Если в тебя влюбится поэт, ты никогда не умрешь.
Наступило Рождество. К нам пришли все: Линч, семья Трэвиса, Джейк и Лиам. Мы собирались обменяться подарками. Комнату заполнили улыбки и смех: все наслаждались знаменитым горячим шоколадом и рождественской музыкой, которую Мия играла на пианино. Ближе к концу Джейк и Линч решили сыграть в шарады – так напились пряным эгг-ногом. Как им удалось выиграть, ума не приложу. После того как все ушли, из колонок полилась песня Мэззи Стар – слава богу, передышка в этом рождественском потоке. Мия радостно вскрикнула на кухне и подбежала ко мне. На ней был красный свитер со снежинкой и кожаные брюки. Она свалила меня на диван.
– Потанцуй со мной! – попросила она.
Дважды ей просить не пришлось.
Я отодвинул кофейный столик с дороги, и мы танцевали в гостиной у огня, и в ее глазах отражались цветные огни рождественской елки.
– Когда уже я смогу подарить тебе свой подарок?
Мы уже обсуждали это. Я сказал Мие, чтобы она не смела сильно на меня тратиться… а она ответила, что в первый год дарят бумагу. Это подарок для годовщин, а не для Рождества, сказал я. Но Мия никогда не любила следовать правилам, и мое сердце сжалось от одной мысли о том, что мы не продержимся до первой годовщины. И потому я согласился. Бумага так бумага.
Она обняла меня за плечи и радостно улыбнулась. Я открыл было рот, а потом тренькнул телефон.
В воздухе повисло напряжение. Живот крутило от любого звука. Я сунул руку в передний карман штанов, достал телефон и чуть отвел его в сторону.
Экран загорелся. Пора. Одно простое слово парализовало меня.
Я не мог отвести взгляд от экрана. Сердце колотилось в ушах. Я сжал кулак, и пульс мой проник сквозь пальцы прямо в телефон.
– Олли, что такое? – спросила Мия, но голос ее звучал будто бы издалека.
Внутри все кричало. Комната закружилась. Играли Mazzy, и казалось, что коттедж наш ушел под воду.
– Олли? – повторила Мия, коснувшись моего лица.
Ее крошечная рука повернула подбородок так, чтобы я взглянул на нее. Я облизал губы, а потом сглотнул подбирающуюся наружу агонию.
– Я, – я замолчал, чтобы прокашляться, избавить горло от эмоций. – Мне пора.
Вопроса о том, стоило ли мне идти, даже не стояло.
Конечно, я должен был пойти. Только так Мия останется в безопасности.
– Прямо сейчас? – Мия чуть склонила голову набок и нахмурилась. – Но Рождество же.
– Поверь, я не хочу идти. Это самая последняя вещь в мире, которую я хочу сделать. Но у меня нет выбора, – я выдавил улыбку, и это было так сложно.
Мия прекрасно отличала мои настоящие улыбки от фальшивых. Я отвел взгляд и убрал ее руку с моего плеча, поднес ладонь к губам, поцеловал.
– Пойду переоденусь.
Я оставил ее в гостиной и ушел в спальню. Лишь мысль о том, что Мия будет свободна, Мию не тронут, не давала мне сойти с ума. Только эта мысль крутилась в моей голове снова и снова, пока я переодевался в черные джинсы, белую футболку и черное худи. Скача на одной ноге, я натянул черные ботинки на пороге и обернулся в гостиную. Мия тащила на место кофейный столик и поднимала кружки с других столов. Убиралась, хотя она редко это делала. На этот раз я оставил пистолет под матрасом – на случай, если Мии нужно будет защитить себя. Я надеялся, что этого не произойдет. Я поспешил к античному шкафу, чтобы достать написанное для нее письмо, вторую пушку, которую достал на этой неделе Трэвис, и коробку с пулями. Взгляд мой метался от шкафа к двери: Мия сложила одеяло и опустила его на диван. Дрожащими руками я запихнул пули в пистолет. Я сделаю все, чтобы вернуться домой к ней, и на этот раз я иду с полным зарядом. Убедившись, что предохранитель на месте, я сунул пистолет за пояс и закрыл ящики.
Мия стояла на кухне спиной ко мне, и я замер на полпути к ней, обернулся, чтобы подышать. А сделать это становилось все сложнее: внутри все сжималось, воздуха не хватало. Я провел рукой по лицу, вытер слезы и запрокинул голову. Собрал все остатки сил и снова повернулся.
Я схватился за бедра Мии, закрутил ее, повернул к себе лицом. Коснулся его ладонями. Ее блестящие золотые глаза ничего мне не сказали. Тело мое, конечно, подалось вперед, прижало ее к кухонной стойке, и я закрыл глаза и сделал вдох. Жасмин после дождя, такой яркий аромат. Он давно стал частью моей души.
Я заправил прядку ее волос за ухо, поцеловал ее, словно умирающий от жажды, а потом мягче, медленнее, но сильнее. Я целовал ее дольше, чем стоило бы, а потом неохотно отстранился. Я коснулся ее носа своим, а потом ее лба – лбом.
– Я всегда буду любить тебя, Мия, – пообещал я, проведя большими пальцами по ее щекам и по надутым губам. – Помнишь свое обещание?
– Не ждать тебя, – прошептала она, и я кивнул.
Мия выдохнула и обняла меня чуть выше пистолета – совсем его не заметила.
– А ты помнишь, что обещал мне? – спросила она, моргнув.
– Ты меня не потеряешь, – соврал я, потому что как иначе?
Я прижался губами к ее лбу, а потом пошел к двери. Сердце меня предупреждало.
– Эй, Олли, – позвала она меня, когда пальцы мои коснулись дверной ручки, и я замер.
Мое имя на ее губах.
Я не обернулся. Просто не смог этого сделать. Но голос ее добрался до меня:
– Я тебя тоже люблю.
Я позвонил Дексу по пути в Туррок, и он передал мне детали, а потом прислал адрес на телефон. Встреча состоится через два часа на складе в десяти минутах от тех лесов, по которым я лазал в детстве. Время работало на меня: я послал небольшое сообщение Адриану: пусть встретит меня там, где мы сжигали наркотики после рейда на КС. Как давно это было… словно целую вечность назад.
Двухцветный «цивик» Адриана болтался за огромным зданием. Я припарковался рядом, а потом открыл бардачок и достал сигарету. Взгляд мой задержался на рождественском подарке для Мии, и все мышцы замерли. Нога снова задрожала. Сердце застучало сильнее. Я достал пачку, захлопнул бардачок и подошел к Адриану, который уже ждал меня у бочки.
Мы пожали руки, хлопнули друг друга по спине и запалили сигареты.
Сначала молчали, а потом я затянулся так сильно, что мне обожгло легкие, и мы оба уставились в бездну ничего. Над нами светила луна. Ночь была спокойной – даже слишком спокойной для того, что вскоре произойдет. Мысли путались: если я не скажу ничего сейчас, то наверняка не смогу сказать никогда.
– Помнишь, как мы пришли сюда после рейда?
– Ага, приятель, – Адриан запрокинул голову и тихонько усмехнулся. – Я подумал, что совсем с катушек слетел: сжег наркоту КС и те презренные деньги тоже.
Я щелкнул по сигарете, и к ногам упал пепел.
– Вот только я этого не сделал.
Краем глаза я заметил, как Адриан чуть склонил голову.
– Ты о чем это? Я ведь сам видел.
Покачав головой, я выпустил изо рта тонкую струйку дыма, и она тут же смешалась с холодным воздухом.
– Ты видел лишь то, что я хотел тебе показать, – пояснил я, сунул сигарету в рот и в два больших шага завернул за фургон.
Адриан пошел следом, и я сунул ключ в замок багажника и повернул. Тот щелкнул и открылся. По щелям была распихана целая уйма денег, перевязанных резинками, и юное лицо Адриана просияло.
– Ты что, угораешь надо мной? – он повернулся ко мне, и поднял руку над багажником и подался вперед.
– Да тут, должно быть, десять штук!
– Тридцать, – поправил его я.
Что для такого дракона, как я, было лишь карманной мелочью. Мия обеспечена на всю жизнь, за этим я проследил. Всю последнюю неделю я разбирался с финансами, и Мия не будет нуждаться в деньгах до конца своих дней. Я в самом деле не думал, что стану поэтом с единственным бестселлером, но я закончил вторую рукопись и оставил ее на тумбочке вместе с письмом. Мия сама решит, передать ли ее Лори, поделиться ею со всем миром или оставить себе. Наверняка и продастся лучше, если я помру. Как бы то ни было, на этих страницах, в каждом слове были мы оба: я поэтично занимался с ней любовью до скончания веков.
– Ты должен кое-что сделать для меня, приятель, – искренне произнес я, и это привлекло его внимание. – Это очень важно для меня.
Адриан поднял голову и скрестил руки на груди.
– Ага, Оливер. Что угодно. Ты ведь знаешь, я обещания сдерживаю, а ты мой паря[10]. Я тебе верен. Всегда был.
– Когда уйду, отправлю тебе адрес. Положи деньги в черные мешки и оставь их на ступенях того дома. Я уже все поделил.
Немного денег для семьи Брэда Берна. Хотелось бы мне сделать для них больше. Но.
– А остальные?
– Остальные забирай себе, – я опустил руку с багажника и бросил сигарету на потрескавшийся асфальт. – Я хочу вызволить тебя из Звеньев, и, может, до конца жизни тебе не хватит, но хоть начнешь с чего-то. Ты хороший парень, Адриан. Я обещаю, в мире очень много дорог. Он слишком прекрасен для того, чтобы прожигать свои дни, утопая в наркотиках, дешевом пойле и бессмысленном сексе. Не растрать свои дни, А.
Адриан потер ладонью свой коротко стриженный затылок, а потом схватился за шею.
– Я не понимаю, – он покачал головой, посмотрел на меня своими карими глазами, пытаясь прочесть и понять. – А как же ты? И Призрак?
– Все будет в порядке, – успокоил его я. – Я тебе доверяю. Ну что, сделаешь это для меня?
– Да, конечно.
Следующие пять минут мы потратили на то, чтобы загрузить его машину, а когда закончили, попрощались. Я забрался в фургончик – оставалось всего несколько минут. Адриан проехал мимо меня, и я сунул в рот еще одну сигарету и открыл бардачок, чтобы достать подарок для Мии. Пальцы задрожали, коснувшись граней изорванной бумаги. Идеально.
Я не стал подъезжать к складу: остановился у заднего входа. Встреча была деловая, но такие люди, как Призрак, ни за что бы не впустили кого-то через парадный вход, предварительно не обыскав. Вдруг оружие? Или прослушка? Мне нужно было пронести внутрь пистолет, а большинство выходов не открывались снаружи.
В глаза ударил резкий порыв ветра. Я попытал счастья с последней дверью – и тут неудача. Где-то в четверти мили отсюда мигал одинокий уличный фонарь – вот и весь свет. Это не помогало. Я сделал шаг назад и осмотрел здание. Три двери, и оружие я смогу оставить только рядом с одной. Если ошибусь, план пойдет коту под хвост.
Я положил пистолет на кирпичную стену у двери номер три, оставил тачку за зданием и вернулся к парадному входу, сунув руки в карманы. Тревога меня не покидала и била все рекорды. Чуть раньше я сообщил Дексу о том, как все пойдет без участия Ли. Призрак считал, что заплатит половину сейчас, а потом мы встретимся снова, и я передам ему девственницу. Призрак также считал, что это просто очередная сделка.
Но это не так.
Сегодня мы оба умрем.
У входа со мной поздоровались люди: один ощупал меня на предмет оружия и проводов.
– Я чист, приятель, – успокоил его я, осматривая складское помещение.
Несколько складов поменьше с яркими голубыми дверьми: часть открыта, но что внутри – с этого ракурса не разглядеть.
– Ты опоздал, – прорычал он. – Где твоя девка?
Шея у накачанного паренька была огого: на коже проступали синие вены. Пятьдесят фунтов одного лица и еще более тяжелая печень. Если бы не говорящие рыжевато-блондинистые волосы и не ледяные голубые глаза, акцент бы выдал его на раз-два: ирландский кореш забрался так далеко от дома.
– Разве стоит приносить на вечеринку подарки, если их не станут открывать? – усмехнулся я.
Мужик прищурился, а я качнул головой.
– Обмен состоится после первой части оплаты, мы ведь все знаем, как это работает.
Ирландец глянул на второго парня.
– А парниша-то у нас настоящий игрок, а? Давайте уже.
Он кивнул, и я последовал за ним мимо складских помещений к задней части здания. Второй мужик последовал за нами.
Я заглянул в открытые двери, когда мы проходили мимо: в некоторых что-то лежало, в другие люди это что-то только заносили. Поднимали и пересчитывали. В других молодые и старые женщины рылись в одежде. Глаза их были пустыми.
Ноги несли меня вперед: мы дошли до конца, там, где коридор раздваивался. Три кабинета. К моему ужасу, ирландец повернул налево. Я надеялся, что мы пойдем направо. Замерев на месте, он повернулся ко мне.
– Что такое?
Я заставил себя сделать шаг вперед.
– Ничего, все путем!
Мы остановились у двери, и ирландец быстро открыл ее и запустил меня внутрь, махнув рукой.
– Придется подождать. Так что садись и наслаждайся, все за счет Призрака, – добавил он со смехом.
Я зашел в комнату, и дверь за мной захлопнулась. Я замер: из-за стола на меня смотрело знакомое лицо. В темных, бронзовых глазах царил хаос.
– Мам? – голос мой резко подскочил.
– Оливер, – выдохнул она, резко отведя меня в сторону от двери.
Я осмотрел комнату в поисках ответов. Она сжала мою руку.
– У нас мало времени. Тебе нужно выслушать меня…
– Какого черта творится?
Слова выпали из моего рта, но я их не услышал. Я вырвал руку из хватки матери и сделал шаг назад. Выражение ее лица смягчилось. Сердце забилось где-то в ушах. Я сжал челюсти, пытаясь понять, что все это значит.
– Тебя, блин, Декс послал? Из всех людей… послал мою мать, чтобы она убедилась, что дело сделано? Или ты хочешь увидеть, как умру я? То есть, последних двадцати лет пыток тебе оказалось мало? – прошипел я громким шепотом, развернулся и зарылся пальцами в волосы.
Наконец я пришел в себя.
– Нет, ты должна, блин, уйти.
Я коснулся дверной ручки, чтобы выпустить ее.
– Оливер, остановись! – ее пружинистые светлые волосы мазнули по щеке – она оказалась вдруг прямо передо мной, схватила за бицепс и сжала.
Я опустил взгляд на ее руку, а потом рассмотрел ужас в ее глазах.
– Не трогай меня! – я вскипал.
Сделал несколько шагов назад и уперся в стену. Ткнул себя пальцем в грудь.
– Ты не имеешь права меня касаться, говорить со мной, и тем более – смотреть на то, как я, блин, умру. У тебя нет никаких чертовых прав.
– Я знаю, Оливер, – она плакала. – Я была ужасной матерью. Но правда в том, что я тебя не заслуживала.
– У нас нет на это времени, – я покачал головой, обернулся в поисках хоть чего-то, чтобы открыть дверь и достать пистолет, лежащий на другом конце здания. Призрак в любую минуту зайдет в эту комнату.
– Нет, послушай меня, – она следовала за моей нервной прогулкой. – Я больше не сижу на наркоте, детка. И как только я с нее слезла, то все увидела так ясно! Ты не можешь сделать этого, Оливер! Если ты каким-то чудом выберешься отсюда живым, то все закончится. Он и так планировал тебя убить, – она бормотала так быстро.
Я резко обернулся. Время тикало, ярость копилась, я настойчиво постучал себя по виску.
– А ты думаешь, мне об этом неизвестно?
– Нет, ты ведь не знаешь всего! – зарыдала она.
– У меня две секунды до того, как сюда придут. А у тебя было двадцать лет, чтобы все исправить! – прошипел я в паре дюймов от ее лица, сжав зубы.
Мама опустила плечи и утерла слезы тыльной стороной ладони.
– Позволь мне сделать это за тебя. После всего, что ты пережил… позволь мне побыть тебе матерью. Я это сделаю.
– Нет, – я замотал головой.
Перед глазами плыло. Я снял ботинок, чтобы заложить его между косяком и задней дверью. – Они тебя убьют. А я уже смирился со своей судьбой.
Я обернулся и потянулся к двери.
– Это Декс приказал Ли убить Мию, чтобы ты точно выполнил задание.
Я замер и обернулся.
Нет, это неправда. Я знал таких, как Ли.
– Нет, Ли просто завидовала Мии.
– Нет, Оливер. Ли готова была ради Декса на все. Она сделала бы все, чтобы почувствовать себя частью чего-то большего, частью семьи. Кто знает, может, Декс никогда не отстанет от Мии. Так что ты не можешь этого сделать, Оливер. Ты нужен ей. И вашему ребенку.
Я замер.
И легкие мои тоже. Вся грудь замерла.
Я не мог думать.
– Что? – прошептал я, медленно мотая головой и прищурившись.
Я правильно услышал? Не может быть, что я правильно ее понял. Но сердце мое… сердце мое поняло. Оно тяжело и медленно билось в груди. Пропускало еще один удар – на один больше, чем раньше.
Громко. Вечно.
– Мия беременна, – выпалила она, и в глазах застыли слезы. – Я виделась с ней четыре недели назад. Она вся светилась, и только мамам это ведомо… я никогда не забуду ее глаза, Оливер. Если ты это сделаешь, то рискнешь не только жизнью Мии, но и ребенка тоже. Кто знает, что сделает Декс, когда ты умрешь.
Как только она это произнесла, дверь распахнулась, и дальнейшее случилось будто бы в замедленной съемке.
Высокий мужчина в костюме сделал шаг. Мама достала из-под юбки пистолет, направила его прямо ему в голову и нажала на крючок. Громоподобный бум пронзил мои перепонки. Мужчина упал на землю. В ушах зазвенело, я ничего не слышал. Глаза нашли маму: губы ее двигались.
«БЕГИ!»
Двое мужчин бросились к телу Призрака, а я развернулся и побежал к выходу. Раздался еще один выстрел – пуля пролетела мимо меня.
Я пронесся в дверь, холодный ветер ударил меня в лицо и заморозил слезы. «Цивик» Адриана остановился рядом, и он опустил окно.
– Забирайся! – прокричал он, и я быстро оббежал машину и залез внутрь, когда из здания снова запалили.
Каждый выстрел раздирал мое сердце на куски: я знал, что мама осталась внутри.
Я сам оставил ее там.
Она умерла, и я оставил ее там.
Я зажал ладонями уши и закричал. Адриан ударил по газам: шины заверещали, полетели кусочки асфальта.
Что я наделал?
Я бил по бардачку. Гнев разрывал меня изнутри.
«Ты нужен Мие. И вашему ребенку».
Я вновь услышал слова матери, которые парализовали меня, и провел рукой по разгоряченному лицу. Адриан несся по аллее. Ярость лишь подпитывала расцветающие внутри головы злобные мысли.
Я сунул руку в карман и достал оттуда рождественский подарок для Мии. Сжимал его дрожащими пальцами снова и снова, пытаясь успокоить пылающий гнев.
Это никогда, черт побери, не закончится. Моя семья никогда не будет в безопасности. Пока Декс жив.
– Адриан, – прорычал я, повернувшись к нему. – Отвези меня к Дексу.