– Мамаша Барбл просила вернуть ей кота.

Я сунула нос в лабораторию, где значительно повеселевший Лирой колдовал над пробиркой с чем-то зелёным и светящимся.

– Она столько на него жалуется, – пробормотал он, не отвлекаясь от процесса, – мне даже странно, что он ей всё ещё нужен.

– А мышей ловить? – развела руками я. – Скоро урожай с полей уберут, и все мыши придут на дом!

Лирой отставил пробирку и кровожадно потёр руки.

– Тут-то я и поживлюсь! – объявил он. – Мне для следующего эксперимента как раз теплокровные нужны. – Он обернулся ко мне с хищной ухмылкой, но, видимо, что-то такое заметил на моём лице, что заставило его взять себя в руки. – Ладно, верну кота. Хотя Маркиза тоже неплохо мышей ловит.

Я отмахнулась. Мамаша Барбл умела действовать на нервы так, что хоть в деревне не показывайся, если она чем-то недовольна, а Маркизой она будет недовольна, тут к провидцу не ходи. Конечно, кошек держали почти в каждом доме, но далеко не всякую кошку я готова терпеть, а Гоблин на удивление меня не раздражал.

– А чего каретный сарай заперт? – вспомнила я ещё один вопрос. – В смысле, твоя часть.

Маккорн встрепенулся и поставил пробирку в подставку, словно не доверял своим рукам.

– А… тебе там что-то нужно?

– Нет, я просто тебя искала. – Я пожала плечами. – Дёрнула дверь, а она заперта.

– Ну-у, там у меня кое-что собрано, э-э, деликатное. Я на всякий случай, чтобы не потревожили.

Я прищурилась. Как-то подозрительно Маккорн это говорил. Уж не скрывал ли он что-то от меня?

Но он и сам, похоже, понял, что вызывает подозрения, поэтому твёрдо упёр руки в стол, а взгляд в меня.

– Ты разрешила мне пользоваться этим помещением, но не уточнила условия. Я должен отчитываться, чем я там занимаюсь?

Я даже отпрянула от такого поворота. Но на самом деле он был прав: мало ли что у него там за тайные разработки. Он вон живые дирижабли придумал! Даже если у нас с ним совместный проект, это не значит, что он обязан мне рассказывать обо всех прочих своих идеях. Эта мысль обидно кололась, но и Маккорна я могла понять. Мне бы тоже не понравилось, что мне под руку нос суют.

– Не должен, – постановила я. – Прости, я не подумала. Мне всё равно, над чем ты работаешь, лишь бы дом на воздух не взлетел, но ты всё же не огневик.

Маккорн криво усмехнулся, хотя смотрел всё ещё неуверенно.

– Что-то не так? – нахмурилась я.

– А, нет, – поспешил заверить он. – Просто никак не привыкну, что некромант может быть таким… предупредительным.

Нет, ну так меня ещё не обзывали!

– Я тебе дам предупредительного! – разъярилась я. – Всякий страх потерял!

– Я не имел в виду ничего плохого! – тут же закрылся руками Маккорн. – Прости, если я неловко выразился, но ты сама постоянно мне говоришь, что нет ничего плохого в том, чтобы быть необычным природником, так плохо ли быть необычным некромантом?

– Смотри, ты договоришься, и я начну сомневаться в твоей необычности! – фыркнула я. – Я, вон, слышала, ты в деревне всех перелечил за спасибо. А туда же, амбиции у него!

Маккорн сощурился.

– Так ты сама в прошлом году в засуху им на помощь две дюжины умертвий прислала поля поливать.

Ах, он меня уличать в благотворительности вздумал?

– У меня доход с их полей!

Маккорн скривился.

– Там доход – шиш да маленько. По сравнению с тем, что ты за вызов получаешь. А две дюжины умертвий – это не кот чихнул. Ты хоть и сильный некромант, но даже для тебя это…

– Так, ты там плесень свою ковыряешь? Вот и ковыряй, – перебила я, намереваясь развернуться и пойти заниматься своими делами, а не выслушивать эти оскорбления.

– А я разработал алгоритм расконсервации, – быстро сказал Маккорн.

Я уже отпустила дверь и отошла на два шага, но от этих слов развернулась и чуть не прищемила себе руку, ловя створку.

– Уже?!

– Наковырял в плесени, – ухмыльнулся этот невозможный человек, помотав пробиркой со светящейся гадостью. – Только ты мне так и не рассказала, зачем тебе всё это. В зависимости от конкретных тканей алгоритм будет разным.

– А… – Я запустила руку в волосы и еле остановилась, чтобы не почесать в затылке, как деревенский простофиля. В свете только что состоявшегося разговора мои задачи выглядели как-то уж совсем вопиюще. Но что делать… – У меня просто бывают ситуации на вызовах, когда люди пострадали, но их можно было бы спасти, если бы толковый природник оказался под рукой. Только вот обычно до природника их везти надо пару часов, а за это время… В общем, кто не выживает, кто остаётся калекой. Я думала накладывать консервацию, чтобы доставлять до лекаря, а лекарь бы её снимал и делал своё дело.

Маккорн уставился на меня не моргая.

– Разве не проще тебе, – медленно проговорил он, – делать из них зомби?

Я развела руками и так замерла, оставив пальцы торчать в небо, словно ветки старой яблони.

– Сколько, по-твоему, зомби я могу сделать? Не говоря уже о том, что на это надо с пострадавшим соглашение подписывать!

Маккорн нахмурился:

– А что ещё тебя ограничивает? Они же не как умертвия, их не нужно некротикой подпитывать. Прости, я не очень разбираюсь в этой теме, мракоборцев такому не учат.

– Некротикой не нужно, – вздохнула я, роняя руки. – Им надо частицу души отдавать, а потом до конца дней делить с ними жизненную силу.

Маккорн уронил свою пробирку, но поймал её в полёте.

– Так у тебя… с Кларенсом?..

Я покивала.

– Понимаешь теперь, почему соглашение нужно? Кусочек моей души заставляет его тело функционировать. Это значит, что я могу ему что угодно приказать, и его тело послушается. Он ещё и ездит в головное управление мракконтроля раз в год, они там проверяют, что я не злоупотребляю и за рамки соглашения не выхожу.

Маккорн всё ещё переваривал новости.

– А ты… можешь вернуть себе эту частицу души?

Я пожала плечами.

– Могу, но Кларенс тогда умрёт.

Маккорн поставил пробирку в держатель и как-то обречённо потёр лицо руками.

– Да ты не переживай, – попыталась успокоить его я. – Там не такой прям кусманище, от меня меньше не стало. У меня личность богатая и разносторонняя, я могла бы при желании до дюжины зомби заделать и не заметить. Но всё-таки не из любого встречного-поперечного, пострадавшего от нечисти. Это большая ответственность, будешь ведь связан с этим человеком всю жизнь.

– Я понимаю, – наконец произнёс он. – Я не знал, что всё так… сложно.

Я неуютно потопталась у двери, пока он собирался с мыслями. Наверное, не надо было на него вот так с кондачка вываливать всё это, природник же, чувствительный, хоть и старается это скрывать. Хорошо бы его отвлечь чем-нибудь… Вернуться к разговору о фракталах? Консервация-расконсервация… По-хорошему, если я собираюсь её на людях применять, надо сначала на подопытных попрактиковаться. Мыши пойдут в дело, тут он прав, но вот стоит ли ему говорить об опытах на людях? Если только…

Природники же быстро восстанавливаются. Маккорн, вон, некротикой себе руки жжёт, так что ему моя консервация? Может, даже наоборот… И тут меня посетила Мысль.

– Лирой! – выпалила я срочно, боясь выронить из головы такую прекрасную идею. – А что, если нам удастся законсервировать твои сосуды так, что по ним можно будет некротику гонять без боли?

Несколько секунд он просто таращился на меня, осознавая, что я только что сказала. А потом перепрыгнул через стол со всеми пробирками, чтобы поднять меня в воздух и закружить, словно я была метёлкой для пыли. Мы как раз начали целоваться, когда от двери раздалось недовольное покашливание Кларенса.

– Маргарита, тут вызов.

– От кого? – взвыла я, выпутываясь из рук Маккорна. Лицо Кларенса не предвещало ничего хорошего.

– От виконтессы Майлоу, – процедил он, и тут я поняла, что его дурное настроение связано вовсе не с Маккорном.

– Хтоническая матерь! А ей-то что нужно?

Кларенс помахал зажатым в руке листом.

– Кто-то нападает на её лошадей.

Я взяла у него листок и пробежала глазами.

– Отказаться никак нельзя? Она ничего не напутала в формуляре?

Кларенс скривил губы и помотал головой.

– А чем так отличилась эта виконтесса? – поинтересовался Маккорн, переводя взгляд с Кларенса на меня и обратно.

– Она не пускает Кларенса в своё имение, – пояснила я. – Поселилась тут неподалёку пару лет назад, позвала меня знакомиться, а когда я явилась с Кларенсом, отказалась его впускать. Ну я, понятно, развернулась и уехала, но…

– Если это вызов, то не обязана ли она принять вас с помощником? – уточнил Маккорн.

– Нет, – вздохнула я. – Там вообще нет внятных правил, что должны делать кверенты. Фэнни, как помнишь, и меня пускать не хотел. Ну да ладно, если документы в порядке, надо ехать.

Кларенс скривился, но вышел, освободив дверной проём. Маккорн раскатал рукава.

– Позволишь составить тебе компанию?

Я пожала плечами. С одной стороны, меня-то виконтесса вроде бы уважала, да и не нужен мне никто для работы, тем более что порча лошадей – скорее всего, очень простое дело. С другой – в компании Лироя было бы веселее.

– Поехали.

Имение виконтессы из красного кирпича возвышалось посреди огромного зелёного поля, выстриженного, скорее всего, зубами тех самых лошадей. Ни единой тени не падало на стены, а чёрные оконные рамы, чёрная крыша и потемневшие от времени балконные балюстрады делали здание как будто запечённым на углях. Внутри, однако, оказалось вполне прохладно и даже не вычурно. У въезда красовалась старинная табличка, сообщающая визитёрам, что они явились в Ардент-холл.

От брички нас провожала бойкая девица в верховом костюме, которая сперва окинула Маккорна заинтересованным взглядом, а когда я сунула ей под нос бумаги, хмыкнула, словно сомневалась в успехе нашего визита, но к дому провела, всю дорогу так старательно двигая бёдрами, что меня подмывало спросить, тренирует ли она выездку верхом или сама вместо лошади. Лирой, глядя на это, только покачал головой. Конечно, для визита к виконтессе он прилично оделся, но что они тут, прилично одетых мужчин не видели?

Виконтесса встретила нас в аванзале, где между изогнутыми помпезными лестницами на второй этаж был устроен небольшой закуток из двух диванов и столика для не очень важных гостей. Ей было под пятьдесят, и её внешность носила на себе следы чересчур бурной юности, но светлое платье из блестящего шёлка на её худощавой фигуре сидело неплохо. Едва завидев Маккорна, она вздёрнула верхнюю губу.

– Что это вы привели, магистрина?

Я несколько оторопела. Маккорн был в клетчатом костюме, светлом, но строгом, с шейным платком и аккуратно причёсанный. Мы с ним заранее договорились, что типичного природника он изображать не будет, а, наоборот, воспользуется возможностью переменить стереотип, и потому сейчас он выглядел совершенно прилично.

– Это мой коллега, – начала я. Может, она приняла его за Кларенса? – Он маг жизни и помогает мне при необходимости очистить…

– Уберите это, – произнесла виконтесса, обращаясь к девице в ездовых бриджах.

– Послушайте, – вскипела я, – я не знаю, что вы имеете против природников, но это уже ни в какие рамки…

– Против природников – ничего, – меланхолично прервала меня Майлоу. – Но мужчинам в моём доме места нет. Джолли, уведи его.

Я обернулась к Маккорну, который ошеломлённо хлопал глазами. Очень хотелось возмутиться и предложить виконтессе поискать другого некроманта, но… Для отказа от вызова у меня не было оснований. Маккорн даже на меня не работает, а если бы и работал – поди докажи, что без него я не могла выполнить работу. Пока я бесилась, Лирой сориентировался в ситуации и сжал мой локоть.

– Всё нормально, не кипятись. Леди имеет право на причуды.

Казалось бы, ничего нового он не сказал, но этого хватило, чтобы сквозь мою ярость пробился голос разума. Одним движением поставив вокруг нас купол тишины, я склонилась к Лирою.

– Иди поморочь голову девице, – прошептала я, стараясь не двигать губами, чтобы никто ничего не прочитал. – Они тут изголодались наверняка. Может, что-то выведаешь.

Маккорн одарил меня странным взглядом, но кивнул. Когда я убрала купол, он, не говоря ни слова, последовал за наездницей, а я не смогла сдержаться и не проводить их неприязненным взглядом. Девица была ладная, свежая, полная жизни. Да, я сама его с ней отправила, но это же не значит, что мне это нравилось.

С трудом развернув свою голову обратно к виконтессе, я достала записную книжку и без приглашения села на диван. Отказаться от вызова я не могу, но и уважать кверента не обязана. И если она решит меня выгнать, мне же проще.

Однако виконтесса сделала вид, что ничего не заметила, и просто откинулась на спинку дивана.

– Расскажите подробнее, – процедила я, – что у вас за проблема?

– Моих лапушек кто-то калечит, – тут же пустилась жаловаться Майлоу. – Каждую ночь, уже неделю!

– Калечит насколько серьёзно? – уточнила я, записывая. Рука не слушалась: я давно уже не вела заметки самостоятельно, полностью переложив это на Кларенса.

– Утром они все в ссадинах и укусах!

– Укусах? А отпечатки зубов какие?

– Лошадиные, – сообщила виконтесса с таким видом, словно это самоочевидно.

Я моргнула.

– То есть они сами друг друга кусают?

– Конечно нет! – всплеснула руками Майлоу. – Во-первых, они никогда бы не стали драться, а во-вторых, они разведены по денникам и не могли бы друг до друга дотянуться!

Я не то чтобы много знала о живых лошадях, но вряд ли же они вылезали из денников, чтобы подраться, а потом чинно залезали обратно? Или могли? Надо Маккорна спросить, он в зверях должен разбираться.

– А других лошадей в имении не видели?

– Если бы видели, я бы так и сказала! – раздражённо ответила виконтесса.

Я порасспрашивала ещё, но больше она ничего полезного не знала.

– Есть ли у вас недоброжелатели? – наконец спросила я для галочки. Скорее всего, на её лошадей нападал какой-нибудь разыгравшийся нечистый дух, но мало ли…

– За кого вы меня принимаете? – через губу произнесла Майлоу. – Откуда бы им взяться? Я тут живу, никого не трогаю и никаких мужчин к себе не пускаю.

– Мужчины-то чем провинились? – хмыкнула я, прикидывая, что одного её обращения с Кларенсом и Маккорном достаточно, чтобы кто-нибудь захотел ей насолить.

Она посмотрела на меня снисходительно, как на неразумного ребёнка.

– Эти лживые твари не заслуживают дышать со мной одним воздухом.

Я не стала ничего отвечать и постаралась не состроить неприличную гримасу. В конце концов, какое мне дело до её странных представлений?

– Вот, например, – внезапно оживилась она и подняла со столика распечатанный конверт. – Полюбуйтесь.

Я приняла его и повертела в руке. Это было письмо, адресованное виконтессе от помещика Фэнни. Та-ак… Вытащив сложенную бумагу, я пробежалась глазами по знакомому почерку. На протяжении всего письма Фэнни доказывал, что на виконтессиных лошадей нападает демонический жеребец, который служит мне.

Мне!

– Помещик Фэнни недолюбливает некромантов, – заметила я ровным тоном, хотя внутри меня вскипала лава и рушились горные пики. – Недавно он был вынужден прибегнуть к моим услугам, но ему не понравилось, что для предоставления этих услуг мне пришлось провести какое-то время вблизи его семьи. Полагаю, он таким образом отыгрывается.

– Вот я и говорю, – взмахнула пальчиками виконтесса. – Лживые твари!

Несмотря на то как она обошлась с Кларенсом и Маккорном, в этот момент я даже немного прониклась к Майлоу. Всё же она могла и послушать Фэнни, и прислать мне не вызов, а повестку в суд. Я бы, конечно, выиграла, Кларенс и не с таким справлялся, но у меня есть более приятные способы провести время.

– А откуда помещик знает о том, что происходит у вас в имении? – спросила я, ещё раз осмотрев письмо.

– Понятия не имею! – фыркнула виконтесса. – Можете сами у него спросить.

Я прикинула, не отправить ли к старому ослу Маккорна, и тут же вспомнила, где он и чем занят.

– Позвольте мне осмотреть конюшни, – решила я.

Виконтесса забрала у меня письмо и вызвала служанку, а сама удалилась вверх по лестнице, не прощаясь. Похоже, она тоже не считала необходимым проявлять вежливость.

Девушка вывела меня через чёрный ход во двор. Хозяйственные постройки здесь сгрудились у служебного крыла дома, а окна господских помещений выходили на тенистую аллею из старых деревьев, которая вела к зеленеющему поодаль фруктовому саду. Между аллеей и задней стенкой сараев росла высокая живая изгородь, через которую мне удалось заглянуть только с крыльца. Служанка указала мне на одну из построек, примыкающих к основному зданию, и пояснила, что это конюшня, а сама снова скрылась за дверью. Что ж, мне же лучше.

Я неслышно подошла к распахнутым воротам, из-за которых несло лошадьми и слышалось фырканье, а ещё размеренное шорканье скребка по конскому боку.

– …не тешьте себя несбыточными фантазиями, – долетел до меня обрывок фразы Маккорна. – Вам будет лучше вовсе не смотреть в мою сторону.

– Отчего же мне не смотреть? – отвечал ему задорный женский голос. – Или боитесь залюбоваться?

Маккорн горько рассмеялся.

– О, если бы это было так просто.

Скребок стих – похоже, девица оставила работу ради беседы. Я снова начала закипать.

– А что ж непростого? – спросила Джолли. – Вы приглядитесь получше, вдруг ваш недуг и отступит?

Недуг? Какой ещё недуг? Что он ей наплёл?

– Милое дитя, как вы наивны, – протянул Маккорн, и я услышала в его голосе печальную улыбку. Он в театре подвизался, что ли? Не знай я его, точно бы поверила! – Увы, моё сердце крепко держит в руке моя госпожа. Не видать мне свободы. Ты можешь лишь на время притупить мои мучения, согрев меня теплом своей беседы.

У меня зачесался кулак разбить ему лицо, и я даже не знала точно, за себя мне обидно или за девицу, которая шумно ахнула.

– О, ваше сиятельство, о чём же мне вам рассказать? Может, спеть? Я умею!

Я сделала бесшумный шаг к стене и посмотрела в щёлку между дверных петель. Маккорн с невыносимой нежностью во взгляде заправил кудрявый локон за ухо Джолли.

– Расскажи мне, что у вас тут творится. Думать о работе помогает лучше всего.

– А! – оживилась девица, невзначай касаясь его руки. То её ухо, что я видела, пылало, а лицом она стояла к Маккорну. Я на секунду представила, как поджигаю конюшни. Но нет, ладно, лошади-то не виноваты, да и вычислят меня быстро. – Да мы сами не знаем, ваше сиятельство! Приходишь утром, а лошади все подранные, словно кусали друг друга и копытами били. Но они б не выбрались!

– А других лошадей не видели? – спросил Маккорн, поймав её руку.

– Ой, – хихикнула девица, прикрыв рот другой ладонью. – Вы только виконтессе не говорите. – Она склонилась к самому лицу Маккорна и зашептала. Я сжала зубы, потому что понимала, что сейчас ни в коем случае нельзя вмешиваться, но зажарить мерзавку заживо хотелось очень сильно. Вдобавок я перестала слышать, что она говорит, и теперь мне было нечем занять ум, кроме чёрных мыслей.

Решив, что разумнее будет убраться оттуда, пока не сорвалась, я тихонько вернулась на крыльцо, нырнула в дом и, пройдя служебным коридором, вышла из другой двери, ведущей на аллею. Оттуда между деревьями открывался прекрасный вид на пасущихся в поле лошадей. Вокруг них вились ещё две девицы в бриджах.

Устроившись на лавочке, я решила пустить свою злобу на пользу и принялась плести предупреждающую сеть, чтобы потом накинуть её на конюшню и узнать, если кто-то проберётся внутрь.

Польза оказалась двойной. Минут через пятнадцать живая изгородь раздвинулась – сама, не от руки, просто расплелась и образовала аккуратный проход, и тут же в него шагнул Маккорн.

– Хорошая идея, – сказал он мне с довольным видом. – Я сразу почуял, где тебя искать.

Я зыркнула на него исподлобья.

– Много узнал?

Он махнул изгороди, чтобы она сомкнулась обратно, потом неспешно подошёл ко мне, выставив вперёд руку – проверял концентрацию некротики, но в итоге сел рядом, почти касаясь меня коленом.

– У девушек есть кавалеры, – сказал он так, словно описывал лекарственное растение. – Из города. Но виконтесса без увольнительной на вечер их не отпускает, а тем более по такому поводу. Поговаривают, что она тяжело переживает собственный развод. Понятное дело, увольнительные девушки берегут для более значимых поводов. Поэтому молодые люди ездят сюда, да вот только им проход в имение настрого запрещён. Виконтесса ещё расщедрилась, что в ворота меня впустила, и то только потому, что слыхала, что я сын герцога. А кого попроще велит гнать хлыстом.

Пока он говорил, я немного расслабилась и уже не испытывала такого яростного желания оторвать ему голову. Надо же, я раньше даже не сомневалась, что виконтесса как-то узнала, кто такой Кларенс, и выгнала его из-за этого, а оказалось, из-за того, что он мужчина. Какой только дури нет у людей в головах…

– Так вот, – продолжал Маккорн. – Понятное дело, проблеме нашли решение. В дальнем углу сада есть потайное местечко, где и проходят, хм, встречи. И вот именно там две девушки видели незнакомого жеребца. Но, как ты понимаешь, не спешили рассказать об этом виконтессе.

– Один раз видели? – оживилась я.

Маккорн кивнул.

– Как раз в ночь, когда на лошадей впервые напали. Однако с тех пор они не бывали в этом местечке, и вообще всю неделю под вечер обитателям имения ужасно хочется спать, так что выставить караул ни разу не вышло.

– Как удобно, – хмыкнула я. – А в том местечке сонливость тоже нападает?

– Неизвестно, – вздохнул Маккорн. – За три дня перед первым нападением все девушки рассорились со своими кавалерами и ходить туда не пытались.

Я прищурилась.

– Вот так прямо все трое?

– Вот так прямо все пятеро, – поправил Маккорн. – Две служанки из дома тоже туда шастают.

– Отлично. – Я сложила руки на груди и откинулась на спинку лавки. Значит, что-то спровоцировало ссоры, а потом стал являться жеребец, и тут же всех потянуло спать с заходом солнца. Красота.

– Ты больше не хочешь меня убить? – невинно спросил Маккорн.

Зря он это, я тут же снова захотела. Но, погодите, откуда он узнал?

– Я чувствовал тебя около конюшни, – пояснил он, словно прочитал мои мысли. – Я, если не погружаюсь с головой в какое-то дело, обычно слышу сердцебиение всего живого на полмили вокруг. И твоё было… Я уже щит плести начал.

Я поджала губы.

– Я сама тебя отправила морочить голову этой девке. Что я, по-твоему, взбалмошная дура?

Он покачал головой.

– Конечно нет.

Помолчав и порассматривав моё напряжённое лицо, он продолжил:

– Выходит, ты не хочешь меня убить? И Джолли тоже не хочешь?

Меня больно кольнуло то, что он назвал девку по имени, но я сжала зубы плотнее.

– Она не виновата, что ты саму хтоническую матерь можешь соблазнить.

Маккорн снова обвёл меня взглядом с ног до головы, словно изучая непонятное явление.

– Ты хочешь её убить, поднять и ещё раз убить, – озвучил он свои наблюдения, и у меня даже в животе закрутило от того, насколько точно он попал. – Но ты сдерживаешься. Потому что это нерационально.

– Ты решил проверить, насколько моей выдержки хватит? – процедила я.

Лирой внезапно лучезарно улыбнулся.

– А ведь я ей не соврал.

Я резко повернула голову, чтобы прожечь его прямым взглядом.

– То есть?!

– Моё сердце и правда надёжно скрыто от посторонних посягательств. – С этими словами он наклонился и добавил горячим шёпотом мне в самое ухо: – Ты ведь никому его не отдашь?

Я ухватила его за волосы – потому что мучительно желала приложить лицом о скамейку, но в итоге только подтянула поближе для поцелуя. Вот когда он успел так обнаглеть?!

– Пойдём, – рассмеялся Маккорн, когда я его наконец отпустила. Щёки у меня пылали. – Пока меня отсюда хлыстом не выгнали, разведаем то местечко. Надо выяснить, действуют ли там сонные чары.

– Я поставлю барьер, – мстительно сказала я. – Из некротики.

– О! – Маккорн притворно заслонился от меня рукой. – Ну тогда я точно глаз не сомкну! Надо хоть плед из брички взять, а то на траве не очень комфортно. Ай! Маргарита, тише, нас же сейчас засекут!

– Я тебя сама засеку, – прошипела я, но всё же постаралась дышать поглубже и успокоиться. Плед в засаде в любом случае нелишний. Да и до заката ещё далеко.