В конюшне было темно, так что я сразу потянулась за талисманами, но Маккорн успел первым, швырнув во все углы светящиеся кружочки, похожие на кошачьи глаза. А ещё про некромантов говорят, что наша магия пугает! В свете таращащихся отовсюду жёлтых и зелёных радужек я увидела лошадей, мечущихся в денниках. Слабый свет отражался от их блестящих боков, фактурно очерчивая мышцы. Только одна лошадь оставалась полностью тёмной.

Высокая и тонкая, как стеклянная фигурка, она делила денник с одной из нормальных животин. Делила – в смысле, что они дрались. Не раздумывая, я накинула на тварюгу сеть, но, вместо того чтобы связать тёмное создание, сеть… впиталась в него.

В то же мгновение лошадь развернулась – я успела увидеть алые, как тлеющие угли, глаза. Огоньки метнулись, оставив за собой смазанный след, как если махать подожжённой палкой, у меня над головой пролетела тень, и в следующую секунду тёмная тварь исчезла.

Маккорна вывернуло.

Я выбежала на улицу, но там никаких следов призрачной лошади не было, только пескуха металась под ногами и тявкала, но мне было не до неё. Среди деревьев замаячил светлый силуэт. Я рванула туда и увидела ещё одну лошадь – полупрозрачную, сияющую, как прорисовки созвездий в детских небесных атласах. Она шла прямо на меня, но я ничего не чувствовала. От тёмной твари в конюшне разило некротикой, живые лошади пахли лошадьми, но сейчас я не ощущала ни того ни другого. Она не была даже призраком, как Келли и Венди, от тех всегда веяло холодом.

Пока я суматошно соображала, что же она такое, лошадь прошла прямо сквозь меня, словно не заметила. И я ничегошеньки не почувствовала! Обернувшись, я пронаблюдала, как прозрачная скотина дошла до конца аллеи и развеялась у самого крыльца чёрного хода. Пескуха продолжала заливаться лаем. Ни одно окно в доме не загорелось.

Совершенно обескураженная, я вернулась в конюшню проверить, как там Маккорн. Он уже справился с собой, прибрал следы своей слабости и принялся пользовать лошадей. Некоторые из них ещё метались и взвизгивали от любого резкого движения, но стоило Лирою протянуть к ним руку, как они тут же успокаивались.

– Маргарита, – тихо позвал он, приложив ладонь к боку той самой, на которую напала тёмная тварь. – Это не настоящая лошадь.

– Демон-то? – фыркнула я. – Да уж надо думать.

– Нет, – поправил Маккорн, заглядывая в подозрительно прищуренные глаза серой кобылы. – Вот это. Это какое-то волшебное существо.

– Ещё одно?! – изумилась я. – Да что им тут, мёдом намазано?

Существо всхрапнуло и попятилось, но далеко в деннике не упятишься.

– Приготовься к плетению, – сказала я Маккорну и принялась за дело. Завязав несколько стратегических узлов, я накинула петлю на шею лошади и аккуратно потянула. Тут же сквозь облик кобылы проступили наложенные друг на друга образы олуши, буйвола и человека с лошадиной головой, словно кто-то напортачил, проявляя дагерротипы.

– Это агишка, – выдохнула я, отпуская плетение. Возвращать лошади её истинную форму мне было вовсе не с руки: она бы тогда была вынуждена вернуться в воду, из которой её выманили, а до ближайшей большой воды тут ой как неблизко, и как знать, сколько народу обозлённая агишка загрызёт по дороге. Оглядев кобылу уже без магии, я заметила в основании её уха железное кольцо. Указав на него Маккорну, я пояснила: – Её выманили и связали заклятием вот через это. – И, видя, что он уже потянул руки к серьге, быстро добавила: – Только не снимай, иначе она всех сожрёт.

Лирой тут же отдёрнул руки.

– Но это же… – пробормотал он, потом кашлянул и принял независимый вид. – А что закон говорит по поводу пленения волшебных лошадей?

– Плени сколько влезет, – усмехнулась я, наблюдая, как он сдерживает природнический порыв тут же вступиться за обиженную зверюшку. – Тем более агишек, они те ещё сволочи, детей в воду утаскивают и жрут. Другой вопрос, что виконтесса эту тварь не для пахоты использует уж наверное, а, скорее всего, для скачек. И вот это уже подсудное дело.

Пока я говорила, почувствовала, как наваливается сонливость. Проклятое заклинание, что ли, опять настигло? Я глянула на часы. Было слегка за полночь. С учётом бурных событий дня, и без заклинания неудивительно.

– Нападение мы сорвали, – заметила я. – Сегодня тут делать больше нечего. Теперь надо проверять Фэнни и послужной список этой лошади. Это работа для Кларенса. Глянь, у неё имя нигде не написано?

– Надо хоть остальных подлечить, – пробормотал Маккорн, снова подбираясь к агишке. Лошадь всхрапнула, но не стала сопротивляться. Всё-таки природник даже на хтонических тварей хорошо действует, по себе знаю. – Вот тут на другом ухе жетон висит. Написано – Полынья.

Я хмыкнула. Похоже, что тот, кто давал скотине имя, знал, что перед ним водяная лошадь.

Пескуха, уставшая лаять на улице, вломилась в конюшню и, не иначе, вознамерилась проорать дырку у меня в голове. Лошади снова занервничали.

– Ты лечи, – прокричала я Маккорну, – а я пойду с этой разберусь!

Однако стоило мне выволочь пескуху на улицу, как она заткнулась и, вывернувшись из руки, резво потрусила куда-то в поле.

– Куда тебя несёт? – простонала я, представляя, как буду бегать за ней по всей территории поместья. Ну уж нет, вернётся сама, не развалится. Сюда же как-то прискакала? И, кстати, своим появлением разрушила заклинание злости, под которое мы с Лироем угодили. Выходило, оно некротики не выдержало? Оно точно не из некромантии, так неужто из магии жизни? Вряд ли же в магии воздуха или, там, металла могло быть такое.

Заметив, что я не иду следом, пескуха остановилась и снова принялась тявкать. О-о, это уже знакомо. Хочет меня куда-то привести… Ну ладно. Со вздохом подобрав юбку, я пошла по тёмной траве. Ночь была ясная, но луны виднелся только краешек, так что видела я не очень, пришлось снова ночное зрение задействовать. А потому ту штуку, которую мне хотела показать пескуха, я заметила, только когда чуть об неё не споткнулась.

Это была музыкальная шкатулка. С искусной росписью на крышке в виде лошадки. И когда я взглянула на неё магическим зрением, лошадка блёкло светилась, а ото всей вещицы веяло магией земли.

Я пошевелила её носком туфли, но не увидела ничего опасного. Тогда я подобрала шкатулку и зажгла талисман, чтобы её рассмотреть. Шкатулка как шкатулка, сбоку ключик, крышка откидная. Под крышкой, как я и ожидала, оказалась фигурка гарцующей лошади, беленькая такая. Я закрыла крышку и завела пружину, а потом открыла снова. Музыка не заиграла, зато стоило белой лошадке начать свой танец, как в воздухе засветился полупрозрачный силуэт, и мимо меня в сторону дома снова прошла несуществующая лошадь. Маккорн как раз вышел из конюшни и тоже пронаблюдал это явление.

Я закрыла крышку и направилась к Маккорну.

– Магия земли? – крикнул он, хотя с такого расстояния не мог почувствовать заклинание на шкатулке, а от самой лошади ничем не веяло.

– Откуда знаешь?

– Знаю одного мага земли, который на таких штуках магистерскую защитил, – сказал он. – Он как-то это делал через преломление света в земной атмосфере. Подробностей не помню, но по сути это оптическая иллюзия.

Я покачала головой, рассматривая шкатулку.

– Чувствую, завтра нам предстоит ещё один визит в мракконтроль.

На этом я свистнула пескуху и поплелась к воротам, за которыми оставила бричку. Проще было бы призвать лошадок, но я решила, что хватит с Лироя на сегодня магических эффектов.

Домой мы вернулись усталые, злые и голодные, как мстительные духи, и я уже собиралась совершить набег на кладовку, но на подъезде увидела, что окна первого этажа ярко светятся. Кларенс и Банни, конечно, не спят, но обычно ночью разбредаются по своим норам, а не торчат в гостиной.

– Карета, – сказал Маккорн, тыча пальцем в дальний угол двора. И правда, там стояла распряжённая карета, поблёскивая в свете из окон обитыми металлом углами. – Та самая.

Мы переглянулись. Значит, некто, посетивший виконтессу после нас, всё же поехал ко мне. Но Кларенс не подавал тревожного сигнала. Кого такого он мог пустить в дом? Да ещё надолго, раз лошадей распрягли. В недоумении мы поспешили внутрь.

В гостиной горели все рожки, на чайном столике угнездился парадный сервиз, окружив блюдо с пирожными. В креслах по обе стороны от столика сидели Кларенс и незнакомая молодая блондинка в моднейшем тайере с косой застёжкой на восточный манер. Не думаю, что в этом доме за всю его историю хоть раз бывала более стильно одетая женщина. Я даже на лицо барышни поначалу внимания не обратила, впившись взглядом в заглаженные складки юбки и вышивку в виде цветущих ветвей на рукавах. Маккорн же, едва завидев её, встал в дверях, как проклятием пригвождённый.

– А, Лирой, – мягким грудным голосом сказала девица, откидываясь на спинку кресла. Я всё-таки нашла в себе силы рассмотреть её лицо. Породистое такое, тонкие черты, безупречная кожа. Аристократический вид нарушали только большие круглые глаза, кажущиеся ещё больше из-за водянистого, светло-голубого цвета. Однако что-то в этом лице было знакомое. То ли форма бровей, то ли носа…

Маккорн отмер и всплеснул руками.

– Моим родственникам тут что, мёдом намазано?

– Я тоже рада тебя видеть, – невозмутимо произнесла барышня, словно подобная реакция была в порядке вещей.

Кларенс откашлялся и поставил чашечку, вставая.

– Маргарита, это леди Джессамина Фремантль, дочь герцога. Леди Фремантль, магистрина Маргарита Вехте.

Леди Джессамина скользнула по мне приветливым взглядом и неспешно встала.

– Приятно с вами познакомиться, магистрина, – церемонно произнесла она, протягивая мне руку. Я на мгновение опешила: что, по её мнению, я должна с этой рукой сделать? Целовать не буду!!! Но потом сообразила, что рука подана не как для поцелуя, а как для пожатия, и неловко ухватила её поперёк ладони, в очередной раз чувствуя себя дояркой. Да-а, вот она, похоже, росла в отцовском доме. Пожатие у леди Фремантль было крепким, но не навязчивым.

– Взаимно, – буркнула я и напрягла уставшую голову, вспоминая, как правильно задать следующий вопрос. – Чему обязана приятностью нашей встречи?

Кажется, у меня глаза закатились от этого умственного усилия, но если леди и заметила, как тяжело мне далось простое приветствие, то не подала виду.

– Я разыскивала своего непутёвого брата, – улыбнулась она, грациозно упаковываясь обратно в кресло. В моих креслах невозможно сидеть грациозно, в них можно только беспомощно тонуть, но ей как-то удавалось держаться на плаву.

– И ты нашла меня у виконтессы Майлоу? – сказал Маккорн, сложив руки на груди. Я решительно прошла к третьему креслу и села в него, потому что где это видано, чтобы хозяйка стояла при сидящей гостье, будь она хоть десять раз дочерью герцога.

– Совершенно верно, дорогой, – пропела Джессамина и пригубила чай из крошечной перламутровой чашечки. Судя по запаху, чай тоже был парадный. Мне захотелось надрать Кларенсу уши.

Маккорн последовал моему примеру, но более радикально: он дошёл до столовой, которая отделялась от гостиной арочным проёмом, и принёс себе стул, только поставил его спинкой вперёд и оседлал. Вот уж кто не стеснялся отсутствия манер.

– Ну вот что, Джей, у нас был тяжёлый день, и мы хотим спать. Поэтому выкладывай, зачем приехала, и выметайся.

Леди Фремантль приподняла бровь. Лицо у неё было смешливое, скорое на улыбку. Теперь я понимала, что черты, показавшиеся мне знакомыми, напоминали Лироя. Такие же прямые брови и нос такой же формы, словно гранёный. Красавицей Джессамина не была, но порода, да… Порода чувствовалась.

– «Мы» – это ты и твои воображаемые друзья или ты за всех обитателей дома говоришь? Если второе, то смею возразить. Меня пригласили переночевать.

Я прожгла взглядом Кларенса, но тот сидел с абсолютно невозмутимым видом, как будто речь шла вообще не о нём. Если это он так пытается насолить Маккорну и изжить его из моего дома, нам предстоит сложный разговор. Но как бы там ни было, пора была брать бразды правления в свои руки.

– Во втором часу ночи, естественно, я не выставлю гостя за порог, – постановила я, выразительно сверкнув глазами на Маккорна. – Вы с Кларенсом можете тут сидеть хоть до утра, ну или он может позаботиться и определить вам комнату. Но серьёзные разговоры предлагаю отложить до завтра. Сейчас поздновато, не находите? Возвращаясь с вызова, я не была готова встретить дома гостей.

Я пропустила слово «незваных», но, боюсь, в моём тоне оно отчётливо прозвучало.

– О, я понимаю, – легко улыбнулась Джессамина. – Кстати, не исключено, что я могла бы кое-что вам подсказать по поводу вашего вызова. Но, конечно, это подождёт до утра.

Мне очень захотелось швырнуть в стену что-нибудь бьющееся. Ну или хотя бы загнать пескуху этой девице под юбку. Хотя на природницу она не походила, так что должного эффекта это не возымеет. Интересно, кстати. Не унаследовала родовую магию?

– Джей, чего тебе надо? – со вздохом спросил Маккорн. – Давай выкладывай, тут ни у кого нет терпения играть в твои игры.

Джессамина подняла на него свои хрустальные глаза и наивно похлопала ресничками.

– Лирой, милый, как будто ты сам не знаешь. Папенька переживает. Ты не был дома два года. Телефонируй или напиши ему, когда ждать твоего визита, и я тут же от тебя отстану.

Маккорна захлестнула такая ярость, что даже мне отдалось по телепатическому каналу.

– Я ему ничего не должен! – рявкнул он, сжимая спинку стула. – С какого перепугу он решил, что я вообще собираюсь хоть раз в жизни с ним встречаться?

Джессамина откачнулась, словно её тоже ударило волной гнева. Кажется, она не ожидала такой реакции.

– Однако же его именем ты пользуешься, – нашлась она.

Маккорн усмехнулся:

– Ну, он может меня за это засудить.

Джессамина отвела взгляд.

– Лирой, он не хочет с тобой судиться. Он просто хочет восстановить отношения.

– Восстановить?! – взвыл Маккорн срывающимся голосом. – У меня с ним никогда не было отношений, что он собрался восстанавливать?!

В воздухе вокруг нас так сгустилась магия, что сервиз на столике мелко задребезжал. Я открыла телепатический канал и отвесила Маккорну ментальную оплеуху, пока он мне что-нибудь не разбил.

– Так! – рыкнула я на леди Фремантль. – Сегодня никаких разговоров о семейных делах. Кларенс, ты провожаешь гостью в спальню. Лирой, ты идёшь на кухню и добываешь у Банни наш ужин. До встречи за завтраком.

– Но… – начала Джессамина, но Маккорн уже вскочил и чуть не бегом покинул помещение. Молодец, разумно. После сегодняшних приключений у него на самоконтроль сил точно не хватит.

– Спокойной ночи, – отрезала я.

Кларенс прошипел что-то про дурной тон, но меня его мнение вообще не интересовало. Это не его сегодня трижды накрывало ментальной магией. И вообще, впустил тут невесть кого, усадил в моё кресло и кормил моими пирожными! Я ему ещё завтра выскажу!

Заметив мой настрой, он скривился, но учтиво предложил даме покинуть помещение, всю дорогу до лестницы извиняясь за неблагоприятные обстоятельства для её визита. Я мстительно напускала желчи ему в канал связи и пошла на кухню, чтобы не ждать, пока Банни всё принесёт. Есть хотелось так сильно, что я рисковала проглотить парадный сервиз.

Ужинали мы с Маккорном молча. Потом так же молча побрели вверх по ступенькам. Когда я свернула с лестницы на втором этаже, Лирой вдруг обернулся.

– Ты ко мне?

Я раздражённо развела руками.

– А к кому?

И тут же сообразила, что на втором этаже живёт и Кларенс, а девицу он мог куда угодно определить. Но Маккорна заботило другое.

– Я думал, ты меня накажешь за сегодняшнее, – смущённо пробормотал он.

Я закатила глаза. Нет, наказать, конечно, стоило, но спать одной после упражнений в ментальной магии – плохая идея. Кошмар приснится, и растолкать некому. Поэтому я просто передёрнула плечами и прошествовала в душевую, многозначительно оставив дверь открытой. Через пару секунд Лирой скользнул следом.

Когда мы, отмытые и немного примирившиеся с действительностью, наконец улеглись, Лирой принялся чертить по моей коже какие-то узоры, но я хотела только спать.

– Завтра, – буркнула я.

Он вздохнул:

– Завтра придётся общаться с Джей. Я не хочу в завтра.

Я хотела спросить, сколько ему лет, но привычно напомнила себе не язвить природнику и вместо этого спросила:

– Ты её хорошо знаешь?

– Вообще не знаю, – ответил Маккорн. – Видел один раз и даже не разговаривал.

Я поморгала. Джессамина не вела себя, как человек, впервые решивший пообщаться с родственником. Но додумать эту мысль я не смогла: заснула.