Наши оговорённые два месяца подходили к концу, а целей своих мы достигли и перестигли. Написали три статьи – про симметрию, про консервацию и про одалживание магии через ментальную связь. Поэтому, когда Лирой как-то за завтраком сообщил, что ему нужно в столицу, я напряглась.

– Ты надолго? – спросила я, стараясь казаться невозмутимой. Но природника так легко не проведёшь. Он сощурился.

– Я надеялся, ты составишь мне компанию.

А, вот это уже другой разговор! Что же, почему бы и нет? Статьи мы уже отослали почтой, но будет приятно посмотреть редколлегии в обалдевшие глаза.

Банни принесла фруктовую нарезку и собрала тарелки из-под омлета. Вид у неё был усталый. Зомби в целом не выматываются, но Банни и правда скучала, занятая только однообразными домашними хлопотами. Правда, что ли, живую служанку взять? Ещё вопрос, как она отреагирует, и потом, Банни ведь молчит. Я как-то спросила Лироя, не может ли он исправить мою оплошность, и мы полдня ломали головы, но в итоге решили, что нет. Банни – не призрак, для её мёртвого материального тела магия жизни болезненна, да и нарушение речи у неё не прижизненной травмой вызвано, а моими кривыми руками, когда я переводила её тело под свой контроль. Единственное, что можно было бы сделать, это снова её умертвить и взять контроль заново, но я о таких случаях не слышала и понятия не имела, что будет с телом зомби несколько лет спустя после смерти, и успею ли я всё это провернуть, прежде чем она развеется прахом.

Однако девушку было жалко, особенно при мысли, что мы уедем и бросим её тут на неизвестный срок.

– Ты не хочешь в столицу скататься? – предложила я. – Может, одежды прикупить или для рукоделия чего?

Банни даже не сразу поняла, что я обращаюсь к ней, а когда поняла, то вздрогнула, но тут же яростно закивала. Во как. Обычно она и в Гдельск носа не суёт, опасается неловких ситуаций. А тут припекло, видать.

– Тогда мы с тобой в бричке, – стала прикидывать я, – а Лирой на демоне? Ох, как бы нас там не повязали. А если на живой лошади, то это опять весь день тащиться…

Кларенс уезжал на Венди, но после этого я призвала её обратно. В столице он мог нанять любой экипаж, лошадям зомби без разницы.

– Не надо бричку, – ухмыльнулся Лирой как-то коварно. – У меня есть лучше.

Я приподняла бровь. Где это у него что есть? Но он уже подхватил с блюда несколько виноградин, словно на кухне украл, и поманил меня за собой в каретный сарай.

Дверь его мастерской всё это время оставалась заперта, и я туда больше не совалась – мало ли что Лирой там изобретает. Конечно, меня немного грызло, что он так бережёт от меня свои секреты. Помнится, от хлама какого-то в своей комнате меня отвлекал, небось тоже часть разработки была, мастерскую я ему позже подарила. Ну что он, думает, я украду идею? Но, с другой стороны, дуракам полработы не кажут, а некоторые вещи хочется сначала самому поковырять, прежде чем выслушивать чужое мнение.

Лирой открыл дверь и щёлкнул пальцами, зажигая газовые рожки. Франт. Но в следующую секунду я забыла думать о его выкрутасах, потому что моему взгляду предстал новенький, сверкающий хромированными деталями на покатых бортах самодвижущийся экипаж.

– Настоящий? – выпалила я первое, что пришло в голову. Нет, я видела их вблизи, конечно. В столице автомобили не такая уж редкость. Но в моём собственном каретном сарае это казалось настолько немыслимым – я бы скорее поверила, что Лирой собрал модель или создал иллюзию.

– Не просто настоящий. – Лирой явно наслаждался моей реакцией, покачиваясь на подошвах. – Живой и летающий.

Теперь я уставилась уже на Лироя.

– Что?!

Летающий автомобиль? Я о таком даже в газетах не читала. Дирижабли строят большими, чтобы они возили несколько десятков людей. Расход энергии на поддержание их жизни весьма велик, и магам, которые этим занимаются, надо прилично платить, а мало у кого есть такие средства. Поднять одного человека или сотню по сравнению с весом самого дирижабля – не существенно, зато с сотни соберёшь больше денег. Но автомобиль для частного использования…

– Подпитывать дирижабль нужно магией жизни, – пояснил Лирой, как всегда, почуявший мои мысли. – Я сначала для себя строил, но в ходе наших экспериментов добавил второй двигатель, на некротике. Он вроде маленького зомби. Понятное дело, одновременно их включать нельзя, подерутся за управление. Но теперь я могу подарить его тебе. Катайся, сколько хочешь, твоей магии на такую небольшую машинку хватит, чтобы проехать сотню вёрст и не устать.

Я открывала и закрывала рот, не в силах выбрать, что сказать.

– А почему ты их пачками не штампуешь? – было первым, что прорвалось.

– По договору, – пожал плечами Лирой. – У меня выкупили права на коммерческое производство. Но это подарок, так что всё законно.

– А они почему такие, – я махнула рукой на автомобиль, заманчиво сияющий в свете рожков, – персональные не выпускают?

– Кто их знает. – Лирой упёр руку в бок, а другой задумчиво почесал нос. – Может, хотят какие-то законы разработать заранее. Я не спрашивал, там и без меня умные люди сидят. Ты попробуй салон, а то, может, кресло по высоте надо отрегулировать или ещё что.

Весь оставшийся день мы пробовали салон – сначала на удобство вождения, а потом и для прочих нужд. И, надо сказать, диванчики показали себя наилучшим образом! Впрочем, я даже не скажу точно, что вдохновило меня больше – наши развлечения в салоне или гладкий, скользящий полёт автомобиля над кронами деревьев. Сильно высоко мы не забирались – Лирой объяснил, что там холодно, а печку он пока не оборудовал. Но и на небольшой высоте полёт завораживал. Автомобиль двигался намного плавнее, чем бричка с призраками, не дёргал и не подбрасывал, а приземляясь, не ударялся о землю.

– Лишь бы у меня его не отобрали, – хмыкнула я. – А то решат под одну гребёнку с дирижаблями…

– Я им отберу, – усмехнулся Маккорн. – Я уже с генералом этот момент обсудил, когда он по делу Карлайл приезжал. Он понятия не имел, что некромантов не пускают на гражданские дирижабли. И это полный бред, потому что на военных их возят постоянно. Обещал поговорить с парой человек.

Я осторожно снизила автомобиль до дороги и закатила его во двор. Освоиться с управлением оказалось проще простого. Я покосилась на расслабленного Маккорна, глядящего сквозь лобовое стекло с умиротворённой улыбкой. Кажется, я впервые видела его настолько безоговорочно счастливым. У меня были свои амбиции – изобрести что-нибудь эпохальное, прославиться своей силой, напридумывать полезных заклинаний… Но теперь среди них появилась ещё одна: стать тем катализатором, который позволит бездомному таланту Лироя расцвести во весь потенциал.

Стоило нам выйти из автомобиля, как Лирой ухватил меня за руку.

– Я, наверное, сейчас всё испорчу, – внезапно нервно сказал он и прочесал волосы свободной рукой, не глядя на меня. – Но, возможно, лучше всё испортить сейчас, пока мы ещё не очень привыкли, э-э, к новым возможностям.

Я нахмурилась. Только успела подумать, что его больше ничто не беспокоит, ан вот же.

– Ты о чём?

Лирой убрал руку с волос и сунул её в карман. Потом глубоко вдохнул, явно собираясь с силами. Я немного напряглась: что ж такое могло разволновать его настолько?

Внезапно он ухнул куда-то вниз. Я чуть не отскочила, но вовремя поняла, что он просто встал на колено. Хотела возмутиться – мы это уже проходили, я не тёмная властелинша, чтобы… И тут до меня дошло.

– Я знаю, что со мной непросто, – заговорил он, и я поняла, что мы тут до завтра.

– Давай к делу, – потребовала я, чувствуя, как потеет его рука в моей.

Лирой беззвучно открыл рот и закрыл, а потом наконец вынул другую руку из кармана. Как я и думала, в ней оказалась ювелирная коробочка. Где взял-то? Хотя я же не следила, что он из города вестниками выписывал, а он на целый автомобиль назаказывал.

– Ну если к делу, – продолжил он, теребя мои пальцы, – то я не думаю, что судьба дарит такие подарки дважды, и боюсь, как бы ей не показалось, что я перебираю её милостями. Марго. – Он наконец посмотрел мне в глаза, распахнув светящиеся на солнце светлые ресницы. Рядом солнечным зайчиком сверкнул камень в кольце из открытой коробочки. – Будь моей женой!

До того момента, как он это сказал, я думала, что готова ко всему, сейчас быстренько соглашусь, и мы пойдём обедать, но, когда реальность его слов меня настигла, мне вдруг понадобилось отвернуться и прижать руку ко рту, чтобы не издать какого-нибудь неподобающего некроманту звука.

– Ну Марго! – Лирой дёрнул меня за руку. – Покажись!

Я снова обернулась, но лицо Лироя расплывалось – что-то мешало в глазах. Я попыталась сказать хоть слово, но удалось только выдать нервный смешок.

– Ты не согласна?

– Согласна! – выдохнула я и вытерла глаза. Вытирание не сильно помогло: они тут же снова затуманились. Но… В конце концов, ему можно не быть природником, так и мне можно разок не быть некромантом.

Лирой спружинил с колен и спрятал моё лицо у себя на груди, гладя по волосам и приговаривая всякие нежности. А я просто ухватилась за него, не понимая, как я когда-то могла стоять сама.

– Люблю тебя, – прошептала я слова, которые за всю жизнь не приснились мне и в страшном сне. Некроманты не любят… Некроманты… Да что за хтонь? Я – некромант. И я – люблю.

– Люблю тебя тоже.

Его руки сомкнулись вокруг меня, а в моём сознании пульсировала калейдоскопом его счастливая магия.

* * *

В столице было неожиданно шумно. На нас таращились зеваки, пока мы колесили по улицам. Лирой всё-таки выгнал меня из-за руля на полдороге, потому что я слишком заглядывалась на кольцо на пальце. Изящное, с бледным рубином, и от граней лучики так и отблёскивают.

И очень хорошо, что не я вела чудо техномагии, когда меня накрыло волной чужого отчаяния. Я охнула и отшатнулась, вжавшись всем телом в спинку кресла так резко, что чуть не отломила подголовник.

– Что случилось? – тут же спросил Маккорн.

– Что-то с Кларенсом, – прохрипела я и закашлялась от попавшей не в то горло слюны.

– Ты знаешь, где он?

Я кивнула. Своих зомби я всегда найду. Банни на заднем сиденье зашевелилась: ей тоже наверняка прилетело по ментальной связи. Лирой не глядя приложил руку к моей шее, и кашель тут же отпустил. Удобно с природником в хозяйстве!

Мы нервно поплутали по городу, пока удалось найти место: я чувствовала направление и расстояние, но городская планировка не пускала нас напрямик. Наконец мы въехали во двор небольшой гостиницы в центре и высыпали из автомобиля. Я сразу кинулась внутрь и взбежала по лестнице, бросив объяснения с хозяином на Лироя.

Кларенс нашёлся в одном из номеров. Он неподвижно сидел в кресле, глядя в окно. По виду – не первый день. Я бросилась проверять его сохранность, ужаснувшись, что кто-то мог его повредить, но все узлы отзывались, как должно.

– Кларенс, зая, что с тобой? – наконец спросила я, вспомнив, что мне доступна человеческая речь.

Он медленно повернул ко мне голову и моргнул. Потом на его лице что-то изменилось, в глазах появилось узнавание.

– Маргарита? – произнёс он рассеянно. – Что ты тут делаешь?

В этот момент в комнату ввалились Лирой и Банни. Кларенс обернулся к ним и тут же нахмурился, так что я замахала им подождать снаружи.

– По делам приехала, – быстро пояснила я. – А с тобой что?

Он помотал головой и опустил взгляд.

– Ничего.

Ну вот ещё будет он тут отнекиваться!

– От твоего ничего мне чуть голову не отшибло, как мы в радиус въехали. Давай рассказывай всё как есть!

Он прислонил голову виском к спинке кресла, как будто собирался так спать.

– Это всё бессмысленно, – тихо сказал он. – Ничего не получится.

Да какая муха его укусила?! Я присела на подлокотник.

– Ты о чём?

Он поднял на меня пустой взгляд.

– О том. Когда я соглашался стать твоим зомби, я думал, что это позволит мне ещё пожить. Пусть не в полной мере, но всё же… Только это не жизнь.

За дверью послышались голоса, кто-то спорил, но я слушала Кларенса, не отвлекаясь.

– Ну вот что мне доступно из радостей жизни? – тихо спросил он. – Я не ем и не сплю. Мне безразличен свежий воздух. Я не устаю ни от умственного труда, ни от телесных усилий, и потому отдых – это просто скука.

Голоса стали громче, я различила грозный тон Лироя, но он сам как-нибудь разберётся.

– И что мне остаётся? – продолжал Кларенс. – Только работа?

Я открыла рот сказать, что есть ещё книги, театр и всё то, что человечество придумало для развлечений, но тут же подумала, что проблема Кларенса не в скуке, и вообще, может быть, ему стоит показаться сердцеведу. Но сказать я ничего не успела, потому что в этот момент дверь распахнулась, грохнув о стену, отлетела и закачалась, дрожа, а в проёме возникла Джессамина.

– Кларенс! – выкрикнула она. – Ну наконец-то! Я все гостиницы обыскала!

Она подбежала к креслу с другой стороны и тут заметила меня. Впрочем, отвлекаться на меня она не стала, только глазами сверкнула и присела на другой подлокотник.

– Кларенс, послушай, это всё не важно! Я просто растерялась, а ты так быстро исчез – я не успела даже ничего сказать! Я тебя искала два дня!

Кларенс вжался в кресло и опустил голову, изо всех сил пытаясь слиться с обивкой. В дверях с желчной миной застыл Лирой, из-за него выглядывала обеспокоенная Банни. А я, кажется, начала понимать, что произошло.

– Не надо было меня искать, – пробормотал Кларенс. – Я сам виноват, что не был откровенен с самого начала.

– Да какая разница, кто виноват?! – Джессамина воздела руки к небу. – И потом, понятное дело, не будешь же ты с транспарантом разгуливать! Я искала тебя, чтобы сказать: мне всё равно.

Ах тебе всё равно, что с Кларенсом?! Вот крыса! Два дня его искала, чтобы это сказать? Ну-ну! Я уже собралась донести до неё своё возмущение, когда Джессамина продолжила:

– Мне безразлична твоя природа! Я не собираюсь с тобой расставаться только из-за того, что кто-то сделал из тебя зомби!

Я закусила губу, чтобы что-нибудь не ляпнуть. Вообще, по-хорошему, надо было тихо ретироваться из комнаты, но выход блокировал Лирой, рассматривающий сестру всё более озадаченно, и я не рискнула шевелиться.

Взгляд Кларенса наконец обрёл осмысленное выражение и упёрся в Джессамину.

– Тебе… всё равно? – медленно повторил он.

– Я же сказала, я просто растерялась там, – затараторила Джессамина, хватая его за руку. – Я почти ничего не знала о зомби, но с тех пор я всё выяснила и не вижу ничего ужасного! Ты же… Мы же… Ну, это всё было взаправду?

– Конечно! – выпалил Кларенс, подаваясь вперёд, но тут же сник. – Но даже если ты готова мириться с моей… особенностью, твой отец никогда этого не примет.

– Да плевать мне на него! – воскликнула Джессамина, крепче вцепляясь в руку Кларенса. – Он и так меня не особо жалует, всё надеется на своего проклятого блудного сына, который…

– А вот с этого места поподробнее, – встрял Лирой, входя наконец в комнату.

Кларенс вскинулся, только что его заметив. Банни обежала кресло и молча положила руку Кларенсу на плечо.

– А что подробнее?! – вспылила Джессамина, завидев мишень для своего раздражения. – Ты и так всё прекрасно знаешь! Для него на тебе свет клином сошёлся, а меня словно нет!

– Это я понимаю, – поморщился Маккорн. – А вот верно ли я услышал, что старый дурак что-то имеет против Кларенса из-за того, что он зомби?

Кларенс невесело усмехнулся. Джессамина закатила глаза.

– Дайте-ка уточню, – вклинилась я. – Как я поняла, между вами, э-э, возник интерес. А потом герцог Фремантль узнал, что Кларенс – зомби, так?

– Я пригласила его знакомиться с родителями! – Джессамина чуть не кричала, широко размахивая рукой от полноты чувств. – Он с Кларенсом за руку поздоровался и сразу всё понял! И говорит, мол, это же зомби! А я растерялась, я не знала, просто не знала, что это значит! И папа сразу в разнос пошёл – держись подальше от моей до-очери, – она скроила гримасу, пародируя голос герцога. – Я только хотела что-то сказать, а Кларенс ушёл!

Лирой оглядел их обоих. Кларенс снова сник, но сжимал руку Джессамины крепко.

– А у вас всё серьёзно? – уточнил Лирой.

Джессамина прижала руку Кларенса к груди, как будто опасаясь, что кто-нибудь отберёт.

– Серьёзней некуда!

Кларенс печально кивнул.

– Сколько вы знакомы-то? – не удержалась я. – Пару недель?

– Тебе хватило, – тут же парировал он.

Я хлопнула ртом, но не нашлась с ответом, а Джессамина тут же воспользовалась заминкой:

– Я не уехала далеко после того, как покинула ваш гостеприимный дом. – Она саркастично подчеркнула слово «гостеприимный», как будто я нанималась развлекать всяких заезжих барышень. – Только до города. И отправила Кларенсу вестника. Я просто не могла вот так с ним расстаться, он не шёл у меня из головы! – Она покосилась на Кларенса с нежностью, и он слабо улыбнулся. – И он сразу приехал!

– То есть твои отлучки «по делам»… – начала я, но Кларенс меня перебил.

– Я не обязан тебе отчитываться о своей личной жизни, даже если ты выставляешь свою напоказ так, что не знаешь, куда и бежать.

Я упёрла руки в боки.

– Никто тебя не заставляет отчитываться! Один раз за всё время нашего знакомства я позволила себе немного расслабиться в собственном доме – и сразу какие-то обидки! Ничего не сказал, спрятался и сидишь тут хандришь, как будто никому не нужен! Кларенс, назови хоть раз, когда бы я дала понять, что я тебя не поддержу в трудную минуту?!

Кларенс поморщился.

– Дело не в этом. У нас с тобой последние годы всё общее. Дом, работа, развлечения. Я хотел хоть что-то только для себя. Тем более что ты так увлеклась своим, э-э, – он бросил быстрый взгляд на Лироя, – романом. А потом… Что толку меня поддерживать, с герцогом ты ничего не сделаешь.

– А вот это мы ещё посмотрим, – заявил Маккорн в тот же момент, что Джессамина затараторила:

– Да какое нам дело до папеньки, он всё равно ничего мне не даёт, прав Лирой, надо просто брать свою жизнь в свои руки и не ждать милостей от судьбы!

– Я намерен поговорить с герцогом Фремантлем прямо сейчас, – добавил Маккорн. – Он так этого хотел, так он получит! Ты знаешь, где его найти?

Джессамина кивнула.

– Пойдём вместе, я хочу на это посмотреть.

– Пойдёмте все вместе, – решила я. – Пусть видит, что он в меньшинстве.

Кларенс странно смотрел на Маккорна.

– Вам нет необходимости за меня вступаться.

– Необходимости, может, и нет, – твёрдо сказал Лирой. – Но его отношение несправедливо.

Джессамина подняла голову и брови, как будто что-то поняла.

– И ты мне будешь рассказывать, что ты не маг жизни?

Лирой закатил глаза.

– Сколько можно навешивать ярлыки? Что, если человека беспокоит вопрос справедливости, он обязательно должен пускать слюни и падать в обморок по любому поводу?

– Когда ты отказывался помогать мне, ты пел совершенно иначе, – заметила Джессамина.

– Не вижу ничего несправедливого в том, чтобы предоставить чужой семье решать свои внутренние проблемы без меня, – парировал Лирой. – Но вот Кларенс мне не чужой, он лучший друг моей невесты.

Джессамина зыркнула на меня, но смолчала. Я не удержалась и показала ей язык. Ну и пусть думает, что я неотёсанная мужичка, мне вообще без разницы! У меня есть Лирой и Кларенс, и сейчас мы всей толпой пойдём штурмовать герцога!

Точнее, конечно, поедем.

Троим на заднем сиденье автомобиля было тесновато, но терпимо. Банни очень старалась не прижиматься к Кларенсу на глазах его дамы сердца, но даме Банни была безразлична, её волновала только я.

Герцог владел в столице доходным домом, на верхнем этаже которого останавливался сам, когда выбирался из своего загородного имения. О прибытии нашей делегации его оповестил вышколенный слуга средних лет в безупречной ливрее. Я только сейчас задумалась, как природник мог управлять землями и доходными домами? И если он держал управляющего, как спрашивал с него? Маккорн всё же уникум, а нормальный природник ни за что не пойдёт на конфликт, даже если у него на руках все доказательства, что его обкрадывают.

Но додумать эту мысль я не успела: герцог велел нас впустить.

Лирой вошёл первым с гордо поднятой головой и так воинственно, что не распахни слуга перед ним дверь, вынес бы её с ноги.

Герцог стоял у окна, болтая крошечной серебряной ложечкой в такой же крошечной фарфоровой чашечке. Я сразу узнала фамильные брови и нос, а ещё круглые прозрачные глаза, которые достались Джессамине. Лирою от кровного отца перепала фигура: светлый летний костюм на герцоге сидел, как на иллюстрации в модном журнале. В целом для своих лет Фремантль выглядел весьма неплохо – сразу видно сильного мага.

– Ты хотел меня видеть, – не спросил Лирой, широкими шагами пересекая комнату. – Ну так я здесь.

Герцог кивнул и поставил чашечку на подоконник, окидывая взглядом нас всех. Мне внезапно стало неловко: что мы собрались ему говорить? Отдавай деньги, зажравшийся аристократишка? Так у нас тут вроде не революция, а была бы революция, мне же и полагалось бы её пресечь. А в остальном, если Джессамина в своём возрасте не обзавелась собственным доходом, это её проблемы.

Лирой щёлкнул пальцами, и мир вокруг внезапно стал ярче, а сомнения отступили.

– Интересное начало, ваше сиятельство, – сказал Лирой. – Решили нас сразу околдовать?

– О, – герцог нахмурился, как от боли. – Я совсем забыл. Там заклинание на двери. Чаще всего здесь я встречаюсь с людьми, которых не хочу приглашать в имение, а их лучше заранее… кондиционировать. Вы присаживайтесь.

Он повёл рукой в сторону диванов и кресел, взявших в кольцо маленький журнальный столик. На таком гостям и чай-то не подашь.

Лирой помедлил, но всё же сел, и мы все последовали его примеру. Только Банни пыталась спрятаться за спинку дивана, но Кларенс усадил её рядом с собой.

Герцог обвёл нас своими прозрачными глазами.

– Чему я обязан этим внезапным визитом?

Маккорн подался вперёд, упёр локти в колени и сцепил руки, как начальник, собравшийся делать подчинённому выговор.

– Вы что-то имеете против Кларенса?

Фремантль мучительно поморщился, потом снова пробежался по нам взглядом.

– Ты имеешь в виду зомби? Да нет, ничего. Насколько я знаю, его существование законно.

– Два дня назад вы говорили другое, папенька, – вставила Джессамина. Я поразилась: она выкала собственному отцу? Природнику?! Им и посторонние-то тыкают! Наверное, в детстве гувернантка вдолбила…

– Ну почему же, – развёл руками Фремантль. – Против него самого я ничего не имею. Я имею против того, чтобы всякая нечисть посягала на мою дочь.

– Кларенс не нечисть! – сказали мы с Джессаминой хором.

– Ну хорошо, нежить, – поправился Фремантль. – Тут уж вы не поспорите. Хотя нежить, которая обманом соблазняет юных дев, это как раз-таки нечисть.

– Ваше сиятельство, у меня вовсе не было таких намерений, – заговорил Кларенс. – Я прошу прощения, что не признался сразу, но…

Фремантль не стал его дослушивать, а сразу бросил в него заклинание. Я заметила только потому, что узнала жест – Лирой меня обучал, в некромантии нет заклинания, заставляющего человека замолчать, а так не хватает! В то же мгновение я поставила вокруг Кларенса щит из некротики. Заклинание герцога развеялось, а сам он схватился за сердце. Маккорн не отреагировал – он законсервировался ещё на пути сюда на всякий случай.

– Это ещё кто?! – выдавил герцог. Я убрала барьер мгновенно, как только он сработал, чтобы природника не хватил кондрашка, но была готова снова выставить его в любой момент. Мало ли чем он ещё швырнётся.

– Магистрина Маргарита Вехте, – представил меня Маккорн. – Моя невеста.

Я аж по ментальной связи почувствовала его злорадство, пока он наблюдал, как Фремантль меняется в лице.

– Час от часу не легче. Это что, розыгрыш? Вы с сестрой сговорились травить меня тёмными искусствами?

– Вовсе нет, – ухмыльнулся Лирой. – Просто нетерпимость к «тёмным искусствам» вышла из моды.

– Папенька, – подала голос Джессамина. – Мы пришли вам сказать, что вы поступаете несправедливо: к Кларенсу и ко мне.

Фремантль закатил глаза и пробормотал:

– Небесный отец, дай разума этим детям. – Потом упёр взгляд в дочь. Довольно решительный для природника взгляд. – Джей, дорогая. Ты родную речь ещё не забыла? Ты понимаешь, что он, – кивок на Кларенса, – не живой?

– Достаточно живой, как по мне, – парировала Джессамина.

Фремантль неверяще покачал головой, потом обернулся к Лирою.

– Вот ты, сынок…

– Я вам не сын, – быстро перебил Лирой.

Герцог сжал губы, но через мгновение продолжил, словно ничего не случилось:

– Вот ты изучал магию жизни. Я понимаю, у Джей не хватило дара, чтобы стать магом, потому не было смысла ей постигать основы мира. Но ты-то выучился. Должен понимать, что нельзя связывать свою жизнь с покойником! Как такое в голову вообще может прийти? Это… это же… Он же труп! Это всё равно, как с трупом!..

– Довольно! – резко оборвала его я. – Прекратите оскорблять моего друга.

– Насчёт трупа вы сильно погорячились, – добавил Маккорн. – Кларенс ограничен в некоторых способностях относительно здорового человека, но зато превосходит в других. Ваше отношение не обусловлено объективной реальностью.

– «Здорового»? – фыркнул герцог. – Ты хотел сказать «живого»?

– Я сказал ровно то, что хотел, – отрезал Маккорн.

Фремантль наставил на него укоризненный палец.

– Я смотрю, в погоне за юбками ты растерял последний ум! Ты вообще знаешь, что такое зомби?! Это законсервированный овощ, которым управляет хозяин! Личность этого молодого человека давно умерла!

Мы все замерли на мгновение, уставившись на герцога, насколько невероятно было его заявление. Где он вообще это взял? В наступившей тишине раздались странные звуки – это клокотал безголосый хохот в глотке Банни. Я не выдержала и тоже прыснула.

– Ваше сиятельство, должно быть, не слишком близко знакомы с некромантией, – заметил Лирой.

– Я знаком с жизненными процессами, – уверенно ответил Фремантль. – После смерти личность распадается первой. Тело можно заставить двигаться ещё какое-то время, но человека там уже нет.

– Естественно, – язвительно вставила я. – Именно поэтому зомби делают из живых людей, у которых личность вся на месте.

Настала очередь герцога замереть в изумлении.

– Так вы что же… – он переводил выпученные блёклые глаза с меня на Кларенса и обратно, – убили его?!

Я развела руками.

– Конечно!

Кларенс с мученическим видом ущипнул себя за переносицу, а потом извлёк из внутреннего кармана заверенную копию соглашения, развернул и протянул Фремантлю. Тот сначала отшатнулся, с неприязнью глядя на руку Кларенса, но потом пересилил себя и двумя пальцами взял бумагу. Пробежал взглядом. Потом вчитался.

– Но… – протянул он, изучив бумагу вдоль и поперёк, – зачем?

– Я был неизлечимо болен, – терпеливо пояснил Кларенс. – Я бы в любом случае умер со дня на день.

Джессамина таращилась на нас во все глаза, как будто пришла в цирк. На самом деле, цирком всё это отдавало изрядно.

– Но неужели магия жизни… – начал Фремантль, но Лирой его перебил:

– Магия жизни в принципе не может лечить врождённые заболевания, разве что немного откатывать их симптомы. Полагаю, что в случае с Кларенсом откатывать бы пришлось до раннего детства, чтобы добиться заметного эффекта.

– Значит, нужно было искать какие-то другие пути, – не сдавался Фремантль. – Вылечить можно всё, если найти подход…

– Да?! – внезапно взорвался Маккорн, вскакивая с места. – Тогда почему ты не вылечил мою мать?!

Лицо Фремантля побелело, а подбородок задрожал. Я дала Маккорну ментального пинка: нельзя орать на природника. Но герцог пересилил натуру и сказал относительно ровно:

– Я не знал, что она заболела. Она… не поддерживала со мной связь.

– Ну так вот представь себе, – прошипел Маккорн, – бывают ситуации, в которых единственный, кто может помочь, – это некромант.

– Какая же это помощь? – покачал головой герцог. – Мучение и для покойного, и для окружающих.

– Окружающих-то я чем мучаю? – не выдержал Кларенс.

Фремантль взмахнул ладонями:

– Как чем? Вы же тянете из них жизненную силу. Особенно из моей дочери.

– Что?! – ахнула Джессамина. – Папенька, да с чего вы взяли?!

Мы с Маккорном просто ошеломлённо переглянулись.

– Ваше сиятельство, – Маккорн снова перешёл на вежливый тон, – что вас заставляет так думать? Вы видите токи жизненной силы в направлении Кларенса?

– Нет, – пожал плечами Фремантль.

– И я не вижу, – вставила я. – А если не видим мы с вами, то кто?

– Какая разница, – отмахнулся Фремантль. – Видим, не видим… Это общеизвестный факт!

– Нет, подождите, – не отстал Лирой. – В магической науке явление считается реальным, только если его видят маги хотя бы одной стихии. Явление, которое вы описали, относится к домену жизни и смерти, а потому вероятнее всего его должен видеть или природник, или некромант. Однако никто из нас его не видит. Так почему вы считаете, что такое явление существует?

– Да при чём тут жизнь и смерть? – Герцог тоже встал и прошёлся из угла в угол за своим креслом. – Выдумки это всё! Магия природы и некромантия – всего лишь противоположные силы в домене времени. Одна способна возвращать его вспять, а другая ускорять его ход. Такая же стихийная магия, как и любая другая, всё остальное – привнесённая человеком символика!

Теперь мы смотрели на герцога с открытыми ртами уже совершенно по другому поводу.

– Это что, – тихо произнёс Лирой, – общеизвестный факт?

Фремантль на мгновение нахмурился:

– А что, ты своим умом до него не дошёл?

– Дошёл, – кивнул Лирой. – Но я никогда и нигде не видел такой интерпретации. Ни в одной книге по теории магии.

Герцог пожал плечами.

– Значит, никто не почесался записать. У нас же в обществе принято, что, если ты природник, это даёт тебе право быть лентяем и бестолочью безо всяких границ, и слова тебе поперёк не скажи, чтобы не травмировать. А потом вот такие, как она, – он ткнул пальцем в Джессамину, – и её мать из нас верёвки вьют. Тебе, Лирой, повезло ещё, что тебя воспитали мракобесы. То есть как их… Мракоборцы. Ты научился давать отпор. А я только после того, как твоя мать меня бросила, наконец задумался, что в моём характере от меня, что от моей магии, а что – от дурацкого природнического воспитания. Вот только пока думал, меня уже женили на другой, – закончил он горько.

– Бросила? – Маккорн выхватил из его тирады всего одно слово. – Она вас бросила?

– Конечно. – Фремантль даже остановился, сбитый с толку вопросом. – А что она тебе сказала?

– Я так понял, вы расстались по обоюдному согласию.

Герцог растопырил руки, как пугало в поле.

– Обоюдному?! Я её умолял! Я за ней гнался! Искал её! Какому обоюдному?!! Она бросила меня, потому… – У него кончилось дыхание, а лицо покраснело от натуги, он снова вдохнул и закончил криком: – Потому что я был слишком природником!!!

В звенящей тишине обертона его голоса заставили дрожать серебряную ложечку в остывшем чае.

– Ну что же, – сказал Маккорн с каменным лицом. – Я могу её понять.

– Ты сам природник, – выдохнул герцог, без сил падая обратно в кресло.

– Я владею магией жизни, – аккуратно сказал Лирой. – Но не только ею.

– Ну да, ну да, – отмахнулся Фремантль. – Рассказывай мне про свою техномагию, конечно, это всё меняет.

Вместо рассказа Лирой протянул руку герцогу под нос и призвал некротику. Надо отдать должное Фремантлю, на этот раз он только охнул. Крепкий дядька! Надо думать, работал над собой последние почти тридцать лет.

– Как ты… – просипел герцог, когда Лирой убрал чёрный дым.

– Ты говорил, что зомби – законсервированные овощи? Это, естественно, чушь, зато не чушь кое-что другое: мы с Маргаритой придумали способ консервации тела мага, который позволяет пользоваться другой стихией без вреда для здоровья. Таким образом, я могу использовать некротику, а она – магию жизни.

В подтверждение я быстро сплела невидимое для меня кольцо очищения. Глазами Лироя оно смотрелось светло-салатовым с переходами в голубизну. Фремантль не мог отвести глаз от его вращения, я видела, как скачут его зрачки, следуя за узлами, пока те не скроются из вида.

– Раз ты сам знаешь, что собой представляют наши магии, – продолжил Маккорн, – то должен и понимать, что ничего фундаментально «тёмного» в некромантии нет. Есть только представление среди людей, связанное с тем, что получается в результате работы некромантии. Точно так же, как людям кажется, что природник – обязательно чистая душа, которая и мухи не обидит, трясётся над каждой травинкой и благословляет кроликов на размножение. Ты знаешь, что это просто стереотип. Неужели не догадываешься, что твои представления о зомби – тоже стереотип?

Герцог устало потёр лицо.

– Стереотип или нет, но раз уж ты не хочешь говорить со мной, как природник с природником, то и я перестану ходить вокруг да около. Ты, Лирой, наследовать титул наотрез отказался. Твоя сестра, – он зыркнул на Джессамину, – собралась связать свою жизнь с зомби. Скажи на милость, кому в таком случае я должен оставить всё?

– Кларенсу, – тут же сказал Маккорн. – Если он женится на Джей.

Фремантль грохнул кулаком по журнальному столику.

– А потом что?! Детей у них не будет! Ты хочешь, чтобы мой род вымер?! Не бывать такому!

Ого, как характер показывает! Может, он не так уж и бесполезен как хозяин. А если так, то… Я начала потихоньку нашёптывать Лирою одну идею по ментальной связи.

– А как ты мне запретишь? – взвилась тем временем Джессамина. – Захочу и выйду замуж, что ты мне сделаешь?

– Наследства лишу! – отрезал герцог.

– Хах! Я его и так не дождусь. – Джей надула губки. – Ты маг, ты проживёшь небось дольше меня, а пока жив, тебе для меня медяка жалко! Лучше уж пойду работать, а ты чахни тут над златом!

– Какое работать?! – ужаснулся Фремантль. – Сбрендила совсем, герцогская дочка! Я тебе денег не даю, чтобы у тебя была мотивация жениха искать!

– Вот, я нашла! – Джей ткнула пальцем в Кларенса. – А тебе всё не то.

Герцог опять побагровел, но, прежде чем он выступил с новой тирадой, Лирой заговорил:

– Я предлагаю сделку.

– Какую ещё сделку? – проворчал природник, но цвет его лица немного потух.

– Если ты сделаешь наследником титула Кларенса, то я публично тебя признаю, а наследниками Кларенса станут мои дети.

Я открыла было рот на эту тему, но в последний момент сдержалась: не стоило мешать Лирою торговаться.

Фремантль испепелил его взглядом, но затем откинулся на спинку дивана и задумался.

– Если ты примешь титул, – сказал он через некоторое время, – то я разрешу твоей сестре выйти за кого угодно и передам в её распоряжение один из фондов.

Джессамина закусила губы и уставилась на Лироя. Тот покачал головой.

– Я никогда, ни при каких обстоятельствах не возьму твою фамилию. Об этом не торгуюсь.

– Да что я тебе сделал?! – не выдержал Фремантль.

– Ничего, – пожал плечами Лирой. – Вопрос не в этом. Вопрос в том, что сделал для меня мой отец. Ты можешь хоть в лепёшку расшибиться, но от его имени я не откажусь.

– Этот провинциальный мракоборец? – фыркнул герцог. – Да он даже не понял, что ты такое!

– Не понял, – согласился Лирой. – Но где бы я был без него? Ты бы даже не узнал о моём существовании, если бы папа не оплатил мне гимназический курс. А у него кроме меня было ещё пятеро, заметь, родных сыновей! И всё это на жалованье провинциального мракоборца, хоть и главы городского участка. Ты представляешь, как мы жили, чтобы накопить на столичное образование для всех? Я со своим ростом даже не мог за братьями одежду донашивать. А потом ещё две степени. К тому времени старшие братья уже работали, так они скидывались, чтобы я мог купить себе поесть. И меня, кукушонка, в этой семье никто ни разу медяком не попрекнул. А тут являешься ты такой красивый и предлагаешь мне за твоё золото забыть этих людей? Как говорит папа, облезешь и неровно обрастёшь. Некому титул передать? Велика беда! Иди вон сироту подбери на улице и воспитай себе наследника.

Фремантль слушал молча, сгорбившись и уткнув нос и губы в костяшки сцепленных пальцев. Когда Лирой договорил, он так и продолжал молчать – то ли осознавал, как был не прав, то ли придумывал новые козыри для торга. С этой семейкой не поймёшь. А я размышляла о том, что мне несказанно повезло родиться в нужный год: к тому моменту, как я сбежала от родителей в столицу искать своё место в мире, государство как раз задумалось, где брать новых некромантов для силовых структур, и образование для одарённых магией смерти стало бесплатным. Братья Маккорна все старше меня, и они ещё платили за обучение.

Джей не выдержала первой и дёрнула за шнурок сонетки, чтобы вызвать служанку и заказать всем чаю. Чай заварился и разлился по кружкам, а Фремантль всё ещё думал. Только когда мы начали потихоньку обсуждать вопрос обеда, он наконец заговорил.

– Каким образом некромант поддерживает видимость жизни в теле зомби?

Джессамина скривилась, словно съела лимон, я закатила глаза. Ответил Кларенс.

– Маргарита поместила в моё тело частицу своей души, через которую мне постоянно передаётся её жизненная сила.

Фремантль кивнул так, словно ожидал этого ответа. Выходило, он всё-таки что-то знал о зомби, а все эти вопли про высасывание из окружающих были фарсом? Ну и семейка!

– Может ли подобный номер провернуть природник? – спросил он следующим номером.

Мы с Маккорном переглянулись.

– Да-а, – ответил он. – У меня под руководством Марго получилось.

Ну, руководством это назвать было сложно, но пускай будет, не рассказывать же Фремантлю все подробности нашего идиотизма.

– В таком случае, – Фремантль распрямился и вздохнул, словно впервые впустил в себя воздух за последний час, – я предлагаю следующие условия. Ты, Лирой, публично меня признаёшь. Я передаю титул мужу Джей, кем бы он ни был, а ей прямо сейчас – четверть родовых активов. Однако если она всё же решит выйти замуж за зомби, то я требую, чтобы контроль над ним взял Лирой.

Мы все переглянулись. А хитрый демон этот благостный природник! Ясное дело, не хочет складывать все яйца в одну корзину – его сын уже у меня в лапах, а теперь через Кларенса и дочь будет тоже.

– Почему не я? – возмутилась Джессамина.

– У тебя сил не хватит, – покачал головой герцог. – Это, скорее всего, очень сложная магия.

– Скорее трудоёмкая, – уточнила я, но спорить не стала. Кларенс не хотел вступать в отношения с человеком, который поддерживал в нём жизнь, и от того, я это или Джессамина, ничего не менялось.

– В таком случае это вопрос к Кларенсу, – сказал Лирой, оборачиваясь к нему. – Мне-то нетрудно.

Кларенс молчал, крепко сжав зубы. Я могла себе представить: с одной стороны, он мог жениться на любимой женщине, но, с другой – за это пришлось бы отдать свою волю в руки человека, которого он недолюбливал и которому не верил.

Наконец он пришёл в движение – встал, сделал круг по комнате и остановился за креслом, расправив плечи.

– Я согласен, – твёрдо произнёс он, ни на кого не глядя. У меня аж сердце сжалось от его страха. Я постаралась послать ему в ответ уверенность, что Лирой никогда его ни к чему не принудит, но не думаю, что это сильно помогло.

Маккорн тоже смотрел на Кларенса с сомнением. Джессамина тихо ахнула. Банни встретилась со мной встревоженным взглядом.

– Мне кажется, – внезапно сказал Лирой, – что нам следует отложить это решение и ещё раз как следует всё обдумать.

– Вы же сказали, что вы не против! – тут же напустился на него Кларенс.

– Я по-прежнему не против, – заверил его Маккорн. – Но такие решения не принимаются впопыхах.

– Я уже всё решил!

– А у меня есть одна мысль, – неумолимо продолжил Маккорн. – И я бы хотел её обдумать. Возможно, вам не придётся доверяться мне.

Глаза Кларенса загорелись. Фремантль тоже встрепенулся.

– Из какой области мысль?

Лирой пожевал губу, потом церемонно отпил чаю, нагнетая драматическую паузу.

– Ну, видишь ли, я подумал вот о чём: мои живые дирижабли и автомобили содержат, по сути, маленькую синтезированную душу. Она не имеет собственных желаний, кроме самосохранения и заботы о вверенном аппарате. Я пришёл к этому изобретению на основе некоторых существующих разработок других магов жизни, но нигде и ни у кого не поднимался вопрос подсаживания таких синтетиков в людей. В магии жизни нет инструментария для этого.

– Зато в некромантии есть, – не выдержала я.

– Именно, – улыбнулся Лирой. – И если мы сделаем так, то вопрос контроля вообще не будет стоять. Синтетик будет генерировать жизненную энергию, но не будет иметь собственного мнения или предпочтений, а значит, свободе носителя ничто не угрожает.

– И как вы его подсадите? – заинтересовался Фремантль.

Я принялась объяснять, но довольно быстро мы упёрлись в проблему: некромант может внедрить кусочек своей души в зомби, потому что в этом кусочке тоже есть его воля. Синтетик же по определению воли лишён. И как заставить его внешними усилиями встроиться в систему носителя?

В какой-то момент на столике перед нами оказалась стопка бумаги, и мы принялись рисовать схемы и считать. Потом столик сменился обеденным столом – кажется, уже в другом помещении, я не заметила, – и между листами с расчётами появились тарелки с едой.

– Нужно как минимум восемь магов, – постановил Фремантль после второй смены блюд.

– У меня выходит шесть, – тут же парировал Маккорн.

Они заспорили об оптимизации каких-то процессов, которые мне уже ни о чём не говорили, не настолько хорошо я знаю магию жизни. Поэтому я занялась десертом. А когда он кончился, Лирой восторжествовал.

– Как видишь, шести средних магов хватит с лихвой. А если взять посильнее, то и четырьмя обойдёмся.

– Ну и где ты возьмёшь четырёх сильных магов природы, которые согласятся применять некромантскую методику к зомби? – усмехнулся Фремантль с видом победителя.

– Ну, двое – это мы с тобой, – сказал Лирой, как само собой разумеющееся. Герцог подавился вишенкой.

– А ещё двоих я предоставлю! – оживилась я.

– У вас-то откуда? – не поверил герцог.

– Ну, мама и папа, – пояснила я очевидное. И только по лицу герцога поняла, что ему это совершенно не было очевидно. – Я, э-э, приёмная. У них. А они природники. Сильные.

Лирой тоже как-то странно на меня смотрел. Ах ну да, это же значило, что я представлю его своим родителям. Природникам же такое важно.

– Они не кусаются, – жалобно закончила я.

Банни потеребила мой рукав, привлекая внимание, а потом указала на себя и предъявила мне один палец. Пока я соображала, что она хочет сказать, Кларенс уже всё понял.

– Ну нет, дорогая, – сказал он. – Ты уже разок была первым опытом. Это всё ради меня, так что давай на мне и будем экспериментировать. А тебе достанется проверенный метод.

Фремантль, верный своей природе, похоже, только что заметил ещё одного человека в комнате.

– Она что, тоже зомби?

Банни потупилась.

– Да сколько их у вас? – возопил он, прожигая меня взглядом.

Я выдержала этот взгляд с честью.

– Двое. И оба не от хорошей жизни.

Фремантль почему-то осуждающе посмотрел на Лироя, потом снова на меня.

– Вы собираетесь и дальше их плодить?

Я пожала плечами.

– Пока Лирой рядом, такой нужды, скорее всего, не возникнет. Я же это не для удовольствия сделала, а потому что не могла иначе их спасти.

Герцог снова перевёл свой укоризненный взгляд на Маккорна.

– Ты уж постарайся быть рядом.

Маккорн хмыкнул и обхватил меня за плечи одной рукой.

– А без тебя я бы не догадался.

Фремантль как будто не заметил иронии в его голосе.

– И постарайся быть не слишком природником, некроманты этого не терпят.

Наш дружный хохот слышали, наверное, все постояльцы доходного дома.

* * *

Перед встречей с родителями мы оба нервничали. Лирой – потому что встреча с родителями, а я – потому что хоть он и обещал, что меня подпустят к самому дирижаблю, я всё равно в это не очень верила. Мне даже билет на дирижабль продавать не хотели, несмотря на то, что я покупала не на своё имя.

Однако у входа в порт нас не просто не остановили – двое военных охранников даже отсалютовали Лирою.

– Как тебя тут любят, – прошептала я, когда мы их прошли.

Маккорн нервно хихикнул:

– Я с одним из них по пьяни подрался. Сам этого не помню, но нашли его на крыше диспетчерской на следующее утро.

– Ты? По пьяни?! – изумилась я.

Лирой отмахнулся.

– Молодой был. С тех пор столько не пью, а то кулаки сразу чешутся.

– Обязательно хочу на это посмотреть, – облизнулась я.

– Да ладно, Марго, если ты хочешь, я и без выпивки подерусь, – ухмыльнулся он. – Ради любимой женщины сломать пару лиц – это совместить приятное с приятным!

Ответить я не успела – сзади раздался писк, а потом на меня налетел смерч, пахнущий мамой. Я еле отбилась и тут же оказалась в плену у папы.

– Он назвал тебя любимой женщиной! – пропищала мама, заламывая руки.

«Хтоническая матерь, она всё слышала!» – ужаснулся у меня в голове Лирой. Он стоял, не зная, куда себя деть, а на бледных щеках горели красные пятна.

Папа наконец отпустил меня и протянул руку Лирою.

– Марго много рассказывала, – сказал он с широченной улыбкой. Папа и сам очень большой, и лицо у него широкое, с крупными чертами, поэтому улыбка получается крокодильей. – А кого вы собрались бить?

– Э-э, чаще всего это бывают подвыпившие мракоборцы, – сознался Лирой, позволяя папе трясти его руку. – Но я всех потом залечиваю!

– Марго говорила, – кивнул папа. – Вы очень ответственный молодой человек.

Лирой залился краской и тут же угодил в мамины сногсшибательные объятия.

– Та-акой ми-и-илый! Марго, где ты его подобрала?

– В клумбе, – буркнула я и наконец огляделась. Оказалось, я стою у самого трапа на огромный воздушный корабль, и он приветливо сигналит мне огоньками по всему борту. И никто меня от него не гонит. Я робко помахала ему рукой, тут же испугавшись, как бы это не приняли за магический жест, но ничего не случилось, только корабль замигал ярче.

Выпущенный мамой Лирой заметил оживление и тоже помахал, вызвав новую смену ритма.

– Это серия «Мистраль», – пояснил он, запустив руку в волосы. – Третье поколение. Я им сделал модуль реакций, чтобы приветствовали пассажиров.

Мама отошла на два шага, чтобы получше окинуть Лироя взглядом.

– Очаровательно стесняется, – оценила она.

* * *

Работа над Кларенсом продлилась двое суток. Перед этим все четверо потренировались вместе над заклинаниями попроще, чтобы сработаться, но обычно природникам работа в коллективе даётся легко. Когда я выкатила перед ними полное описание создания зомби на языке магии жизни, Фремантль схватился за голову, а папа гордо похлопал меня по плечу.

– Какая же ты у нас умница выросла, – вздохнул он и вытер глаза. Я погладила его руку в ответ.

Лирой смотрел на нас во все глаза, жадно впитывая каждую мелочь. Ему нечасто приходилось видеть общение природников со своими детьми. Особенно с детьми-некромантами. Тут я снова вспомнила условия сделки, но обсуждать их при родителях не очень-то хотелось.

Однако, несмотря на первичный шок, в схеме маги быстро разобрались, плетения оказались скорее нудными, чем сложными, а самая неприятная часть всё равно ложилась на меня. По сути, нам предстояло Кларенса ещё раз убить, а потом вернуть к жизни с новым двигателем. А чтобы тело не успело испортиться, двигатель мы решили встроить и запустить заранее, тогда действие нового и старого наложатся друг на друга, и перерывов в работе не будет. Сделать это в классическом варианте было бы нельзя – одновременно два центра управления вошли бы в конфликт, но синтетик ничем не управляет, поэтому открылась такая возможность. Глядишь, и Банни починим теперь.

Сам Кларенс стоически молчал и на всё соглашался, но я чувствовала его напряжение и пару раз заставала его в объятиях Джессамины по тёмным углам апартаментов герцога. Конечно, я старалась не вторгаться в его личные дела с ней, но мне грело душу, что она так старается его поддержать. Какими бы двуличными ни были Фремантли, глубиной чувств их природа не обделила.

И вот роковой момент настал. После двух суток непрерывной работы – благо природники могут и дольше не спать без особого ущерба для дела – Кларенс снова открыл глаза.

И вдохнул.

Нет, вздыхать он мог и раньше, при желании. Но сейчас он как вдохнул, так и пошёл дальше дышать!

– Это что? – нахмурилась я. – Почему он дышит?

Четверо природников переглянулись.

– А что, – спросила мама, – не надо было? Я только немножко подправила там…

Кларенс нервно сглотнул. Сглотнул что?!

– Ну а чего он, как неживой? – развёл руками папа. – Без жидкостей слизистые сохнут, неприятно же.

Лирой схватился за голову.

– Кто ещё что «подправил»? – спросила я упавшим голосом. Если там была такая самодеятельность, Кларенс вообще хоть день протянет?

– Да всё нормально, – успокоил нас Фремантль. – Я проконтролировал, чтобы изменения не нарушили баланс. Вы как себя чувствуете, молодой человек?

Кларенс прокашлялся.

– Нормально. Гм. Лучше, чем было.

Четверо природников уставились на него, наверняка рассматривая, как работает синтетик. Я его не видела, а залезать в голову Маккорна уже не было сил. Кларенс под таким пристальным вниманием заёрзал.

– И я… хочу есть.

– Очень хорошо, – одобрил Фремантль. – Как раз время обеда. Пойдёмте. Пару дней понаблюдаем за ним, и, если всё будет хорошо, девочку сделаем по той же схеме.

Все согласно загудели.

Мы с Кларенсом переглянулись в полной растерянности. Я попыталась по привычке что-то ему сказать через ментальную связь, но… Её больше не было. Что логично, ведь мы вынули из Кларенса кусочек моей души и вернули мне. В панике я ухватилась за связь с Лироем, и он тут же отозвался.

«Ты чего?»

«Мне… одиноко в моей голове».

Лирой аккуратно оттеснил меня в сторонку, пока все пошли в столовую, и крепко обнял.

– У тебя всегда есть я.

– Я знаю, – шепнула я в ответ. – Просто так странно… Я привыкла к нему. А теперь я даже не знаю, он ведь станет наследником титула, женится… А кто мне будет формуляры проверять? Я без него как без рук.

Лирой поцеловал меня в висок и прижался щекой.

– Есть у меня одна мысль. Не хочу пока поднимать эту тему с остальными, и так забот хватает. Но я тут поговорил с Джей. Ты знаешь, чем она вообще занимается?

– Не-ет. А она чем-то занимается?

– Ага. Она помогает фирмам подыскивать лучших специалистов. Что-то вроде собеседований на работу, только тайных. Находит людей, знакомится, узнаёт побольше, а потом советует заказчику, нанимать этого человека или нет.

Я представила себе, сколько может стоить такая работа.

– И она страдает, что ей папа денег не даёт?

Лирой фыркнул:

– Ты её наряды видела? Там с первого взгляда ясно, что про карманные деньги – это сказочки. Но она хотела доступ к семейным счетам, чтобы открыть своё дело. Агентство по найму или даже частное сыскное агентство. А я ей предложил: почему бы нам не открыть бюро магических инноваций? Свои проблемы мы решили, так почему бы не предложить свои услуги другим людям?

– Если у меня будет официальное место работы, – сообразила я, – то меня освободят от вызовов.

Когда-то мне нравилось гонять нечисть, но с появлением в моей жизни Лироя вызовы просто не могли удержать моё внимание, а это может быть опасно. Пожалуй, я не расстроюсь, если уступлю дорогу молодёжи.

– Значит, не придётся проверять формуляры, – продолжила я, – и я справлюсь без Кларенса?

– Значит, нашему бюро совершенно необходим толковый юрист, – ухмыльнулся Маккорн. – А когда заговорит Банни, уверен, и ей дело найдётся.

– И мы будем все вместе придумывать магию, – подытожила я. И поняла, что именно этим и хочу заниматься. – Лирой. Ты лучший!

– Пошли вместе, – усмехнулся он, увлекая меня вперёд по коридору.

– Куда?

– В историю!

* * *

Банни заговорила. И настала пора подписывать соглашение о взаимных обязательствах. Маккорн и Фремантль выписали все свои условия на красивом бланке и наставили личных печатей. Я благоразумно молчала.

Только когда все формальности были закрыты, я отозвала Лироя в сторонку.

– Ты всё-таки обещал ему первородного сына, – прошептала я.

– А что, плохо, что ли, если ребёнок унаследует титул? – хмыкнул он.

Я внимательно посмотрела ему в лицо, но так и не поняла, шутит или нет.

– Лирой, у природников с некромантами не родятся дети. Наши магии слишком разнонаправленные.

Маккорн высоко задрал брови.

– Ты это на основе чего предполагаешь?

Я развела руками.

– Это в любом учебнике для первогодок написано.

– Это написано на основе нескольких конкретных случаев, – поправил Маккорн. – Я читал первоисточники. Если говорить мягко, природницы в тех экспериментах участвовали не добровольно. А уж избавиться от нежелательных последствий магией природы ничего не стоит.

Я таращилась на него во все глаза.

– Ты хочешь сказать…

– Что это миф.

Я открыла рот, чтобы выспросить подробности про источники, но тут мне пришла гораздо более важная мысль.

– А всё это время… Я же была уверена, что у нас не может быть детей. Но ты-то знал… Ты что-нибудь делал? Ну, чтобы без последствий?

Лирой высоко задрал брови.

– Я не знал, что ты веришь в такую чушь. Я думал, ты делаешь.

Я вгляделась в его невинные глаза. Врёт ведь, зараза. Всё он знал.

Лирой не удержался и улыбнулся.

– Я же твоё тело насквозь вижу. Я и ещё кое-что знаю.

– Свадьбу организуешь сам, – процедила я сквозь зубы. – Мама тебе поможет!

Лирой заслонился руками.

– Не будь так жестока!

– И Кларенса приставить не дам! – добила его я.

– Марго, ты хочешь, чтобы наш ребёнок рос без отца? – прохныкал Маккорн, строя из себя типичного природника.

Я строго подняла указательный палец.

– На свадьбе разрешаю подраться.

– А, ну тогда другое дело! – обрадовался Лирой-мракоборец. – Я же всех братьев позову.

Я представила себе, что из этого выйдет, и содрогнулась.

– Справлять будем на полигоне.

– Это должен быть бимагический полигон, – уточнил Лирой с серьёзным видом. – Чтобы поглощал обе магии. Завтра же займёмся разработкой.

– Вот и первое дело для бюро. Дай пять?

Мы ударили по рукам, поцеловались и пошли обедать.