Ее ненасытное пламя зажигает сигару улыбкой. Она всегда была безумна.

Итан

Мия вела себя странно.

Совсем не так, как вела бы себя обычная девчонка, которую похитили и удерживают против ее воли. Впрочем, Мия Джетт ведь совсем не была обычной. И я понятия не имел, чего от нее ожидать. Сначала она, похоже, очень хотела меня убить. И это было ожидаемо. Но теперь она даже, кажется, алфавит не смогла бы проговорить. Она совсем меня запутала.

Наше пребывание в хижине затянулось. Я этого не ожидал. Мия снова порушила все мои планы. Нужно уже выяснить, что происходит. Я два года на это потратил. В хижине было все для того, чтобы сбежать из страны. К тому времени, как охранники в Долоре сложат два и два – если им это вообще удастся, – я исчезну. Буду жить где-нибудь на яхте, бороздить океан, попивая какой-нибудь напиток в приятном климате.

Но что, блин, мне делать с Мией? Мало того, что она испортила все мои планы, так еще и здравый смысл пошатнула. Она ведь права. Я не причиню ей вреда. Мия стала первой девушкой, на которую мне было не наплевать после смерти Ливи. Но я не мог просто отпустить ее. Возможно, она сможет привыкнуть к тому, что следующие плюс-минус шестьдесят лет будет пытаться от меня сбежать. Может, она научиться парочке интересных вещей для жизни на воде. Как выкидывать якорь, как вести лодку в бурю, как потрошить рыбу… может, она даже научиться любить меня.

Удивительно, что никто ее, похоже, не искал.

Дин Эйвери постоянно присылал мне новости. Два года назад я встретил двадцатилетнего цыгана после поездки в Нова Скотию. Тогда я пытался выиграть в Галифаксе аукцион, купить лодку «Кармен Оливия». Похоже, мы оба готовы были не останавливаться ни перед чем, чтобы заполучить ту прекрасную лодку с именем моей сестры. Мы воевали целый день, а потом оба проиграли – кто-то сделал ставку выше. И мы сидели в «Грязной Нелли», пили старый виски и делились слезливыми историями. Дин тоже от чего-то убегал. И мы спелись. Ему не нравились мои планы по убийству. Но он понимал, почему я хочу это сделать. Понимал, что я борюсь за свою семью, за справедливость. Он все продолжал говорить о возможности делать вещи, которые другим людям не под силу, и обещал достать для меня документы, необходимые для того, чтобы моя месть удалась.

Именно тогда, когда два незнакомца сидели в ирландском пабе, так далеко от дома, справедливость перестала быть просто мечтой. Она приблизилась к реальности… стала почти ощутимой. Мы разошлись двумя братьями из другой жизни. После этого я больше никогда его не видел. Дин менял номера каждый месяц. Переезжал так же часто. Он звонил раз в неделю, в одно и то же время, и сдержал обещание: достал документы и нужную информацию.

Еще никто не подал заявление о пропаже Мии.

Мне нужно было лишь втереться к ней в доверие… тихонько посадить на самолет из Великобритании. Достать ее паспорт и свидетельство о рождении было нетрудно, спасибо Дину. Я не все ему рассказывал: умолчал и о том, что забрал Мию против ее воли. Дин думал, что она моя девушка. Похищение он бы не одобрил… особенно если бы узнал, что она влюблена в другого. Дин на многое мог закрыть глаза, даже на убийство убийц, но вот так развести двух влюбленных… Надеюсь, я смогу уже разорвать эту чертову пуповину, которая связывает Мию с Мастерсом. Затащить ее в команду Итана до того, как мы сядем на самолет.

Нам больше нельзя было здесь оставаться. Ни дня. Нужно было уходить завтра же.

– Что так долго? – спросил я, а потом постучал костяшкой в дверь ванной.

Она давно уже там сидит. Мия не ответила.

– Я захожу.

Дверь ванной скрипнула, и Мия вынырнула из ванны: голова ее едва высунулась из воды.

– Что ты делаешь?

Она смотрела прямо перед собой – туда, где с крана капала вода.

– Мия?

Кап. Кап.

– Давай, вылезай уже отсюда, идет? – я сел на унитаз и посмотрел на нее сверху вниз. – А то замерзнешь насмерть.

Мия не пошевелилась. Не моргнула. Я часто уже видел ее голой – не счесть, как часто, – но всякий раз дружка моего словно током било. Я и не помнил, когда в последний раз с кем-то спал. Все свои ночи я проводил с той, кто меня дразнила. Впрочем, не то чтобы она мне что-то была должна.

Но вот она – ее кожа цвета слоновой кости, идеальные груди, розовые, набухшие соски, мягкая, бархатная киска. Мои пальцы и мой язык уже побывали внутри нее. Я пробовал ее на вкус. Я проводил членом по ее вагине, чувствовал ее тепло, но она не впустила меня внутрь. Не секрет, что девчонка эта была настоящей мастерицей в том, чтобы выводить меня из себя. Но вызовы я любил. Это меня заряжало. Мастерс властвовал над ней сильнее, чем я думал. Но еще немного, и она станет моей. Полностью. За последние несколько дней она превратилась в безэмоциональную куклу. Я тянул за каждую ниточку, и она подчинялась.

Я вынул затычку из ванны, схватил Мию за руку и вытащил из воды. Мия стояла передо мной совсем голая и мокрая. Я снова опустился на унитаз. Она даже не дрожала. Просто, блин, стояла там и смотрела перед собой. Она отказывалась со мной говорить, но мягкая кожа будто бы сама приглашала. Ну же, дотронься до меня. От того, насколько она оторвалась от реальности, мне было немного страшно.

Я обхватил пальцами ее бока и провел руками по телу. Остановился на грудях. Мышцы Мии расслабились под моим прикосновением. Я провел по ее соскам подушечками пальцев. Она сделала шаг вперед и встала меж моих расставленных ног. Я оторвал взгляд от ее грудей и посмотрел на лицо. Ничего не выражающее. Она что, проверяла меня?

– Джетт, это уже не смешно. Ты ведь не можешь вечно себя так вести, – я вздохнул, опустил руки и поднялся.

Навис над нею, стащил с крючка полотенце.

Мия не пошевелилась.

Я обтер ее и надел на нее через голову одну из своих футболок. Моя кукла. С волос Мии все еще стекала вода. Я замотал их в полотенце. Мия позволяла мне заботиться о ней, и поначалу мне это нравилось. Я снял с нее пластиковые стяжки три дня назад. Может, она знала, что я не причиню ей вреда. Может, наконец поняла, что мне не все равно. Я делал то, что должен был. Все к лучшему. Но я скучал по ее буре. Скучал по резким словам и по ярости в ее глазах. Скучал по вызову.

Она беспрекословно последовала за мной вниз по лестнице и остановилась у матраса, ожидая команды.

– Поспи. Завтра мы уедем. Куда-нибудь, где теплее.

Как будто ей было до этого дело. Мия не сводила глаз с окна – так и легла на матрас, растянувшись на боку. Я покачал головой и выключил свет. Когда я вернусь, она наверняка даже положения не поменяет. Так же, как и прошлой ночью.

Мобильник зазвонил, когда я сделал два шага по ступенькам.

– Кое-что случилось. Мы уже три сотни миль проехали, – упрямо проговорили в трубке.

Дин.

– Вас нашли?

Эйвери держались особняком, жили небогато и никогда не оставались надолго в одном месте. Он рассказал мне о семье, но тогда я был слишком пьян или слишком устал, чтобы воспринять все всерьез.

– Они убили его.

– Кого? Одного из твоих братьев?

Я упал на диван. У Дина было два брата, Люк и Эш. О них мы частенько говорили. Братья были близки, и я завидовал им. Если что-то случилось с одним из его братьев… я и представить не мог, что Дин теперь сделает. То есть, вряд ли кого-то убьет. Это не в правилах Эйвери. Он слишком часто мне об этом напоминал – и не счесть.

– Нашего батю. Длинная история. Но я больше не смогу тебе помогать. Мне теперь много дерьма нужно разгрести. Люк отправился по собственным делам. Для тебя уже все готово. Ключи в кабинете. Спроси Мэнди. Я оставил ей сумку.

Черт. Их отец. Я оперся локтями о колени и поднял руки ко лбу. Сжал виски.

– Мне жаль, приятель.

Я никогда не встречал ни отца Дина, ни его мать, ни его братьев – только его. Но мы с Дином были близки. Таким, как мы, сложно находить друзей. Он всю жизнь в бегах со своей семьей. Причины я даже толком не могу осмыслить. А теперь отец его мертв, а это значит… значит, все трое теперь зависимы лишь от Дина. Теперь вся семья зависит от него.

Я подождал – вдруг Дин выдавит из себя что-то еще? Тишина полнилась его эмоциями.

– Спасибо, И.

– Я могу как-то помочь? Что-то сделать?

– Нет, приятель. Лучше тебе в эти дела не лезть. Ни при каких обстоятельствах. Ты не поймешь. Но спасибо, что предложил. Правда.

– Может, однажды тебе пригодится человек, который сделает за тебя грязную работу. Просто позвони, и я приду.

Я так и сделаю. Просто потому, что они бы так ни за что не сделали. То, что они не убивали – и неважно, по каким причинам, – вовсе не означало, что я не готов убивать за них. Я сделаю это ради него. Ради того, что он сделал для меня за последние годы.

Дин усмехнулся, но прозвучало это как-то пусто. Вымученно.

– Буду иметь в виду. Послушай. Будь осторожнее, И. Позвоню тебе, как только смогу.

– Ты тоже.

Телефон замолчал. Следующие несколько часов я переносил вещи в машину и вычищал дом, чтобы не оставить никаких следов… никаких доказательств того, что Мия была здесь. Чтобы никто не смог связать ее со мной. К трем утра я проскользнул в спальню – Мия лежала в той же позе, в какой я ее оставил.

Карие глаза открыты и наблюдают за тьмой за окошком. Я уже пытался разговорить ее. Пытался объясниться. Мия не слушала. Мне хотелось кричать от того, что всем было на нее наплевать. У нее остался только я. Всю ее жизнь люди врали ей, выбрасывали на обочину, словно она какой-то мусор.

Одежда моя пахла отбеливателем. Я разделся до трусов и лег рядом с ней. Мия, скорее всего, замерзла – обогреватель здесь не работал. Нравилось ли ей это или нет, я привлек ее к себе, обнял и положил сверху. Она не возразила. Не стала вырываться – просто лежала, послушная, словно кукла. Моя кукла. От этого мне стало еще труднее сдержаться и не ублажить ее так, как мне того хотелось. Голова моя постоянно воевала с моей… ну… головкой.

Я ведь мог просто трахнуть ее и заснуть после. Это было бы так легко.

Но я этого не сделаю, пока она сама того не захочет.

Сглотнув – искушение было таким сильным, – я не стал вытаскивать член на свет божий. Провел руками по ее холодной коже, чтобы согреть: по бедрам, по ягодицам, по спине. Она даже не дернулась. Каждую ночь я трогал ее все больше, проверял границы: как далеко я могу зайти? Смогу ли я ее сломать? Однажды она поймет, что Мастерсу никогда не было до нее дела. И тогда я напомню, насколько мне не все равно. Я могу подарить ей наслаждение, утихомирить ее разум, разжечь в ней искру.

Я проснулся от того, что мне было нечем дышать. Вниз по лестнице скатывалось облако дыма и заполняло комнату. Глаза горели.

– Мия!

Рядом ее не было. Сердце бешено колотилось в груди. Закашлявшись, я сел – на стенах наверху лестницы плясал яркий огонь. Запах чего-то горелого. Паника.

– Мия!

Я быстро влетел в штаны, но все же недостаточно быстро. Времени на футболку и обувь не осталось, потому что жар был слишком силен. Я добрался до футболки, чтобы было чем закрыть голову, и взбежал вверх по лестнице. Подумать я тоже не успел… какие уж там планы. В кухне пылал огонь. Оранжевые, красные и желтые языки пламени танцевали над газовой плитой и облизывали стену, яростно поедали занавески. Огонь распространялся так быстро. Глаза горели, но я все равно попытался оглядеться в плотной завесе дыма. Мия лежала на диване: белая футболка на фоне черного дыма. Глаза закрыты. Ангел, застрявший в аду. Она что, совсем рехнулась?

Ключи от машины лежали на холодильнике. Я до них ни за что не доберусь. Спасибо, господи, запасные лежали в машине. Этого хватит.

Я подхватил Мию на руки и закинул ее на плечо.

– Прекрати! – закричала она поверх треска пламени. – Отпусти!

Я так давно не слышал звука ее голоса. В тот момент в этих двух словах было больше огня, чем внутри лесной хижины, в которой я жил в детстве. Ее крики пробирались сквозь дым – Мия начала вырываться. И каждый крик крал у меня драгоценный кислород… а этого я допустить не мог. В грудь снова ударили.

Я упал, ударившись коленями об пол, и Мия выпала из моей хватки.

Нас окружили пламя и дым. Я ничего не видел.

Крики Мии превратились в кашель. Мы едва могли дышать, рвано хватали ртами воздух, ползли по деревянным полам в поисках чистого кислорода, как заправские наркоманы.

Мия хотела умереть. Хотела сжечь нас обоих.

Мы умрем.

– Тише… – Эшлин хихикает. – Отец нас не услышит.

– Я хочу снова тебя увидеть.

Я никогда еще не чувствовал нечто настолько реальное… ни с кем. Благодаря Эшлин я мог говорить такое, чего никогда бы не произнес вслух при других обстоятельствах. Она была заклинательницей.

– Ты мне нравишься. Типа, очень. Уже. Я что, с ума сошел?

Здесь темно. Наверху изредка вспыхивает свет, в этой вспышке я замечаю, какая красная у нее шея.

– Завтра, – шепчет она, отвечая на мой первый вопрос.

А ее смущение отвечает на второй.

– Завтра. Договорились.

У нас будет завтра. У нас есть целые выходные.

– Доброй ночи, Итан, – Эшлин делает шаг вперед.

Маленький – но этого достаточно. Она снова хочет меня поцеловать. Я улыбаюсь, потому что ничего не могу с собой поделать. Первый наш поцелуй был неловким. Я не знал, что делаю. Но вот он, мой шанс сделать все правильно. Я подхожу ближе и стягиваю с руки перчатку. Касаюсь теплыми пальцами ее холодной щеки. Не сомневаюсь – наклоняю голову и целую ее. Так яростно, что она делает шаг назад. Я обнимаю ее за талию и притягиваю ближе. Грудь к груди. Сердце к сердцу.

На этот раз поцелуй идеален.