В его безумии есть мелодия. Если присмотреться, услышишь, как шумит по его коже дождь.

Олли

Оскара перевели в Хай Даун. Эта тюрьма была не самой худшей в округе. Вот и славно. Но, признаться честно, мне нравилось думать о том, что он сидел в той дыре в Бронзфилде… прелесть Хай Дауна в том, что она находилась поближе.

В последний раз я видел Оскара на суде. Они позволили мне прийти, и я до сих пор помнил его ухмылку – не самое приятное воспоминание. Он молча обещал мне, что найдет способ добраться до меня за то, что я сделал – за то, что забрал у него.

Но Оскар сам напросился. Я годами наблюдал за тем, как он не только объективизирует женщин, но и играется с ними, превращает в послушных девочек, чтобы трахать до потери пульса. Годами он терроризировал и ментально издевался над девочками, растил для себя, чтобы они восхищались его садисткой природой. Годами я тоже был одним из его проектов: он хотел превратить меня в своего напарника в этом бесконечном кольце проституции… Как уж там полиция его назвала? Ах, да. Белый Лис.

Зажатая меж пальцев сигарета тлела, и это вытащило меня из воспоминания. Одна последняя затяжка – ментол пробрался в легкие, и я выбросил противную палочку на пошедший трещинами асфальт парковки. Спасибо Трэвису… мне понадобилось всего два дня, чтобы вернуться к пагубной привычке. Жвачка меня уже не спасала. Сигареты держали в узде мои беспокойные пальцы и сжатую челюсть. Из-за утренних облаков показалось солнце, и я прищурился, глядя на тюремные двери. Еще две минуты, и я снова увижусь со своим отбросом-братом. Я оттолкнулся от своего недавнего приобретения – черного фургона 2000 года. Я нашел его по объявлению в газете и смог сбросить цену, потому что дамочка очень хотела от него избавиться. Каждый день съема домика ударял по нашему с Мией банковскому счету, и Трэвис упомянул, что я мог бы купить что-нибудь поновее. Но мне не нужна была крутая тачка. Эти чертовы штуки падали в цене каждый день, а я в деньгах разбирался. Я же не совсем тупой, чтобы тратить фунты лишь для того, чтобы впечатлить незнакомцев. Раз машина может отвезти меня из пункта А в пункт Б, то и хорошо. Эта груда хлама служит свою службу.

– Когда Хайджек упомянул, что до меня снизойдет сам Оливер, черт его подери, Мастерс, я поверить в это не мог… пока не увидел собственными глазами, – усмехнулся Оскар саркастично. – Прошу, расскажи же мне, братец, чем обязан?

Встречи с заключенными совсем не такие, какими их показывают по телевизору. Между нами не было стекла – ничто не защищало меня от яростного взгляда Оскара. Его черные волосы отросли, кончики уже касались щек прямо у кромки его хитрой улыбки. Темные глаза мазнули по моей одежде, словно осуждая меня и мою свободу. Но несмотря на то, что я, наконец, покинул Долор, я все еще оставался рабом разбитого сердца. Охранники забрали у меня шапку, и я целыми днями носил либо свитера, либо черные джинсы, либо обычные футболки, которые буквально кричали о том, что я так и не вышел из того мира, где были мы с Мией. Я хотел остаться там как можно дольше. Трэвис сказал, что пришло время закупиться новой одеждой, особенно с учетом того, что вскоре пройдет моя первая автограф-сессия… но у меня не было на это времени. Не тогда, когда Мия просто исчезла.

Я не смог удержать коленку – нога подскакивала под круглым столом, который так напоминал мне столовку в Долоре. Оскар опустился напротив, устроился поудобнее, насколько это было возможно с цепями, сковывающими его лодыжки.

– Что ты наделал? – попытался произнести я, но из горла вырвался будто бы крик о помощи.

Грудь вздымалась так часто, что дышать было почти больно.

– Тебе придется несколько уточнить, – усмехнулся Оскар и опустил взгляд на свои закованные руки, он устроил их на коленях. – Я много чего сделал. Поимел твою дражайшую Мию, например.

Да, Оскар с Мией занимались сексом, и какое-то время это меня в самом деле заботило. Но я научился с этим жить. Больше Оскар не сможет использовать этот факт против меня.

– Где она? – я повысил голос, остановился и огляделся – местные охранники зорко за нами следили, и я продолжил чуть тише: – Если я найду ее… когда я найду ее… если хоть один волосок на ее голове пострадал, я тебя, черт дери, убью.

– А Долор неплохо по тебе прошелся, а? – Оскар приподнял бровь и положил руки на стол, звякнув цепями. – Ты сам-то себя слышишь? Посмотри на меня…

Он опустил взгляд на цепи.

– Да что я вообще могу сделать?

– С кем ты поддерживаешь связь?

– Оливер, ты говоришь, словно умалишенный. Кажется, тебе помощь нужна.

Я затряс головой. Сердце в груди яростно стучало.

– Это не смешно. Мы оба знаем, что ты забрал ее. И почему ты это сделал – тоже. Скажи, где она.

– Мы ведь о той самой Мие сейчас говорим, да?

– Черт подери, да. О Мие, – игры его быстро надоедали.

Оскар уже смог залезть прямо ко мне в голову. Мое отчаяние его забавляло. Я должен был это предвидеть.

– Ты знаешь, чего я хочу. Отдай мне то, что мое по праву, и я ее выпущу, – прошипел Оскар.

Его пальцы смогли провести по тыльной стороне другой руки – его вечная привычка. Он приподнял бровь, ожидая ответа. Но своим тиком он ответил на все мои вопросы. Оскар не похищал Мию.

– Ну что же, как поступишь?

А если Мия не у Оскара, значит, в этом всем как-то замешан Итан Скотт. Оскар не сможет мне помочь. Я в самом деле готов был пойти ради Мии на все, включая помощь своему брату. Но Оскар мне не пригодится. Мне нужен кто-то на воле… человек, у которого есть связи, а не только право на телефонный звонок и восьмидневное ожидание встречи.

Я поднялся и пододвинул стул под стол. Оскар выпрямился – заметил, что разговор окончен.

– Я не вернусь, О. Надеюсь, это место тебя изменит. Очень. И ради твоего же блага… надеюсь, ты в самом деле никак не связан с исчезновением Мии, – я подался вперед, и воздух между нами заискрился от напряжения. – Не смей меня недооценивать. Ты не знаешь, как далеко я могу зайти.

Его улыбка потонула в волне гнева – он поднялся, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Ты мне угрожаешь?

– Да ладно тебе, – я рассмеялся. – Ты ведь меня знаешь. Я не угрожаю.

Я с усмешкой растрепал его грязные волосы.

– Не наклоняйся особо, большой братец.

– Ты обокрал меня, чертов придурок! – цепи его зазвенели о стол.

Крики стихли – я отошел. Охранники пронеслись мимо меня, и я сглотнул улыбку, которая грозилась расцвести на моем лице.

Мобильник на столике разрывался – звонок за звонком: либо Трэвис, либо Лори, мой контакт из издательского дома. Я игнорировал их целыми днями и сегодня не собирался изменять себе. Жадный взгляд мой был прикован к электронным часам на тумбочке в комнате отеля. Я ждал, когда смогу позвонить Брюсу, отцу Мии.

Нас с Пенсильванией разделяли всего пять часов времени, а сейчас был почти полдень. Я звонил ему каждый день в восемь утра по его времени, чтобы узнать, не объявилась ли Мия, не дала ли о себе знать. И сегодня я не сделал исключения.

Тридцать минут сидел на краю заправленной постели, сжимая кулак и глядя на зеленые буквы, пока они не слились в нечто неузнаваемое.

Ровно в час дня зазвенел будильник, и я схватил мобильник с тумбочки.

– Ничего, – произнес Брюс вместо приветствия и тяжело вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно звонить каждый день? Я сообщу тебе, если что-то узнаю.

Спасибо, Брюс, но звонить я не перестану.

– Подали уже заявление о пропаже человека?

Брюс затих, будто сомневаясь. Вот я и получил свой ответ.

– Олли…

– Нет, не нужно. Не хочу этого слышать.

– Уверен, она в порядке.

– Я тоже хочу в это верить, но я точно знаю, что это не так.

– Я тебе позвоню, если она объявится.

– Перезвоню вам завтра.

Так мы обычно и разговаривали. Мия всегда говорила, что отношения у них с отцом натянутые – с тех пор, как умерла мама. Моя вера в человечество медленно пропадала с каждым проходящим днем. Мия всегда выступала против целого мира… а теперь мы вдвоем боролись против всех. У нее все еще был я, и я надеялся, что этого окажется достаточно, чтобы ее спасти.

Я обладал ограниченными ресурсами: только вышел из исправительной школы, друзей еще толком не завел. Джинкс добыл адрес Итана из кабинета Линча по доброте душевной, но я все еще переводил деньги его матери, чтобы в холодильнике у них была еда. Он сказал, что это не обязательно, но я не мог оставить его семью голодной. Джинкс был хорошим парнем. Он усердно трудился и держался подальше от неприятностей… по большей части. Его слабостью были девушки – как и у многих парней. Джинкс любил пить из высоких, белых бокалов… его слова, не мои.

Несколько дней назад я проезжал мимо дома Итана. Никого внутри не оказалось. Я даже заглянул в окна и попробовал открыть все замки, но безрезультатно. Меня остановила любопытная соседка, которая хотела узнать, чего это я тут мусорю у такого хорошенького дома. Я завел с ней разговор, и элегантная леди сообщила, что не видела ни Итана, ни его машину уже неделю, но это для него вполне нормально. Он частенько уезжал на несколько недель. Я попытался дозвониться ему на мобильник, но номер оказался отключен.

Когда я видел Линча в последний раз, тот сообщил, что Итан уволился по имейлу и уехал прямо в день выпуска. В этом не было ничего необычного – договор его заканчивался этим числом. Но в этом не было никакого смысла. Слишком уж легко… слишком все хорошо складывалось.

В дверь постучали, и я поднял голову.

– Это Трэвис. Твой приятель. Помнишь меня вообще? Приятные светлые волосы, синие глаза, перед которыми невозможно устоять.

Я не стал подниматься, но затем… стук повторился.

– Давай же, приятель. Здесь холодно, а мне нужно с тобой поговорить.

Я поднялся и подошел к двери, чтобы открыть замок. Трэвис неторопливо вошел и плюхнулся на темно-синее кресло, устроившись поудобнее.

Он глянул на мой оголенный торс и пижамные штаны и приподнял бровь.

– Ты ведь не поедешь в Туррок в таком виде?

Я замер и прищурился. Трэвис что, смеется? Ну точно, вот сейчас улыбнется, потому что пошутил. Где-то две с половиной секунды мы просто пялились друг на друга.

– Я серьезно, – добавил он.

– Нет, нет-нет-нет… – я замотал головой и опустился на край матраса, зарывшись пальцами в волосы. Зажал подбородок и поднял взгляд на Трэвиса.

– Я ведь уехал оттуда два года назад, Трэв. Я никогда туда не вернусь.

Я сосредоточился на поисках Мии. С чего это мне возвращаться в ту дыру? Ну уж нет.

– Саммер поступают звонки… с угрозами. Звенья хотят получить свое. Поддержи меня.

А вот и причина для возвращения.

Я застонал.

– Я думал, ты больше с ними не связан. Что продолжил жить своей жизнью. А как же Саммер? И ребенок?

Трэвис виновато провел большим пальцем по колесу зажигалки и посмотрел на то, как исчезает пламя. Снова и снова.

– Чего им надо? – наконец спросил я, воздев руки к небу.

Вена на шее вздулась – татушка с ангельскими крыльями ожила. Трэвис перевел взгляд с зажигалки на меня.

– Они хотят закончить ту работу, за которую меня арестовали.

– И сколько им надо?

Я предпочел бы им заплатить и просто выбраться из всего этого кошмара. Я готов многое отдать за безопасность Саммер и их ребенка. Трэвис наконец-то привел свою жизнь в порядок. Сколько времени он скрывал от меня такое?

– Я не прошу у тебя денег, – зажигалка исчезла в кулаке Трэвиса, и он подался вперед, поближе ко мне. – Мы с ними встречаемся в пабе «У Джека». Это в Окендоне. Отсюда – час езды…

– Я знаю, где это, – яростно прошипел я.

– Можешь посидеть в машине. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь был рядом, если разговор повернет не туда.

– Не туда… – я скептически рассмеялся. – Не туда. Ну войдешь ты туда – и что скажешь? Спасибо большое за возможность, но нет, мне это не нужно? Трэв, ты ведь не всерьез это! Как ты думаешь, чем это обернется? Все пойдет туда? В нужном направлении? Они тебя не отпустят, пока ты не выполнишь работенку. И даже тогда… я не удивлюсь, если даже тогда они этого не сделают.

Трэвис попросил меня об этом, потому что знал – я не смогу ему отказать. Но я все еще был занят поисками Мии. Это – главное.

Трэвис ответил, прервав мои грустные мысли:

– Ты прав. Прости, что втягиваю тебя в такое. Не знаю, что и делать. Не хочу, чтобы с Саммер что-то случилось. И с ребенком. Я просто… в отчаянии. Как бы сильно я ни пытался выбраться, оставить все в прошлом… я. Я бегу недостаточно быстро.

По доброте моего невероятно огромного сердца мы с Трэвисом погрузились в его развалюху. Весь час мы провели в тишине, но моя голова, мое сердце и моя душа… все они только и могли, что тосковать о Мии. Находиться вдали от нее было так больно. Я понимал страхи Трэвиса, потому и сел к нему в тачку. Как бы сильно я ни старался, весь мир будто бы мешал нам с Мией воссоединиться, проверял нашу любовь на прочность. Я был в отчаянии, но не знал, что делать. Куда направиться. Я потерялся. Я, к чертям, совсем потерялся.

– Останешься тут? – спросил Трэвис, когда мы подъехали к стоящему особняком белому зданию.

Сквозь затемненные окна паба ничего нельзя было разглядеть, но у входа стояло множество дорогущих машин. Звенья уже здесь.

Я покачал головой и выбрался из тачки. Хоть ноги разомну. Трэвис был мне другом, и за этот час я хорошенько все обдумал. Его голова показалась с другой стороны машины.

– У меня есть план, но тебе придется послушать меня, – я натянул на голову капюшон и глянул на Трэвиса, положив обе руки на крышу тачки.

– Ты мне доверяешь?

– Я тебе жизнь могу доверить.

Я разок стукнул по крыше, и мы пошли внутрь. Звякнул колокольчик, сообщив о нашем приходе. Трэвис обошел меня и кивнул куда-то в бар – туда, где сидела группка из трех мужчин. Я всю жизнь тесался рядом с подобными пугающими, внушительными мужиками: и из-за бизнеса Оскара, и когда мама приводила таких домой.

– Трэвис, ты друга привел!

Самый низенький из группы поприветствовал Трэва, схватив его за плечо, и кивнул в мою сторону.

– Как делишки?

Посетители паба прислушались к нашему разговору… а потом вернулись к своим стаканам. Такое в Окендоне случалось сплошь и рядом, особенно в «У Джека». Пятеро мужчин в черном с татушками – признак того, что тут говорят о каких-то темных делишках. Я встал рядом с Трэвисом и скрестил руки на груди.

Звенья занимались мелкими преступлениями и толкали дурь… И составляли, в общем-то, пирамиду. Все крупные сделки проворачивались наверху. Если внизу что-то пошатывалось, всей организации это не вредило.

– Присаживайся, – раздался голос из-за спин остальных двух. – Дорис, принеси-ка по кружке моим друзьям.

Барменша поставила на барную стойку два стакана – я заметил это краем глаза, потому что не отводил взгляда от мужиков, которые источали жуткую самоуверенность. Ноги широко расставлены, позы расслабленные. Наверняка прячут накачанные мышцы под этими мешковатыми джинсами и куртками.

– Представишь нас?

Трэвис отошел в сторону, чтобы они смогли меня разглядеть. Наши глаза встретились.

Декс Салливан.

Он усмехнулся и провел рукой по лицу.

– Оскар младший, ты, что ли?

Деск поднялся, и остальные мужики отошли чуть назад, чтобы их король смог пройти. Он положил ладони мне на плечи и заглянул в глаза.

– Это в самом деле ты! – он растянул губы в улыбке. – Давненько не виделись, Оливер.

– И еще бы столько не виделись.

Декс схватил меня за подбородок, чтобы получше рассмотреть, и прищурился. Оскар и Декс вместе росли, всегда соревновались, быстро карабкаясь по преступной лестнице. Оскар вылепил Белого Лиса – и потерял своего лучшего друга в процессе. Они перестали общаться из-за зависти и жадности. Похоже, Декс тоже неплохо устроился.

– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты убрал брата. Козлина этого заслужил, не так ли? – Декс схватил с барной стойки стакан и ткнул мне им в грудь. – За Оливера!

– За Оливера! – закричали в унисон завсегдатаи этого паба.

– Пей, приятель! – Декс сверкнул угрожающей белоснежной улыбкой. – Дорис, давай еще по одной! У нас праздник!

Он покрутил пальцем, и я сжал стекло, а потом залпом выпил алкоголь и бахнул кружку о стойку вверх ногами. Трэвис нахмурился, и я покачал головой. Времени на объяснения не было. Нам с Дексом нужно было обсудить кое-что поважнее.

– Оливер Мастерс, мальчик, который плюет на киску, прежде чем трахнуть, – Декстер усмехнулся. – Знаешь, а мы ведь теперь называем это «ОДЖЕЙ-ИНГ». Ты настоящая легенда, крошка О.

– У меня предложение, – на пространные разговоры времени не было. – Я попал в некую ситуацию, и мне нужна ваша помощь.

Декс сжал губы в тонкую линию и чуть опустил голову, а потом глянул на меня исподлобья. Глаза его смеялись.

– Совсем как братец, Оливер, – он сжал мое плечо, подвел к стулу и прогнал своих людей.

Трэвис молча стоял рядом со мной.

– Я выполню работенку за Трэвиса. Докажу свою верность. Но мне нужно будет кое-что взамен.

Декс растянул губы в улыбке.

– Мы благотворительностью не занимаемся, крошка О.

– А мне не нужны деньги. Мне нужны услуги. Во-первых, Трэвиса вы больше не тронете. Он не будет заниматься делишками для Звеньев. Вы его отпустите. Совсем отпустите.

– Тебе придется кое-что добавить в этот договор, раз ты просишь о двух вещах, а взамен выполнишь одну работенку.

– Нет, ты не понимаешь. Трэвис больше не будет работать на Звеньев. Никогда. Работенку за него сделаю я, чтобы доказать свою верность. А сделка такова: вы найдете мне одного человека. И если сможете, я выдам тебе то, чего ты всегда так хотел.

Заключать сделки с Дексом Салливаном жутко рискованно. Он так же жаден до денег и так же не против замараться, как и Оскар. Но у Декса есть связи, которые мне пригодятся. Мне под ноги упали восставшие из ада хитрые карты. Как вовремя.

Декс чуть склонил голову.

– И что же я хочу?

– Белого Лиса.

– Хорошая попытка, крошка О. Мы ведь оба знаем, что нет больше никакого Белого Лиса, – Декс покачал головой и сделал глоток.

Взгляд его скользнул по его парням – те стояли в углу и наблюдали за нами.

Я сделал шаг вперед, чтобы закрыть ему линию обзора. Признание мое должно остаться между нами. Лишь Декс должен был это услышать. У меня было то, что ему нужно. А этим ему не захочется делиться ни с кем, особенно со своим боссом. Жадность и власть и все такое.

– Я – Белый Лис.

Я знал, что мое заявление привлечет его внимание.

Декс чуть опустил кружку и нахмурил брови.

– Не понимаю.

– Ты ведь знал моего брата. Он чертов идиот: сначала напрыгнет, а потом уже будет думать. Он пытался завлечь меня в бизнес все эти годы не потому, что мы связаны кровью, о нет, – я покачал головой и подался вперед. – Я был ему нужен, потому что думаю не как все. Подхожу к делу нестандартно. Умею читать между строк. Я чувствую, чего хотят говорящие еще до того, как они это скажут. Я всегда на десять шагов впереди.

– Ты – Белый Лис.

Я вытянул руки – мол, вот он я.

– Воплоти.