо Ян, твоя мама сказала, что ты младше.

– На месяц! – Мальчишка бросил в него ком песка. – Твоя мама мне тоже про тебя рассказала!

Воспоминание резко оборвалось. Сердце его больно кольнуло, и не только из-за того, что теперь ему не было места в чужой душе, но и из-за совпадения имен.

Это вмиг вернуло его к насущным проблемам.

Циян растер мокрыми ладонями лицо.

– Я должен выпить… – хрипло и устало произнес он, выбираясь из бочки, а потом схватил лежащее рядом серое жесткое полотенце. Только он с трудом отбился от страхов, как безответные вопросы накрыли его, словно волна. – Фэй не писала об этом, но почему даже их имена совпадают, как такое возможно? – поворчал Циян, невольно возвращаясь ко встрече с Яньло-ваном и воспоминаниям из паучьего кокона.

Он достал из поясного мешочка сменные одежды и затолкал туда же грязные, планируя постирать их по возвращении на пик. Циян натянул на влажную кожу белые нижние одеяния, а поверх них – голубой халат с вышивкой, напоминающей летящих в облаках журавлей.

«Система. Мог ли еще кто-то из моего мира попасть сюда?»

[Нет.]

«Уверена?»

[Да. Сюда призвали только вас и госпожу Янь.]

«А в будущем еще кто-то из моего мира сможет сюда попасть?»

[Сомневаюсь.]

Циян выдохнул то ли от облегчения, то ли просто не найдясь с ответом. Он подумал, что еще немного – и размышления про Яньло, Гуань-ди и тайны, раскрыть которые поможет лишь загадочная Нефритовая печать, накроют его вместе с новой волной депрессии, и он снова вернется в бочку.

Казалось, им с Фэй удавалось успешно разрешать проблемы, но, как только они разбирались с одной, появлялась новая, еще более сложная. И вселенной явно было плевать, хотел Циян продолжать искать решения или нет, – она просто назначала ему задания через систему, не давая даже перевести дух.

Косясь на бочку и подумывая все-таки утопиться, он завязал пояс поверх халата и с кислым выражением лица вышел из умывальни, несмотря на влажные волосы, которые намочили плечи и спину.

– Я выживу, но точно сойду с ума… – пробормотал он и, сев на циновку, достал из поясного мешочка припасенный кувшин с вином. – Как это возможно, что помимо нас с Фэй еще и Сяо Ян имеет здесь двойника? А Яньло и Гуань-ди? Что за отношения их связывали, это же явно не из подлинной мифологии. – Циян сделал большой глоток прямо из горла. – Ну а я? Кто я теперь такой? – раздраженно произнес он, и его тревожность сменилась на гнев.

– Ты забыл, кем являешься?

Услышав вопрос, Циян чуть не поперхнулся. Он увидел, что Ло Хэян застыл в дверях и непонимающе смотрит на кувшин в его руке.

– Подслушивать нехорошо, – буркнул Циян и показательно отпил еще вина. Думать о том, как много услышал мечник, он не решился – для сохранения душевного равновесия.

– В следующий раз постараюсь оглохнуть, – парировал Ло Хэян, закрывая за собой одну дверь и открывая другую – в умывальню.

Циян немного помолчал, глядя в стену, а потом вздохнул. Спокойная атмосфера, до сих пор царившая в комнате, начала стремительно рассеиваться. Он сделал еще глоток и выкрикнул:

– Что с Му Шу?

– Я помог твоему ученику напоить его отваром, прощупал пульс и решил, что можно их оставить, – раздался глухой ответ из-за стены. – Дети легли спать, Му Шу очнется к утру. Я позволил Гу Юну не ждать, когда он откроет глаза.

Отвечать Циян не стал, равно как и спорить из-за того, что мечник вздумал указывать его воспитаннику, пусть даже на благо самого воспитанника.

Он услышал шорох снимаемых одежд и тут же тряхнул головой, чтобы не позволить себе думать о лишнем.

«Надеюсь, Фэй сможет отдохнуть и не будет всю ночь тревожиться…» – подумал он и прильнул устами к горлышку кувшина.

К тому времени, когда Ло Хэян вернулся из умывальни в чистых рубахе и штанах, на ходу просушивая шелковистые волосы слегка влажным после Цияна полотенцем, лекарь уже опустошил половину кувшина и неплохо захмелел. Он сидел полулежа на незастеленной циновке, лопатками прижимаясь к деревянной стене, а поясницей опираясь на скрученные рядом с ней одеяла. Его ноги были согнуты в коленях, а стопы касались пола.

– Эй! – воскликнул он, когда Ло Хэян вырвал кувшин из его слабой хватки и, отбросив полотенце в сторону, сел на циновку напротив. – Я не для тебя его припас!

– Пить в одиночестве тебе не к лицу, – равнодушно отозвался Ло Хэян и сделал глоток. – К тому же я тоже пережил не самый приятный день, позволь расслабиться.

Циян прищелкнул языком.

– С чего бы мне проявлять заботу о тебе? Ты пытался меня убить.

– Но я также спасал твою жизнь. И делал это чаще, чем пытался ее отнять.

Ло Хэян снова глотнул вина и протянул кувшин обратно. Циян вырвал его и, фыркнув, демонстративно протер горлышко.

– Как давно ты боишься высоты? – вдруг спросил Ло Хэян. Он отставил ладони за спину и вытянул одну ногу справа от Цияна, а вторую согнул в колене.

– С рождения, – буркнул Циян, покосившись на его ногу с таким видом, словно был бы не прочь ее отрубить.

– Кто-нибудь еще знает?

«Сяо Ян знал…»

Циян выпил вина и тыльной стороной ладони утер влагу с губ.

– Нет.

Ло Хэян самодовольно ухмыльнулся и забрал у него кувшин.

Сначала Циян не понял, что означает выражение его лица, а потом вдруг осознал, что о своем страхе в этом мире он рассказал лишь ему. Даже не Фэй, а ему!

«Проклятье», – подумал он, глядя на посвежевшего паршивца в черных одеждах и с рассыпавшимися по плечам волосами, который вел себя так беззаботно, словно две палочки благовоний назад они не бились против чудовищ и всегда были близкими друзьями.

– Ну а ты? – язвительно спросил Циян, вырывая кувшин из чужих рук, чтобы не присасывался. – Ты чего-нибудь боишься?

«Уверен, что нет. Ты же бессмертный глава пика Мечей – безумец, жадный до битв».

– Да.

У Цияна чуть вино не пошло носом. Прищурившись, он посмотрел на Ло Хэяна, и когда его взгляд из недоверчивого стал выжидающим, мечник пояснил:

– Потерять того, кем дорожу.

– Пф. – У Цияна отлегло. – Разве этого боятся не все? – Он положил левый локоть на согнутое колено. – Ты кого-то потерял?

– Наставника.

Циян вздрогнул, а потом принялся судорожно перебирать в памяти все, что знал о Ло Хэяне, но сведений, как и всегда, оказалось мало.

«Система, как он стал главой пика?»

[Его наставник, Ван Лишу, относился к Ло Хэяну как к собственному сыну. Помимо него, были еще один главный ученик и ученица, но все они погибли во время совместной ночной охоты. Выжил только господин Ло, и на пик вернулся на последнем издыхании. После этого какое-то время мечниками руководил Му Исин, а потом уже Ло Хэян.]

«В то время Му Исин уже был главой школы?»

[Да, только начинал; вы значительно старше Ло Хэяна, хотя оба бессмертны.]

«И на сколько?»

[Примерно на пятьдесят лет.]

У Цияна чуть не упала челюсть. Он забрал у Ло Хэяна кувшин и выпил.

«Я на пятьдесят лет тебя старше, так какого демона ты меня не уважаешь, сопляк?»

– Тебе лучше честно сказать Исину, что не любишь охоту. Думаю, он поймет твое желание оставаться в стенах школы, – задумчиво произнес Ло Хэян, наблюдая за ним.

Циян нахмурился, утирая губы.

– С чего ты взял, что я не люблю охоту?

– А ты любишь? – Мечник забрал у него кувшин. – По-моему, не успели мы войти в лес, как ты уже хотел развернуться назад.

Циян притворился, что это неправда.

– Тебе показалось, – ответил он. – У меня на пике много работы, недоделанных лекарств и неизученных растений, поэтому я не люблю отвлекаться, но в то же время понимаю, что нужен здесь. Нужен этим людям. – Под конец своей речи он и сам поверил, что делает благое дело, из раза в раз отправляясь на смерть.

– Как скажешь, – ответил Ло Хэян, небрежно поведя плечом.

От того, как легко он согласился, Цияна окатила новая волна раздражения. Пытаясь отвлечься, он решил сесть поудобнее и немного приподнялся, скользнув лопатками вверх по стене и вытянув ноги вперед. Комната была такой узкой, что его стопы оказались очень близки к мечнику.

Ло Хэян медленно опустил взгляд на чужую пятку, которой легко могли ударить его в пах, а потом так же медленно поднял глаза на Цияна, когда тот как ни в чем не бывало спросил:

– Ну а ты? Как относишься к ночным охотам, они тебе нравятся? – Не то чтобы Циян хотел знать, просто не желал говорить о себе.

– Не особо. Я бы предпочел не сталкиваться с нежитью. – Ло Хэян сделал глоток из кувшина.

Циян безмолвно охнул.

– Но ты явно любишь битвы, – сказал он. – Без охоты на монстров и сражений тебе, наверное, стало бы скучно.

С поблескивающих от вина и раскрасневшихся губ Ло Хэяна соскользнул смешок.

– Учитель тоже так считал, но я по-прежнему думаю, что он не прав.

Циян приподнял бровь.

– Хочешь сказать, что бессмертный глава пика Мечей, лучший воин Срединного царства, способен осесть в тихом месте и никогда больше не брать в руки оружие?

– Сомневаюсь, что существует такое место, где мне бы не пришлось брать в руки меч, но осесть я способен, если будет с кем. – Ло Хэян прищурился, глядя на Цияна, и тот усмехнулся.

Казалось, за беседой Циян слегка расслабился. Махнув рукой, он жестом попросил вернуть ему кувшин.

– Бессмертный глава пика Мечей думает найти жену? – спросил он и сделал глоток вина. – Самое время, в других школах наверняка много достойных красавиц.

– Боюсь, двух людей в сердце держать неприлично.

– Оу, не знал, что у вас уже есть возлюбленная. – Циян слегка растерялся. – Почему я ни разу о ней не слышал?

«Система, Циян же о ней не слышал?»

[Не слышал.]

– Потому что этого человека не стало.

Ло Хэян забрал вино. Их взгляды пересеклись, и в его черных радужках Циян не увидел ничего, кроме глубокой тоски.

– Соболезную, – вот и все, что сказал он, зная, что для пострадавшего это лишь пустой звук.

– Ну а ты? – Ло Хэян наклонил голову к плечу. – Не думаешь жениться?

Циян нахмурился, посмотрев в пол.

«Возможно, когда смогу забыть прошлую жизнь и отвязаться от демона с лицом моего лучшего друга, то задумаюсь об этом. Если выживу».

– Пока нет.

Ло Хэян кивнул, то ли смиренно принимая, то ли одобряя его выбор, и отставил пустой кувшин. Он отодвинулся к стене, забравшись с ногами на циновку, и посмотрел на закрытое ставнями окно.

– Завтра до обеда нужно вылететь в школу. Не думаю, что нам стоит задерживаться здесь, раз уж со всем разобрались.

– Мы не будем посещать школу Алого рассвета и отчитываться о том, что случилось в местном лесу?

– Нет, расскажем Исину, а он сам свяжется с главой Алого рассвета. Не хочу встречаться с этим дедом, он хуже того паука, которого мы убили. – Ло Хэян развернулся и принялся расстилать постельное белье.

– Кстати, а почему ты изгнал паука? Обычно просто мечом бьешь. – Циян лениво отпрянул от стены и тоже развернул подстилку. Голова слегка кружилась, поэтому двигался он медленно.

– Этот демон разозлил меня, и я решил его изгнать, чтобы наказать в полной мере, – сухо ответил Ло Хэян, взбивая подушку.

Циян недоверчиво покосился на него, разворачивая свое одеяло, но расспрашивать не стал. Понаблюдав, как Ло Хэян все подготавливает и укладывается с довольным мычанием уставшего и выпившего перед сном человека, Циян подумал: «Поверить не могу, что буду ночевать с ним в одной комнате, да еще и без меча под рукой». Конечно, он мог бы достать его из поясного мешочка, но поленился.

Встав на расстеленное одеяло, Циян стянул с себя верхние одежды и аккуратно сложил возле стены в ногах, где не достанет и не помнет.

– Спокойной ночи, – шепнул Ло Хэян и взмахом ладони погасил свет настенных фонарей в комнате.

– Угу, – промычал Циян и натянул одеяло до шеи.

Подстилка была жесткая, солома в ней давно свалялась, поэтому спать было очень неудобно. Он лежал на спине, скрестив ладони на груди, и долго смотрел в потолок, стараясь ни о чем не думать. Сон одолел его слишком поздно, будто бы нехотя, и утром Циян проспал все, что мог.

Его разбудили в час дракона[42]. Ло Хэян сказал, что Му Шу уже собрался и готов к вылету, но только после завтрака.

– Почему ты не поднял меня раньше? – прошипел Циян, стоя на одеяле и накидывая верхние одежды.

– Глава пика Зелени столь сладко спал, что я не хотел вас тревожить, – ответил Ло Хэян, облаченный в черно-синее, и прислонился ко входной двери. – Когда вы не раскрываете рта, то кажетесь мне приятным человеком.

– Глава пика Мечей любит думать только о себе, – парировал Циян, поправляя широкий пояс. – Где будем завтракать? – спросил он, не припомнив, чтобы в этом месте имелась пригодная для трапезы комната.

– В соседнем доме у хозяев. Говорят, стол почти накрыт.

Циян прищелкнул языком.

«Ты бы меня еще под конец трапезы разбудил, ну серьезно!»

Надев запылившиеся сапоги, он осуждающе посмотрел на Ло Хэяна, но тот никак не отреагировал и продолжил с легкой ухмылкой наблюдать за Цияном. Следил столь внимательно, выхватывая каждое движение, что Цияну стало неловко. Казалось, этим утром мечник смотрел на него совершенно иначе, как на другого человека, и пытался переосмыслить все, что знал о нем до этого.

Обувшись, Циян достал из поясного мешочка гребень и начал торопливо расчесывать длинные волосы, которые лишь чудом не спутались во время сна. Он собрал небольшую часть прядей в пучок на макушке и украсил шпилькой из белого нефрита вместо привычной заколки-короны.

– Ты ее неровно надел, – заметил Ло Хэян, кивнув на украшение.

Циян нахмурился и пальцами потрогал шпильку, почувствовав, что она и правда пронзила пучок наискосок, а зеркала, чтобы взглянуть и поправить, в комнате не было.

Ло Хэян со вздохом оттолкнулся от двери и сделал шаг вперед.

– Позволь мне.

Не успел Циян отказаться, как мечник ловко достал шпильку из его волос и, присмотревшись к пучку, вонзил ее обратно.

– Теперь хорошо, – равнодушно сказал он и развернулся.

– Б-благодарю, – неуверенно пробормотал Циян и вновь провел пальцами по гладкому прохладному украшению.

«Что это было?» – в растерянности подумал он, широко раскрытыми глазами глядя в чужую спину. «Забота» со стороны Ло Хэяна казалась чем-то ненормальным.

Циян слегка сморщил губы.

– Полетишь домой со мной? – спросил Ло Хэян. Он открыл дверь и махнул рукой, жестом предлагая выйти первым.

Подумав о высоте, Циян демонстративно передернул плечами и, сделав шаг, ответил:

– А с кем же еще?

– Можешь с Му Шу, – со смешком сказал Ло Хэян и перешагнул порог следом за ним.

– И ты меня отпустишь?

– Нет.

«Ну и зачем тогда поднял эту тему? – подумал Циян. – Какой-то ты странный, отравился, что ли, в той пещере…»

Миновав коридор, он открыл входную дверь, и свежий горный воздух сразу обласкал его щеки.

– Твоим родителям стоило назвать тебя Мао[43], а не Хэян[44]. Ты больше похож на кота, который себе на уме и сам по себе, а не на спокойный океан.

– Лучше быть простым океаном, чем необыкновенным солнцем[45], – усмехнувшись, ответил Ло Хэян. Они с Цияном шли по узкому мосту, висящему на огромной высоте.

– Ты вовсе не простой, так что молчи. – Циян, не оборачиваясь, погрозил ему пальцем. – Мне нравится мое имя. Будешь насмехаться – сброшу тебя отсюда.

У него за спиной раздался бархатистый смех.

– Хорошо, обойдусь без насмешек – умирать не хочется. Да и твое имя мне в принципе нравится, особенно в сочетании с фамилией[46]. – Ло Хэян ехидно хихикнул, взглянув на Цияна, который открыл ему дверь в дом. – Кстати, почему не остался на юге?

– Так сложилось, – сухо ответил Циян, проходя внутрь следом за Ло Хэяном, и в мыслях взвыл: «Система, я разве должен был оставаться на юге?»

[Понятия не имею. Думаю, он задал вопрос потому, что ваша фамилия южная, а школа Нефритовой печати стоит на западе. Возможно, вы действительно родились где-то на юге, но автор такие детали не прописала.]

Циян не стал реагировать на очередную новость о том, что Фэй что-то не указала.

Они прошли по коридору, стены которого украшала лишь пара полотен. Ло Хэян открыл дверь в комнату, из которой сразу полились голоса, и первым вошел, отвечая на чужое приветствие.

– Доброе утро, – поприветствовал Циян разместившихся за столом.

В небольшой, но уютной трапезной хозяев не было – только пара учеников, сидевших справа от Му Шу. Прямоугольный низкий стол был заставлен чашами с горячей кашей, закусками, паровыми булочками, а в центре стоял большой глиняный чайник в окружении пяти пустых пиал. На подставке в углу дымила курильница, из которой тянулся бодрящий ненавязчивый аромат, а на стене справа виднелось широкое бежевое полотно с серо-зелеными горами.

– Циян! – Му Шу встал и поспешил подойти ближе. – Как ты себя чувствуешь? – Он остановился напротив и, положив ладони Цияну на плечи, встревоженно оглядел его. – Ты долго не просыпался.

– С ним все хорошо, я же говорил, – буркнул Ло Хэян и прошел к столу, чтобы сесть за его пустующую длинную часть напротив Гу Юна и Янь Фэй.

– Я хочу услышать от него, – через плечо сказал Му Шу.

– Все хорошо, – с мягкой улыбкой ответил Циян и легонько похлопал ладонью по чужой. – Ты-то как себя чувствуешь?

Му Шу опустил руки и отстранился.

– Даже лучше, чем обычно, хоть и был отравлен. – Его голос звучал привычно бесстрастно, но в холодных голубых глазах Циян увидел облегчение.

– Тебе рассказали, что случилось? – спросил он и сделал жест, указывая на стол.

Му Шу кивнул и развернулся, чтобы вернуться на место.

– Ло Хэян вкратце объяснил, с чем вам пришлось столкнуться без меня. Я рад, что демона изгнали, он сожрал много людей, раз его яд оказался столь силен и сломил даже нас, – ответил он, присаживаясь.

– Нужно доложить Му Исину, – сказал Циян, сев рядом с Ло Хэяном.

Увидев, как непринужденно глава пика Зелени занял место подле главы пика Мечей, Му Шу нахмурил брови.

– Доложу, как прилетим. – Он взглянул на тарелку с кашей и взял в руку ложку. – Школа Алого рассвета должна ответить за свою халатность. Если бы не наша инициатива посетить храм, неизвестно, как долго бы страдала Чжаоян. Уверен, они писали главе с просьбами о помощи.

– Наставник Му, неужели ученики Алого рассвета и правда не знали, что в их землях завелся паук-демон? – спросил Гу Юн, прожевав кашу. – Это сильный демон с ощутимой аурой, как его могли не заметить?

– Лес окружен барьером и полнится другой нежитью с более слабой ци – это может сбивать с толку. Даже мы, оказавшись на месте, не сразу поняли, к кому именно идем, – ответил Му Шу и с невозмутимым видом положил зерна риса в рот.

– Однако то, что возле деревни находится лес, в котором скапливается нежить, тоже ненормально, – добавил Циян.

– Такие леса не редкость. На территории нашей школы тоже есть один, правда, там только цзянши. – Му Шу беззаботно пожал плечами.

«И почему там только цзянши?» – подумал Циян, но спрашивать вслух не осмелился, потому что его персонаж мог знать об этом.

К счастью, Гу Юн задал тот же вопрос, что терзал его.

– М-м?.. – Му Шу непонимающе покосился на ученика, а потом перевел взгляд на Фэй. – Ты тоже не знаешь?

– Нет, на занятиях нам этого еще не рассказывали, – тихо ответила она, глядя в чашу с кашей, словно ей было стыдно за свое невежество.

Му Шу переглянулся сначала с Цияном, который лишь состроил незаинтересованный вид, мол: «Не знают и не знают, я же не должен все им рассказывать», а потом с Ло Хэяном.

Мечник, не сдержав смешка, сказал:

– Теперь понятно, как в тот раз твои ученики на хвосте принесли цзянши. На моем пике это всем известно, и если бы я не обучал учеников карте местности, то они бы пропали во время первого же обхода. – Он самодовольно ухмыльнулся и положил в рот рис.

Му Шу смиренно выдохнул и посмотрел на учеников.

– Когда-то лес цзянши был полем жестокой битвы, участники обеих сторон умерли все до единого и не были похоронены с почестями, поэтому обратились нежитью, – рассказал он с нотками грусти в голосе, словно был ужасно расстроен тем, что не смог никому помочь.

– А как давно случилась эта битва? – поинтересовался Гу Юн.

– Уже и не вспомню. Когда я пришел обучаться в школу, лес не первое десятилетие полнился цзянши.

– А почему заклинатели их до сих пор не изгнали?

– А зачем? – хмыкнул Ло Хэян, вмешавшись в беседу. – Через год, когда тебе исполнится восемнадцать, ты отправишься в этот лес, чтобы нормально тренироваться, а не так, как сейчас. – Он покосился на Цияна.

– Глава Ло, – осадил его Му Шу.

Циян сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил есть. Рисовая каша с овощами в пряном соусе на вкус была просто великолепна, и он захлебывался слюнями от удовольствия, поэтому оставался равнодушен ко всему мирскому.

Заклинатели притихли и, увидев, с каким энтузиазмом и скоростью он ест, тоже принялись за еду.

Трапеза прошла быстро. Закончив завтрак чаем с паровыми булочками, начиненными сладкой бобовой пастой, заклинатели поблагодарили за еду заглянувших к ним хозяев – пожилых мужчину и женщину. Потом Ло Хэян попросил их передать старосте, что похищения людей отныне должны прекратиться. Он вкратце обмолвился о демоне, который поселился в близлежащем лесу, и намекнул, что пропавшим можно устраивать похороны.

Распрощавшись с донельзя опечаленной супружеской парой, они покинули Чжаоян, улетев прямо с моста возле входа в дом.

«Ох, не нужно было есть», – подумал Циян, когда почти с самого начала полета его одолела тошнота. Он дышал тяжело и глубоко, опасаясь потерять сознание, и прижимался спиной к груди Ло Хэяна. Он представлял, что стоит возле стены какой-нибудь комнаты и что под ногами у него твердый пол, а не тонкое лезвие и свободное падение с сотен ли.

– Не думай, не смотри. – Спокойный голос закрался в его ухо.

«Я стараюсь!» – мысленно прорычал Циян.

– Я больше никогда не соглашусь лететь на мечах. Никогда, – пробормотал он, жмурясь до боли в глазах.

– Тебе не удастся этого избежать, – со смешком ответил Ло Хэян, не пытаясь перейти на шепот – знал, что их не услышат, даже если ветер понесет слова к остальным. – Никто не поймет, если ты внезапно пересядешь на лошадь. Твое поведение вызовет много вопросов, и в конечном итоге все узнают, что ты скрываешь слабости, – это невыгодно ни тебе, ни школе.

– А при чем здесь школа?

– Конкуренция, ты же знаешь. Главы пиков каждой школы – выдающиеся личности без изъянов, по крайней мере на публике. А что там внутри – никому не должно быть известно.

Циян тяжело вздохнул и прикрыл веки, не желая задумываться еще и о возможных политических играх, в которые его могли втянуть.

Почти весь долгий путь он пролетел вслепую – только это помогало унять тошноту. Циян планировал открыть глаза, только когда почувствует твердую землю под ногами, но…

Когда они подлетали к Центральному пику, Гу Юн встревоженно закричал, заставив всех разом посмотреть вниз:

– Учитель, школа горит!