Когда я говорила о поездке в город, я не имела в виду столицу. Конечно, раз Маккорн насобачился ездить на призраках, мы могли бы домчать туда за пару часов, но ехать в столицу я не хотела. И виной тому было моё неадекватное воспитание. Стоило мне вообразить, как мы, такие красивые, являемся в какую-нибудь гостиницу с интерьером из стекла и золота и телефоном в номере, как становилось неуютно.

Сейчас мы с Маккорном существовали в уединённом маленьком мирке, и в нём мы только что нашли равновесие, словно собрали на весах правильные наборы гирек. Смена обстановки, общественные ожидания, случайно встреченные знакомые – всё это взбаламутило бы воду вокруг нас, и наши чаши весов превратились бы в лодочки посреди бурлящей горной реки. Когда-нибудь мы сможем преодолеть перекаты и выбраться в итоге на один и тот же пляж, но сейчас было гораздо вероятнее, что нас разбросает по разным берегам.

При чём же тут моё воспитание? Да при том, что нормальному некроманту такие мысли в голову приходить не должны. Хорошо хоть никто меня не спросил, почему я решила ехать именно в Гдельск.

Городок был не то чтобы прямо крошечный; по нашим местам попадаются и мельче. Но он растянулся вдоль реки, и стоило чуть высунуть нос из самого центра, как ты оказывался в деревне, хоть номинально это всё ещё был тот же город. Зато в центре сбились вместе все лавочки, мастерские, городские службы, увеселительные заведения и всё, чего человеку только могло захотеться. Я всегда считала это удобным, вплоть до того момента, когда мы выбрались из брички на заднем дворе ресторанчика, где я обычно оставляла экипаж.

Маккорн только ступил на мостовую и тут же пригнулся, прячась за невысокой каменной стеной, отделявшей двор этого ресторанчика от соседнего. В таком согнутом состоянии он обежал бричку и только тогда выпрямился, прижимаясь к её боку. Я выглянула из-за брички посмотреть, от кого он скрывался, и увидела двух мракоборцев на ступенях пивной, потягивающих что-то из одинаковых деревянных кружек. Перевела недоумённый взгляд на Маккорна.

– Знакомые, с которыми я бы предпочёл сейчас не встречаться, – шёпотом пояснил он.

Я открыла было рот, чтобы удивиться, чего это именитый природник избегает каких-то мракоборцев, но тут же вспомнила о собственных размышлениях и решила его не ковырять. Уж мракоборцы точно могли испортить нам прогулку – они в большинстве своём неотёсанные и агрессивные, особенно когда начальства рядом нет. Я видела, как Маккорн расшвыривает мракоборцев, но раз теперь он предпочёл спрятаться, значит, эти были на особом счету.

Я присмотрелась к мракоборцам. Могучие краснолицые мужики, один с седеющими усами, прапорщик мракконтроля, другой, чуть помладше – сержант, и похожи друг на друга, как братья. Мракоборцы нередко целыми родами служат. Раньше с этим пытались бороться, родичам ведь свойственно друг друга покрывать, а отлов нечисти и нечистых на руку магов – дело ответственное, но потом стало ясно, что опасения напрасны. Для мракоборца семья – иерархическая структура, которая выдаёт наказания и поощрения так же, как воинская, и разница только в том, что мракоборец, выросший в служащем роду, лучше поддаётся муштре, чем пришедший с улицы, а нарыть грязи на родича для них для всех любимый спорт.

Но вот нарываться на драку с такими точно не стоило. Я им не указ, а Маккорн и подавно, а рангом они повыше тех, которых он спеленал в столице. И потом, как знать, сколько там ещё подмоги в той пивной и в каких чинах. Я могла бы их всех одним щелчком пальцев вырубить, но только выбросом некротики при этом зацепило бы пару кварталов. Поэтому я ухватила Маккорна за руку и под прикрытием брички потащила через двор, туда, где в каменной стене светлела решётчатая калитка. Она оказалась заперта, но уж замок разрушить некротикой – всё равно что моргнуть. Маккорн только вздрогнул, но стоило нам оказаться по ту сторону, как он стряхнул с пальцев несколько светящихся капель своей силы, и замок тихо щёлкнул новеньким механизмом. Я не успела удивиться – ладно людей лечить, но железяки! – когда Лирой прижал меня к тёплой каменной кладке и принялся жадно целовать. Еле оттолкнула!

– Дай хоть из чужого двора выберемся! – прошипела я, когда удалось отвернуться.

– Магистрина, вы так жестоки к несчастному природнику, – с хитрой улыбкой заявил он, совершенно не походя на несчастного, а тем более на природника. – Я же от некротики теряю волю и разум!

Я только фыркнула. Видала я, как и что он теряет. Уж такое количество ему надо особо присматриваться, чтобы заметить.

К счастью, никто из дома не высунулся и нас не увидел, так что, проделав тот же номер с калиткой, ведущей на улицу, мы выбрались на свободу и, свернув за угол, влились в тонкий ручеёк гуляющих господ.

– Магистрина позволит угостить её мороженым? – спросил Лирой всё с той же нахальной улыбочкой, подтащив меня под локоть к уличному кафе, источающему характерный аромат холода и вафель.

– Да что с тобой творится? – прошипела я, позволяя усадить себя за столик.

– А что не так? – делано удивился он. – Я в кои-то веки с прекрасной дамой на свидании. Разве странно, что у меня хорошее настроение?

Я открыла было рот напомнить, что мы, вообще-то, по делам в город приехали, но потом подумала – а почему бы и нет? У меня в жизни свиданий было по пальцам одной руки пересчитать. Точно меньше, чем кавалеров. Потому что около университета, да и вообще в столице я всё время боялась создать неправильное впечатление. А здесь – кому какое дело? Тем более с природником. И это, значит, так выглядит в исполнении Маккорна хорошее настроение…

– Ну ладно, – милостиво разрешила я. – Только улыбайся не так хищно, а то ещё примут за нечисть.

Он расхохотался, но после этого его мимика улеглась во что-то более естественное, так что официант наконец не побоялся к нам подойти. Кажется, впервые в жизни официант опасливо зыркал не на меня, а на моего кавалера. Мороженое, кстати, оказалось гораздо вкуснее, чем я помнила по прошлому году.

Покинув кафе, мы прошлись по скверу с фонтаном, потом по набережной, где веяло прохладой от реки. Чёрный шёлк на мне раскалился, а Маккорн то и дело порывался взять меня под локоть, и я запоздало сообразила, что он ищет контакта со стихией. Не то чтобы это было необходимо, он же всё утро за мой счёт восстанавливался после вчерашних приключений, но у природников на прикосновения к другим живым существам завязано не только восстановление. Там и статус, и самооценка, и чувство безопасности… Подумав, я взяла его за руку. Пусть это и выглядело по-детски, но хоть не так жарко, а до местных зевак мне дела не было.

– Маргарита?.. – неловко пробормотал Лирой, заметив наши сцепленные пальцы. Я покачала рукой вперёд-назад, подтверждая, что ему не мерещится. – Тебе так удобно?

Я пожала плечами.

– Ну да.

Конечно, нормальный некромант не позволил бы себя касаться без веского повода, но то нормальный некромант, а то я, которую родители таскали за руку до тех самых пор, пока я не сбежала учиться.

Он всмотрелся в меня, как будто надеялся увидеть в моём лице разгадку тайн Вселенной.

– Тебя кто-то научил нянчиться с природниками? – внезапно спросил он.

Мне не понравился подтекст. Он думает, я бы без чужой подсказки не одолела эту науку?

– Не вижу, чему там учить, – сухо ответила я. – При нормально развитой наблюдательности и способности делать выводы поведение людей в большинстве случаев очевидно, неважно, маги они или нет и какой стихии.

– При наблюдательности, – многозначительно повторил Маккорн.

– А без наблюдательности какой учёный? – парировала я.

– Некромант, – усмехнулся Маккорн, но усмешка на этот раз вышла неловкой. Я прищурилась. По-хорошему, мне следовало обидеться. Ведь, по сути, он пытался сказать, что я никак не могла своим умом дойти до того, чтобы учитывать его предпочтения. Но, с одной стороны, он был почти прав: я не знала больше ни одного некроманта, который бы хоть на мгновение задумался о том, что у кого-то другого есть какие-то предпочтения, не говоря уже о том, в чём они заключались. А с другой стороны, он что, решил, что я пытаюсь им манипулировать? Нет, я, конечно, странный некромант, но не до такой же степени! Пусть азбуку эмоциональной грамоты родители в меня вдалбливали с младых ногтей, но это же не значит, что я могу писать сонеты на этом иностранном языке! Однако это даже как-то лестно.

– Я не нянчусь с тобой, – наконец решила сказать я. – Я просто немножко внимательнее, чем большинство некромантов, вот и всё.

– Тебе нет необходимости напрягаться, – заявил он и вытянул свою руку из моей. – Просто общайся со мной, как ты бы общалась с коллегой.

– Ещё чего! – фыркнула я. – Я тебе уже говорила, что мне не нужен партнёр-некромант.

Он отвёл глаза, опустив светлые ресницы.

– Партнёр-природник тебе не нужен тем более.

Я даже мысленно пробежалась по последним событиям, пытаясь припомнить, чем создала такое впечатление, но ничего на ум не шло.

– Это ещё почему?

Он развёл руками, и движение было ломаным, словно они плохо слушались.

– Это же смехотворно, – сказал он неестественным голосом, словно собственные слова его ранили. – Природники ни на что не годятся ни в деле, ни в быту. Они только и умеют, что плакать и падать в обморок. С ними надо нянчиться и сюсюкать, а ещё постоянно следить за собой, а то посмотришь косо разок – а ему полгода нервы лечить. Разве не так?

Я смотрела уже даже не косо, а совершенно прямо и таким взглядом, от которого нормальный природник и правда мог загнуться. Только Маккорн не загнулся бы. И пусть раньше я подписалась бы под каждым словом, что он сейчас сказал, но теперь я знала, что бывают и вот такие природники, как он. И применительно к нему ничего из этого не было правдой.

Я уже открыла рот об этом сказать, когда наше уединение вдруг нарушил посторонний голос.

– Рой? Ты, что ль?

Маккорн выпрямился, как будто его хлыстом по спине вытянули, и тут же собрал лицо в самую суровую некромантскую маску, что я только видела.

– А тебя за какой хтонью сюда принесло? – рыкнул он, обернувшись через плечо.

По скверу к нам приближались те самые мракоборцы, прапорщик и сержант. От них сильно разило пивом. Старший, подойдя ближе, с размаху водрузил огромную красную лапищу с грязными ногтями Маккорну на плечо. Я ожидала, что природник от такого удара присядет, но он и ухом не повёл.

– Видал? – довольно ухмыльнулся прапорщик, поводя плечом. – Повысили меня! Из столицы едем и по пути в каждой пивной отмечаемся. – Он выдавил хриплый смех Маккорну в лицо, отчего тот поморщился и отстранился было, но пути к отходу отрезал второй мракоборец.

– А поехали с нами! – предложил он. – Ты ж сто лет дома не был, надо хоть батю уважить! И выпьем! Гареку премию дали, гуляем!

– Спасибо, но я занят, – отрезал Маккорн. – Если вы не заметили, я тут с дамой.

Дама в моём лице уже прикидывала, как спасать своего кавалера. Затевать драку с мракоборцами посреди городской набережной не хотелось – разбираться никто не будет, выговор пропишут и им, и мне. Мне даже охотнее, потому что с них что взять, тварей бессловесных, а я претендую на интеллект. Значит, надо хитрить. Подстроить отвлекающий манёвр? Чем только отвлечь двух пьяных мракоборцев от излюбленной жертвы? А что жертва излюбленная, я не сомневалась, они явно хорошо знакомы.

За этими мыслями я прослушала, как развивался разговор, заметила только, что прапорщик – очевидно, Гарек – сделал шаг ко мне, и тут Маккорн ухватил его за запястье и заломил ему руку. Гарек был коренастым, но Маккорну только до уха дотягивал. Он попытался отпихнуть природника второй рукой, но длины не хватило.

– Ты чего, ты чего, братишка! – завопил на всю набережную второй. – Ты чего на своих, ты нагруженный, что ли?

– Это вы нагруженные, – огрызнулся Маккорн. – Проваливайте отсюда, пока я добрый.

– Ты мне поговори ещё, недоросль! – взревел Гарек и выпустил в Маккорна залп чистой некротики. Я ахнула. Он больной, что ли? Посреди города в людном месте, да ещё в природника!

Но чистое количество силы в залпе было невелико, Маккорн к такому уже притерпелся, поэтому он только фыркнул и тряхнул головой, а потом сделал свободной рукой красивый жест, и из-под ног мракоборца с бешеной скоростью принялась расти трава. Миг – и она опутала его ноги, а в следующий стянула запястья.

– Не, я не понял! – надрывался сержант. – Рой, это не по-братски!

С этими словами он по-братски замахнулся и прописал бы Маккорну в нос, но тот успел увернуться, а в следующее мгновение подсёк мужику ноги, так что тот повалился в жаркие объятия волшебной травы.

– Ах ты, байстрюк! – рычал Гарек, отплёвываясь от травы. Вывернув сплетённые руки, он изловчился и запустил в Маккорна боевое проклятие. Сразу видно, за что ему прапора дали: так не всякий мракоборец может, из-за спины-то. Я бы поставила щит, но от такого проклятия щит нужен серьёзный, там плетение на семь нитей, и я не была уверена, не вынесет ли он Маккорна одним своим присутствием, а потому промедлила мгновение.

И пока я медлила, Маккорн вырастил на пути проклятия корабельную сосну. Она возникла из земли так быстро, что я не успела ничего понять, пока под моими ногами земля не вспучилась корнями, так что я чуть не упала. Опомнившись, я послала вестника в ближайший мракконтроль. Это непотребство надо было прекращать. Люди, как назло, не разбегались в панике, а обступали нас, заинтригованные зрелищем. Вот только проклятие Гарека, попавшее в сосну, подрубило её больше чем на полствола, и гигантское дерево начало заваливаться прямо на любопытных тупиц.

Я швырнула вверх относительно безобидным проклятием, замедляющим время, но дальше я могла эту мачту только сжечь, и от этого Маккорну тоже могло стать плохо. К счастью, он уже придумал решение сам: вырастил ещё десяток сосен чуть поменьше, так что надломленный гигант застрял в их кронах. Из стволов же получились клетки для мракоборцев – обоих натурально заперло в тесном пространстве между сосен.

– Вот леший! – прохрипел Гарек, долбя по дереву напитанным некротикой кулаком. Из-под кулака сыпалась труха.

– А по-мужски сойтись слабо?! – возмутился второй, который пытался дотянуться до Маккорна просунутой меж стволов рукой. – Без деревьев-то, а?! Кишка тонка?!

Маккорн прошипел что-то очень злое, и на обоих мракоборцев налетело пёстрое облако. Я в ужасе отбежала на десяток шагов. Это были осы! Хтоническая матерь, он наслал на них ос! Да тут сейчас трупы будут!

К счастью, в этот момент подоспел местный мракконтроль, благо отделение стояло на соседней улице. Трое служивых обежали волшебную рощу с усмиряющими артефактами и расставили их на равном расстоянии друг от друга, накрыв Маккорна и его оппонентов магопоглощающим полем. Осы, освобождённые от призыва, тут же разлетелись, а мракоборцы, лишённые некротики, остались выть в своих клетках из стволов.

– Что тут происходит? – строго спросил знакомый мне старшина. Вид у него был помятый, как будто он спал в одежде. Наверняка по нашему делу передавал бумаги городскому начальству со вчера.

Я видела, как Маккорн тщетно попытался натянуть на лицо придурковатую улыбку природника, но не смог.

– Не твоё дело! – выкрикнул Гарек, одной рукой раздирая в кровь покусанный лоб, а другой продолжая дубасить по сосне. – Это семейное!

– Какое ещё семейное? – гаркнул старшина. – Природник вам семья?!

Маккорн наконец справился с лицом и расплылся в кислой улыбке.

– Вы не поверите, но да, – мягко сказал он старшине. – Эти двое – мои братья. Они приёмные, – добавил он, разведя руками, дескать, что ж тут попишешь. – Выпили лишнего и проявили навязчивый интерес к моей даме. Как вы понимаете, я не мог позволить, чтобы они ей надоедали…