По пути на пик Благородства Цияна пару раз посетила мысль заглянуть на пик Литературы и спросить у Му Шу разрешения переночевать у него в доме, но где-то на втором мосту он подумал:

«Да и хрен с ним. Оставлю записку, что был у него, потому что не смог поладить с Ло Хэяном. Думаю, проблем не возникнет, учитывая его отношение к этому безумцу и то, что нас связывает».

[Согласна, возможно, господин Му даже обрадуется, что вы спали вдали от главы пика Мечей.]

«Вот-вот. Рад, что ты меня поддерживаешь».

Циян сошел со второго моста, соединяющего Бамбуковую рощу и пик Благородства, и попал в лавандовое царство. Его сразу окутал необычный сладковатый аромат, похожий на жасмин и белую акацию. Циян огляделся по сторонам, но никого не увидел – ученики уже разбрелись по комнатам, чтобы подготовить одежды и снаряжение к завтрашнему дню. Возможно, из окон кто-то и заметил незваного гостя, но Циян не стал об этом задумываться.

Вспомнив, как пройти к дому хозяина пика, он свернул на одну из улочек, вдоль которой тянулись бамбуковые домики в один или два этажа с усыпанными лавандовыми лепестками крышами. Поступь его была бесшумной, направление казалось верным, но дом, напротив которого он остановился, оказался совершенно не тем. В окнах двухэтажного здания горел свет, а изнутри доносились звонкие голоса учеников.

«Система?» – растерянно подумал Циян, непонимающе глядя на закрытые двери. Здесь даже ворот не было!

[Вы не помните, куда идти?]

«Я просто в темноте плохо ориентируюсь».

[Так сейчас не темно.]

«Но скоро будет. Я заранее теряю ориентацию».

[Зная вас, ориентацию вы потеряли еще при рождении.] – Если бы система могла изменять голос, то сейчас бы он звучал язвительно и раздраженно.

[Развернитесь, три дома прямо, сверните налево и до конца улицы.]

Циян кивнул и поспешил отдалиться от дома, пока ученики не заметили, что он околачивается возле их дверей.

Следуя маршруту системы, он с первой попытки нашел нужные ворота. Узнал их по вычурному резному рисунку на дереве, вглядываться в который поленился что в тот раз, что в этот. К удивлению Цияна, створки Му Шу не запер, возможно, чтобы в его отсутствие Лю Мин мог зайти и прибраться, потому что просто забыть о безопасности жилища было бы странно…

Прошмыгнув через щель и прикрыв за собой ворота, Циян оказался в небольшом уютном дворике, где тихо шелестела глициния, под которой стояла чистая белая лавка. Трава по обеим сторонам дорожки, ведущей ко входу в дом, росла однотонной и даже одинаковой высоты; она с шорохом качалась из-за игр прохладного ветерка. Прислушавшись и не заметив посторонних, Циян поднялся на веранду из красного дерева и вошел в дом.

В книге Фэй однажды описывала жилище Му Шу, поэтому найти гостевую спальню казалось несложным. Циян уверенным шагом направился по коридору, свернул направо и открыл дверь в… библиотеку. Это было просторное помещение с тремя окнами, через которые в дневное время наверняка лилось много света. Вдоль стен тянулись стеллажи из красного дерева, заполненные бумагами, свитками, письмами, бамбуковыми дощечками и прочими носителями информации. В одном углу находился небольшой письменный стол и лежанка, а в другом стояло маленькое деревце в горшке – пэньцзин, которыми Му Шу заставил, казалось, половину дома.

«Да бог ты мой…» – подумал Циян, закатив глаза.

[Можно я буду звать вас Лу Ман?[24]]

«Нет!»

Он захлопнул дверь и двинулся в другой конец коридора, решив, что просто свернул не в ту сторону.

«Да быть не может», – подумал он, открыв дверь в кабинет, судя по всему.

Стены нежно-кремового цвета придавали обстановке атмосферу спокойствия и умиротворения и прекрасно сочетались с потолком и полом из красного дерева. Комнату украшали картины в технике гохуа; одна из них висела между двумя стеллажами и изображала трех воинов: верхний держал меч, а двое под ним – веера. Зацепившись взглядом за тонкие линии, очерчивающие фигуры, Циян не удержался и переступил порог, чтобы присмотреться внимательнее. Он вдруг осознал, что на картине тушью были нарисованы он и братья Му. Уголки его губ сами собой приподнялись, а на сердце потеплело, словно он увидел памятное дружеское фото.

Циян осмотрелся и обратил внимание на другую картину, висевшую на той же стене.

«Ох, Му Шу, Му Шу», – со смешком подумал он.

В этот раз яркие линии рисовали неизвестную ему богиню. И уж очень красива была изображенная на полотне танцующая девушка в роскошных одеждах и с изящной высокой прической. Окруженная порхающими светлячками, она тонула в ярком свете луны, который выделял ее на фоне древесных крон и гор. Девушка напоминала лесную фею, а от самой картины веяло какой-то мистической и чарующей силой. Она завораживала куда больше, чем предыдущая, да еще и висела рядом с рабочим местом – поверни голову и любуйся.

Развернувшись, Циян скользнул взглядом по массивному столу с резными ножками; под полупрозрачной лаковой отделкой виднелся уникальный природный рисунок дерева. Подойдя ближе, он не заметил на нем ни пылинки, и даже бесчисленное число склянок, записей, фигурок и украшений на стеллажах стояли ровными линями и выглядели только что купленными.

– Му Шу, ты невероятный аккуратист, – тепло улыбаясь, прошептал Циян. – Напоминаешь Сю Фэна, педантичность которого всегда впечатляла Фэй.

С его губ сорвался смешок, когда он вспомнил их общего знакомого из прошлой жизни.

Сю Фэн учился с ними в одном университете на том же направлении, что и Циян, но в другой группе. Как-то так вышло, что они с ним часто пересекались, особенно во время спортивных занятий на стадионе. Он профессионально играл в баскетбол и каждый раз либо идеально попадал, либо идеально не попадал – мяч сразу падал мимо без длительных прогулок по краю кольца. Его одежда, вплоть до спортивных футболок, которые принято небрежно бросать в сумку, была идеально выглажена, а волосы всегда коротко подстрижены под одну длину. Цияну этот парень нравился, но больше всего ему нравилось у него списывать: у Сю Фэна был идеальный почерк, даже понятнее того, что печатался в книгах. Если речь шла о письме, то он никогда не жалел лишних деталей и разъяснений, но в разговоре был скуп на слова – прямо как Му Шу.

Прогуливаясь по кабинету, Циян вспоминал университетскую жизнь, в основном веселую и насыщенную забавными событиями, с участием множества людей – на спортивном факультете иначе быть не могло, – хотя сессия у них была сложной и вгоняющей в депрессию, как и некоторые предметы.

Лицо его украшала легкая улыбка, но она быстро померкла, как только мысли его обратились к другой важной детали прошлого – семье.

– Мама… папа…

Замерев перед открытой дверью, он поморщился. А потом замахал рукой перед собой, словно пытался отогнать навязчивые образы родных и близких. Думать об этом не стоило, система давно сказала, что пути назад нет и теперь для него это лишь минувшее прошлое… Он не вернется и любимых родных никогда не вернет…

Тяжело вздохнув и потерев ладонью лоб, Циян растерял всякое желание разнюхивать что-то в чужом кабинете. Он покинул его, тихо притворив за собой дверь, и по наитию вошел в комнату напротив. Это оказалась та самая гостевая спальня с двухместной застеленной кроватью, ширмой в углу, сундуком для хранения вещей, рабочим местом и стеллажом с книгами, в которую он стремился попасть. Все было оформлено лаконично – в светло-коричневых, зеленых и бежевых тонах.

Циян прошелся по комнате, скользнув подушечками пальцев по гладкому письменному столу, по стенам и по шершавой крышке вещевого сундука. Дойдя до кровати, он рухнул на нее лицом вниз и раскинул руки и ноги, точно морская звезда.

– Опять ни пылинки, хотя спальня наверняка месяцами пустовала, – пробурчал он в подушки, от которых пахло свежестью, словно белье застелили только вчера. Наволочка была такой прохладной и мягкой, что утыкаться в нее лицом доставляло одно удовольствие, и если бы не затрудненное дыхание, он бы так и заснул.

Разочарованно застонав, Циян перевернулся на спину и свесил ноги с края кровати, чтобы не запачкать покрывало – разуваться он не собирался. Прикрыл глаза сгибом локтя и глубоко вдохнул свежий воздух, который в чужом доме оставался прохладным, даже если на улице царило лето и ночью было жарко.

За окном стемнело, комната погрузилась во тьму, и Цияна начало неумолимо клонить в сон. Он даже не понял, когда потерял связь с реальностью и сколько времени прошло, прежде чем его разбудило мягкое и горячее прикосновение к шее. Поцелуй был таким нежным и приятным, что его хотелось чувствовать вечно. Циян даже не подумал сопротивляться, лишь блаженно замычал.

– Нравится то, что я делаю? – коснулся уха нежный шепот, а потом губы продолжили выцеловывать каждый участок светлой нефритовой кожи, оставляя местами алые отметины. Прикосновения были то ощутимыми, то невесомыми, как случайно задевавшие крылья бабочки.

Горячая волна мурашек прокатилась от затылка до поясницы Цияна, вынудив оторваться от постели и прижаться к чужому телу, даже слегка потереться о него.

– М-м… – вместо ответа промычал он, все еще не пытаясь сопротивляться, а сам подумал: «Что за?..»

Ситуация была двоякой. В глубине души он понимал, что его сейчас целуют без разрешения, что он должен воспротивиться этому даже во сне, но отчего-то ни разум, ни тело не желали предпринимать хоть что-то. Все происходило столь естественно, как будто он сам умолял об этом. Поцелуи ощущались знакомо, как и жар чужой кожи. Циян оказался очарован, его тело стало податливым и жаждущим лишь одного – ласки.

Он ахнул, когда мочку его уха несильно прикусили, а чьи-то пальцы впились в бедро так, словно хотели заявить права. Горячие губы накрыли его прохладные, вышибая из головы последние мысли, а скользкий язык проник в рот. Поцелуй был глубоким и влажным, громким и возбуждающим. Чужая ладонь проникла под верхние одежды, желая добраться до нижних, где все болезненно пульсировало. Полный наслаждения стон Цияна вылился в чужой рот.

[Внимание, ваша память атакована! Кто-то пытается вторгнуться в ваши воспоминания!]

«Ох, система, я занят», – отмахнулся Циян, сладострастно целуя горячие уста и поглаживая ладонями чужую тонкую талию, скрытую под слоями мягких одежд.

[Зафиксирован ритуал проникновения в память! Внимание! Зафиксирован ритуал проникновения в память!]

«Ну, ритуал проникновения тут точно скоро случится», – с тихим смешком подумал Циян, чувствуя, как чужие губы спускаются ниже, к его груди.

[Прервите ритуал! Прервите ритуал! До успешного завершения ритуала 10… 9…]

– Мхм. – Циян дернулся, когда его кожу игриво прикусили.

– И реагируешь так же… – прозвучали слова.

[До успешного завершения ритуала 8… 7… Прервите ритуал! До успешного завершения ритуала 6… 5… 4…]

– Почему ты так похож… – В чужом хриплом голосе послышалось необъяснимое раздражение.

[До успешного завершения ритуала 3… Активация защиты от нападения. Внимание, активация божественной сути через 2…]

«Божественной?»

Одна из извилин в голове Цияна нервно дернулась, и он наконец-то распахнул глаза, увидев перед собой темноту с алыми переливами, как будто лучи рассветного солнца пытались пробиться сквозь непроглядную дымку.

[1…]

Внезапно прогремел взрыв.

Мир содрогнулся.

Циян зажмурился и зажал ладонями уши, в которых зазвенело так, что бурлящая кровь в теле мигом заледенела.

– Циян! Очнись! Циян! – кричал кто-то и сильно тряс его, держа за плечи.

Циян шокированно открыл глаза и обнаружил, что лежит на том же месте, где и уснул. Одежды были запахнуты, следов постельных утех не осталось, а в ушах не звенело.

Янь Фэй смотрела на него открытыми в ужасе глазами. Ее тонкие пальцы болезненно впивались в его плечи, отрезвляя разум.

Воздух обжигал и полнился запахом гари. В комнате вдруг стало душно и светло.

– Дом горит! Нужно выбираться! – взвизгнула Фэй, и ее ладони соскользнули вниз.

Она схватила Цияна за руку, стаскивая его с кровати, и потащила к двери, словно тряпичную куклу.

– Горит? Что? – растерянно пробормотал Циян, не понимая, куда исчезли поцелуи, прикосновения, о чем ранее предупреждала система и сейчас кричала Фэй.

Когда подруга с ноги выбила дверь и вытянула его в горящий коридор, Циян чуть не споткнулся о порог. Увидев ползающие по стенам языки пламени и услышав грохот обвалившегося потолка вдали, он вдруг осознал, что весь дом охватил пожар. Не тронутой оставалась лишь его комната, но стоило им покинуть ее, как огонь хлынул и туда.

Циян рефлекторно прикрыл нос рукавом и крепче сжал ладонь Фэй, которая тянула его за собой, как опытный пожарник. На ней не было никакой защиты, лишь привычные лавандовые одежды, но она двигалась бесстрашно и быстро.

Языки пламени облизывали широкие рукава и полы одежд, а едкий дым в коридоре резал глаза так, что вскоре брызнули слезы. Циян толком не видел, не понимал, в какую задымленную часть дома подруга тащила его, но почему-то не сопротивлялся.

– Твою мать! – выругалась Фэй, резко затормозив перед рухнувшей балкой. Циян врезался ей в спину, и они с трудом удержали равновесие, чтобы не полететь прямо в пламя. – Быстрее, к заднему входу, – приказала она, ныряя в правый коридор.

Кашель атаковал их. У Цияна от напряжения стучало в висках.

Царивший в доме жар казался невыносимым, а языки пламени все агрессивнее захватывали то, что находилось рядом.

Увидев, что его правый рукав загорелся, Циян вскрикнул и рефлекторно отпустил Фэй, чтобы потушить ладонью пламя. Справившись с задачей, он поспешил догнать скрывшуюся в дыму подругу, но не успел сделать и трех шагов, как попал в тупик перед полыхающей дверью.

«Фэй же не вошла в эту комнату, верно? – вздрогнув, подумал Циян и закашлялся в потухший рукав. – Нет, я, наверно, не туда свернул».

Он развернулся на ватных ногах и начал пробираться сквозь густой дым в поисках прохода справа или слева, который, видимо, пропустил. Он пригнулся, чтобы меньше вдыхать отраву, но тут почувствовал, как голова закружилась с ужасной силой, а шаг стал нетвердым. Попытавшись прислониться к ближайшей стене, Циян не смог к ней прикоснуться, потому что пламя уже пожирало ее и ползало даже по потолку.

Он подобрал полы подпаленного халата, второй рукой закрыл нос и продолжил искать проход на свободу. Пошатываясь и кашляя, Циян метался по сторонам, глотал соленые горькие слезы, водопадом льющиеся из глаз. Он не мог даже собраться с мыслями, чтобы вспомнить планировку дома и немного себе помочь. Казалось, вокруг не осталось ничего, кроме дыма и огня. Он не различал ни поворотов, ни дверей, и даже ту балку, возле которой они свернули, не мог найти.

«Система! Система!» – воззвал Циян, но ответа не прозвучало. То ли потому, что система не хотела отвечать, то ли потому, что он ее не звал – ему лишь мерещилось.

Голова закружилась еще сильнее. Сердце бешено колотилось, норовя вырваться на свободу. Циян стал теряться, забывать, что делает и где находится. Колени подгибались, и единственное, чего ему хотелось, – это остановиться, присесть и отдышаться, но дышать было нечем.

В какой-то момент он чуть не рухнул прямо на горящий пол, но кто-то сильный подхватил его на руки, не давая сгинуть в пламени. Кашляя в рукав и жмурясь, Циян почувствовал крепкую хватку на талии и под коленями, почувствовал, как его прижали к широкой, пышущей жаром груди с громко колотящимся сердцем. Потом кто-то быстро и бесшумно скользнул прямо в желтый огонь, отгораживаясь от него духовной силой.

«Духовный барьер!» – вспомнил Циян, и ему захотелось ударить себя по лбу. Он напрочь забыл, что у него тоже есть такая сила.

Кашляя так, словно собирался выплюнуть легкие, Циян не заметил, как оказался на свежем воздухе, оставив пылающую ловушку разваливаться позади. Он увидел, что огонь наконец сменился зеленью внутреннего двора. Глаза больше не слепило от света и не жгло от едкого дыма.

Оторвав рукав ото рта, Циян попытался вдохнуть, но легкие будто бы сжались. Воздух не поступал, как бы он ни пытался втянуть его. Испугавшись, что вот-вот задохнется, он захотел сообщить об этом, но язык онемел. Циян начал дергаться и размахивать руками, жестами умоляя о помощи.

Не в силах больше удерживать его, спаситель усадил лекаря на землю и встревоженно прошептал:

– Ю Циян, посмотри на меня. У тебя паника. – Широкие ладони обхватили его за щеки, чтобы заставить посмотреть в чужое лицо, но из-за слезящихся глаз Циян ничего не видел.

Схватившись за сердце, он попытался сделать вдох, но, казалось, только сильнее лишался дыхания. Грудь сдавило от боли так, что ему хотелось кричать, но изо рта вырывались лишь хрипы.

Внезапно чужие губы накрыли его собственные, заглушая хриплые звуки и даруя воздух.

– Дыши, – произнес кто-то и снова прижался к его рту, позволяя Цияну вобрать в легкие чужое дыхание, способное не дать ему умереть.

Наконец он сделал вдох. Второй. Третий. И все они были такие отчаянные и глубокие, словно последние в жизни. Потом он начал кашлять, сплевывая на землю потемневшую слизь.

– Ло Хэян, срочно неси его в лазарет! – издали прозвучал грозный приказ Му Шу. Он говорил с придыханием, словно бежал к ним. – Тушите пожар, он не должен пойти дальше!

– Да, учитель! – раздалось множество голосов, и Циян осознал, что они здесь не одни. Вокруг горящего дома, скорее всего, собралась целая толпа.

Сильные руки вновь подхватили его и оторвали от земли. Циян почувствовал себя безвольной куклой, но ничего не сказал и никак не стал сопротивляться. Просто закрыл глаза и прильнул ухом к чужой груди, сердце в которой билось так же бешено, как и его собственное.

Он открыл отдохнувшие и больше не слезящиеся глаза, когда к носу поднесли палочку благовоний, хотя, лучше сказать, зловоний. Запах был столь едкий, что Циян чуть не вскочил с кровати в лазарете.

Янь Фэй, сидевшая справа, удержала его на месте. Заметив, что он очнулся, она тут же спрятала палочку в специальный мешочек.

– Не дергайся, – рыкнул Ло Хэян и крепче сжал его запястье.

Он сидел на низком стульчике перед койкой и, сгорбившись, чтобы лучше видеть травмы, обрабатывал ладонь Цияна от ожогов. Ткань его черно-синих одежд была в некоторых местах обожжена, собранные в высокий хвост волосы растрепаны, а на лице виднелись пятна копоти. Но, несмотря на неопрятный вид, руки его были чисты.

Циян, еще не до конца пришедший в себя, возражать не стал. Он устало ткнулся виском в плечо Фэй, игнорируя тот факт, что их нынешние статусы не позволяют так делать. Голова казалась ватной, а мысли – хаотичными и несвязными. Он все еще пребывал в шоке от того, что полчаса назад чуть не сгорел заживо. Не в силах осмыслить это, он начал наблюдать за самым неприятным для него человеком в этом мире.

Этот неприятный человек закончил аккуратно наносить мазь на обожженную красную ладонь и медленно перевернул ее, чтобы обработать и тыльную сторону. Багровые волдыри на коже выглядели ужасно, и когда прохладная зеленоватая мазь коснулась их, Циян зашипел. К счастью, боль быстро стихла, и Циян позволил самому неприятному человеку обработать повреждения, не выказывая сопротивления.

Ло Хэян был внимателен, словно спасал принцессу. Его прикосновения казались легкими и осторожными, будто к нему в руки попало нечто очень хрупкое и дорогое. Он не пропустил ни одного волдыря и царапины. Казалось, даже перестал дышать, чтобы лишний раз не беспокоить поврежденную кожу.

Закончив, он медленно перебинтовал правую руку Цияна и несколько раз спросил, не туго ли. Больной лишь отрицательно мычал в ответ.

Видеть такого главу пика Мечей было странно, поэтому Циян прикрыл глаза. Казалось, забота и нежность тигра по отношению к дракону ему мерещились. Он наверняка сгорел в том пожаре. И оказался на небесах.

«Тьфу, какие небеса с этим животным?» – Циян резко замотал головой.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила Фэй.

Циян что-то согласно промычал, но тут же зашипел, потому что Ло Хэян нанес мазь на левую руку. Она была повреждена от запястья до кончиков пальцев, словно ее сунули в огонь и подержали в нем. Видимо, именно ею Циян тушил свой горящий рукав… На каждые полцуня приходилось несколько пузырей, от маленьких до крупных, и чем больше мази наносил Ло Хэян, тем сильнее жгло.

Не выдержав, Циян вырвал руку и строго посмотрел на мечника.

– Нежнее, – прошипел он.

– Я и так. – Ло Хэян поднял на него завораживающие черные, как два зеркала, глаза, в которых не отражалось ничего, кроме Цияна. – Дай руку, пожалуйста, я не закончил, – процедил он сквозь зубы.

Услышав «пожалуйста», Циян неловко поджал губы. Мазь уже подействовала, и в тех местах, где она была нанесена, жжение прошло. Он лишь немного поколебался, прежде чем протянуть руку.

– Похоже, ты пришел в себя, – тихо заговорил Ло Хэян и двумя пальцами зачерпнул мазь из баночки, стоящей на прикроватной тумбе. – Знаешь, кто мог поджечь дом?

– Понятия не имею, я спал.

Циян попытался выпрямиться, внезапно осознав, что они с Фэй находятся непозволительно близко и он полулежит на ней, как какой-то обессилевший старик, а не уважаемый бессмертный наставник. В голове у него слегка прояснилось, и теперь, казалось, он мог поддержать разговор и обдумать пережитое.

Ло Хэян бросил вопросительный взгляд на Фэй.

– Я тоже не знаю, – встрепенувшись, ответила та и расправила плечи. – Когда я пришла, дом уже горел.

– И что старшая ученица в это время делала возле него? – бдительно спросил Ло Хэян, не отрывая взгляда от руки Цияна. – Я думал, вы будете ночевать на пике Литературы.

– Мне нужно было забрать пару вещей из комнаты. Из-за плотного расписания я смогла сделать это лишь к ночи.

Ло Хэян задумчиво хмыкнул.

– Ну а ты? – спросил Циян, мысленно возмущаясь, что этот негодник пытался в чем-то уличить Фэй. – Что ты делал там? Я ясно дал понять, чтобы ты ко мне не приближался.

– Я и не приближался. – С губ Ло Хэяна сорвался смешок. – Пока ты умирать не начал.

Циян с трудом удержался, чтобы не скривить лицо.

Они с Фэй незаметно переглянулись, ловя друг друга на одной и той же мысли: все собравшиеся в этой комнате не собирались откровенничать. Это настораживало.

«Система, ты меня слышишь?»

[Теперь да.]

Брови Цияна дрогнули.

«В каком смысле – теперь?»

[Я отключилась и вошла в автономный режим. Он срабатывает в чрезвычайных ситуациях и необходим, чтобы защищать вас. Что с вами случилось?]

«Я чуть не сгорел заживо, – мысленно вскрикнул Циян. – И что значит – ты отключилась? Я же слышал твои предупреждения».

[Это была программа автономного режима. Она информирует вас, чтобы разрешить критическую ситуацию.]

«И насколько критической должна быть ситуация, чтобы включился этот режим? – Циян понадеялся, что обнаружил полезную функцию системы. – Близость к смерти – достаточно критическая ситуация?»

[Уровень опасности нигде не прописан. Автономный режим – загадка для моей сознательной части, и мне неведомо, в каких случаях он активируется. Но могу точно сказать одно: от смерти вас спасут только накопленные баллы и безопасный образ жизни.]

Циян мысленно фыркнул. Система, как всегда, разочаровала его.

Он покосился на занятого Ло Хэяна, потом на застывшую рядом Фэй и продолжил мысленный диалог, пока были силы и желание анализировать ситуацию:

«Автономный режим сказал, что кто-то пытался вторгнуться в мою память, потом этот режим активировал божественную суть, и я проснулся, когда загорелся дом. Могло ли это поджечь его? И у тебя что… есть божественная суть?»

Система немного помолчала.

[Пожар, скорее всего, родился из-за переплетения светлой и темной ци, пребывающих в состоянии атаки. Когда они соединяются, часто случаются взрывы и разрушения, поэтому, если в будущем надумаете биться с высшим демоном, постарайтесь увести его от людей. Что касается божественной сути, то я никогда не ощущала себя богом. Может, пробудили вашу суть?]

Циян задумался, подняв взгляд к потолку. Он тоже никогда не ощущал себя богом.

«Я всего лишь попаданец в уже готовое тело, и по сюжету этот персонаж был простым бессмертным лекарем. Учитывая, что по книге в богов перерождаются после смерти, я им точно уже не стану. Так что сомневаюсь, что дело во мне. Из нас двоих ты более загадочная. – Он задумчиво посмотрел в окно, за которым не было ничего, кроме ночной тьмы. – Можешь выяснить, кто пытался провести со мной этот странный ритуал?»

[Нет, автономный режим не сохраняет данные в памяти, он действует в моменте, и если раньше я не дала вам ответов, значит, теперь мы их не получим. А вы сами ничего не почувствовали? Темную ци какой-нибудь сущности? Демоническую?]

«Нет», – ответил Циян, вспомнив сладострастные поцелуи. У него по спине пошли мурашки, и он невольно передернул плечами.

– Что не так? – ворчливо спросил Ло Хэян, увидев его реакцию. – Не нравятся мои узлы? – Он затянул последний на второй повязке, полностью скрывающей ладонь.

– Твои узлы довольно хороши для того, кто умеет только размахивать мечом, – так же ворчливо ответил Циян.

Ло Хэян прищелкнул языком и, отпустив его перевязанную руку, выпрямился на стуле. Он упер ладони в раздвинутые колени и заглянул Цияну в глаза:

– Бесстыдный лекарь с пика Зелени не думает поблагодарить меня за спасение жизни и обработку ран?

– Спасибо, что спас мне жизнь и обработал раны, бесстыдный воин с пика Мечей. Не зря я вырвал твою душу из лап демона и не дал летящему фонарю размозжить голову в храме, – ответил Циян, осмотрев перевязанные ладони и пальцы. – Вопрос в том, почему обрабатываешь раны ты, а не лекари?

– Глава Ло их не подпустил, – пискнула Фэй, и Циян многозначительно вздернул бровь.

Ло Хэян фыркнул и поднялся с места.

– Мы не знаем, что с тобой случилось на пике Благородства, поэтому я не мог допустить к лечению посторонних. Ради их же безопасности, – с нажимом добавил он, забирая с тумбы баночку с мазью.

Циян оскорбленно ахнул:

– Думаешь, я стал бы на людей кидаться? Ты вроде меня не кусал, так с чего я должен этим заразиться?

В глазах Ло Хэяна вспыхнуло пламя, и он с такой силой сжал в длинных аккуратных пальцах баночку с мазью, что та треснула, пачкая его.

Янь Фэй и Циян потрясенно замерли и оба подумали об одном: «Он же не ударит нас?»

Опустив взгляд на свою руку, Ло Хэян тихо выдохнул.

– Мне нужно отойти, будьте здесь, – сухо приказал он и развернулся к двери. Широким шагом пересек комнату и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

После того как дверь с хлопком закрылась и они остались одни, Фэй шумно выдохнула.

– Какой эмоциональный парень, – проворчал Циян и встал, даже не пошатнувшись. – Поэтому я и отказался ночевать с ним, мало ли что выкинет. Пойдем.

Он решительно шагнул к окну, не собираясь задерживаться здесь ни на секунду, и распахнул ставни, игнорируя пронзившую руки боль. Несмотря на легкую слабость в теле, Циян чувствовал себя хорошо, словно и не задыхался недавно.

– Куда? – Фэй подскочила к нему и оглянулась на дверь. – Он же сказал остаться здесь.

– А кто собирается его слушаться? – фыркнул Циян, высовываясь из окна и осматривая потонувшую в ночной тьме улицу Центрального пика. – Нужно убираться отсюда, пока не сбежались все кому не лень и не принялись нас допытывать, – добавил он, обернувшись на Фэй.

Она недоуменно наклонила голову к плечу, и декоративные украшения на серебряной шпильке, скреплявшей ее пучок, звякнули.

– И куда мы пойдем?

– Домой. Ты идешь со мной, потому что я болен и один не доберусь. – Циян приподнял подол голубых одежд и забрался на подоконник. – Заодно расскажешь, почему ты оказалась возле дома Му Шу. Ло Хэяну ты наверняка соврала.

«Тц. Ло Хэян… Нужно будет не забыть запереться, чтобы он не смог войти в мой дом».

Фэй выругалась себе под нос.

– Будем надеяться, что это понял только ты, – пробурчала она и махнула рукой на дверь: – Не проще ли выйти через нее?

Циян обернулся, сидя на подоконнике свесив ноги.

– А кто узнает, что я вышел не через дверь? – с искренним недоумением спросил он. – Все решат, что именно через нее я и вышел, да и в коридорах проще попасться кому-то на глаза.

Циян насмешливо хмыкнул и беззаботно спрыгнул вниз. Сбежать с первого этажа не составляло труда, вот только колени у него все равно дрогнули. Приземлившись на землю, он едва не рухнул, но Фэй, ловко спрыгнувшая следом, поддержала его под локоть и помогла сохранить равновесие.

– Допустим, твой план не провальный, – тихо сказала она, – но для главы пика Зелени ты ведешь себя странно. Тот бы послушно отлежался в лазарете и дождался глав пиков, чтобы все им объяснить. Тебе за это точно ничего не будет?

– Думаю, нет. – Циян помнил, что не обязан больше соблюдать каноничный образ персонажа.

Он кивком поблагодарил подругу за помощь и, высвободив руку, направился к мосту, ведущему к пику Мелодии. Идти до него было недалеко – прямо по пустой улице.

– А теперь рассказывай все, что знаешь.

Фэй вздохнула и пошла рядом с ним, скрестив руки на груди.

– На самом деле мне пришло задание от системы. Я уже спала, когда она начала трубить и требовать спасти твою жизнь. Учитывая, что в обычное время она не шлет мне заданий и почти всегда игнорирует, этот случай заставил меня вскочить на ноги, не успев и моргнуть. Когда я пришла, дом и впрямь был охвачен пламенем, но вокруг никого не было. Словно никто не видел свет и не чувствовал жар. Самое странное, что я обнаружила горящими все комнаты, кроме гостевой спальни. Она оставалась нетронутой до последнего, пока я не вывела тебя.

Фэй покосилась на крадущегося в ночи Цияна. Тьму рассеивал лишь алый свет бумажных фонарей, висевших под крышами редких зданий и на ветвях кленов.

– Ты сам-то что-нибудь знаешь?

– Немного, – задумчиво ответил Циян. – Мне снился приятный сон, но он, как мне подсказала система, оказался ритуалом проникновения в мою память. Чтобы предотвратить это, она активировала божественную суть, из-за чего, возможно, и случился пожар.

– Божественную суть? – Фэй напряглась в плечах и покосилась на Цияна. – Чью?

– Не знаю. – Он развел руками и ступил на мост пика Мелодии. – И она не знает. Система вообще была не в себе, она ничего не помнит из того, что сделала.

– Не помнит? Разве такое возможно? – прошептала Фэй ему в спину. – Она же что-то вроде компьютера.

Циян отмахнулся:

– Угу, доисторического, который работает на последнем издыхании и постоянно вырубается.

[Эй!]

– Почему с ней это случилось?

– Она сказала, что вошла в автоматический режим, который призван защищать меня в критические моменты.

– У нее такой есть? – искренне удивилась Фэй. – Он может спасти тебя от смерти?

Циян покачал головой.

Фэй цокнула языком, наверняка тоже сетуя на бесполезность системы.

– Ты знаешь, кто пытался вторгнуться в твою память?

– Не знаю. – Циян сошел с моста и немного подождал подругу, чтобы пойти вместе по очередной пустой улице. – Система не давала никаких предупреждений, а я сам был не в себе. Лицо сущности из моего сна я не видел, да и вообще мало что помню. Но, кажется, меня с кем-то перепутали…

– В каком смысле?

– Я отчетливо слышал, как голос сказал «реагируешь так же». Но я ни в одной из жизней ни с кем не оказывался в такой ситуации. – Циян посмотрел на Фэй так, словно на ее лице были написаны все ответы. – Есть предположения, кто мог такое сказать? Может, по сюжету Ю Циян водил с кем-то интрижку?

Фэй задумалась.

Они вышли на узкую безмолвствующую улочку на пике Мелодии, вдоль которой росли деревья гинкго с горящими на ветвях бумажными фонарями и стояли небольшие квадратные домики с цветочными клумбами под окнами.

– М-м… не думаю. Ю Циян был довольно закрытым человеком, не заинтересованным в других. Он горел любовью к врачеванию, которую перекрывала лишь его верность братьям Му. – Фэй приложила палец к подбородку. – Возможно, те слова тебе просто померещились… ты все-таки спал, – пробормотала она. – Говоришь, система предупреждала о ритуале проникновения в твою память?

Циян угукнул.

– Не припомню, чтобы описывала подобное… – Фэй нахмурилась: – Система может подсказать, кто обычно проводит этот ритуал?

[Да все, от заклинателей до демонов и божеств], – ответила система.

Фэй и Циян переглянулись, без слов понимая, что услышали одно и то же.

– То есть можно предположить, что в твою память пытался влезть кто-то из заклинателей школы?

– Похоже… на… то? – нерешительно пробормотал Циян. Он не хотел в это верить. Мало ему проблем с демонами и ночными тварями, так давайте еще заклинателей к ним добавим, о да!

– Ну, чудесно, – проворчала Фэй за них двоих и потерла ладонью лоб. – Если в твоем сне был один из заклинателей, значит, у кого-то возникли подозрения насчет твоей личности.

– Но система сняла с меня ограничения, я могу не соблюдать каноничный образ героя. Какие ко мне претензии?

Циян первым ступил на мост, ведущий к его пику, с которого уже виднелся дом на возвышенности.

– Возможно, проблема не в том, как ты себя ведешь. Может быть, кто-то просто захотел от тебя что-то узнать. – Фэй задумчиво приложила палец к подбородку. – Хотя это тоже странно. Ю Циян не участвовал ни в каких интригах, а учитывая, что в твой разум осталась открыта дверь и это второй подозрительный сон за последнее время, мне кажется, что здесь снова замешаны демоны…

Циян покосился на идущую рядом Фэй. Чем больше она говорила, тем сильнее он тревожился.

– Тебе нужно перестать оставаться одному, хотя бы какое-то время, раз уж теперь нападают даже во снах, откуда сам ты не можешь выбраться, – после небольшой паузы произнесла она.

Циян нервно усмехнулся:

– И что, предлагаешь мне переселить в дом учеников, чтобы те оберегали меня?

Фэй не оценила его сарказма.

– Для начала ты можешь погостить у Му Шу, – серьезно сказала она. – Он будет не против и уж точно защитит тебя лучше кого бы то ни было.

– Как только отстроит заново дом, – насмешливо ответил Циян, хотя веселья никакого не чувствовал.

Они тем временем сошли с моста и ступили на дорогу, ведущую к дому.

– Ну да… как только отстроит… – пробормотала Фэй, не зная, что еще предложить для спасения, и растерянно пнула какой-то камешек.

Циян тяжело вздохнул, понимая, что его жизнь складывалась так, что проще было бы умереть под колесами грузовика. И ладно бы он один переживал о своей безопасности, но то, что в это оказалась втянута Фэй, расстраивало еще больше. Ему не хотелось, чтобы она страдала вместе с ним, хотя могла бы жить спокойно. Не хотелось, чтобы она защищала его, когда все должно быть наоборот.

– Как придем, предлагаю выпить, – сказал Циян, устремив взгляд на закрытые ворота, к которым они подходили.

– Согласна, – выдохнула Фэй.