Нам известно, как заканчивается эта история.

Так давай же добавим немного тайны и много магии.

Олли

Адриан несся по разбитым улочкам Туррока к дому Декса, а я не мог унять ревущую внутри ярость. Руки тряслись, готовые сжать его горло и выдавить из него остатки жизни, которую он пообещал забрать у меня. Я сжал челюсти, сдерживаясь, чтобы не вцепиться в Адриана за то, что он слишком медленно едет. Грудь и легкие горели: я пытался удержать Святого, который заставит меня внять голосу разума.

Сучка, сейчас не твоя очередь.

Коленка подпрыгивала на невероятной скорости. В ушах все еще звенели выстрелы, которые забрали у меня маму. Я давно сдался – успокоиться я не смогу. Декс послал Ли убить мою жену… моего ребенка. По лицу стекали гневные слезы пополам с потом. Стояла середина декабря, но я не чувствовал холода. Я ничего не чувствовал, кроме безумной ярости. Сжав кулак, я стукнул по консоли в середке.

– Быстрее давай! – закричал я.

Адриан подпрыгнул, испугавшись моего тона, и крепче сжал руль.

– Подумай об этом хорошенько. Остановись и подумай о том, что собираешься сделать.

Я чуть опустил голову набок.

– Не надо во мне, черт подери, сомневаться.

– Да что ты собираешься сделать?

Я собираюсь расколоть их мирок и проглотить их целиком. Я убью их всех.

«Хонда» подпрыгнула на краю тротуара, и я выпрыгнул из машины прежде, чем Адриан успел остановиться.

Огни. Красные, желтые, пламенно оранжевые огни сияли перед моим нечетким взором. Я побежал к дому, пронесся через дверь без оружия, без пушки. Только я. Полный ярости и жажды мести, на тропе войны. Гнев вскрыл меня до основания и захватил власть. Эмоции превратились в боеприпасы. Интересно, если я порежусь, польется ли кровь? Ревущая внутри меня сила заставляла чувствовать себя неуязвимым.

И если я погибну сегодня, то пусть мой бессмертный гнев вернет меня к жизни.

В гостиной расположились трое. Когда я влетел в дверь, они меня не ожидали.

Декс вскочил с дивана, и его улыбка потухла, когда недоуменный взгляд поймал мой. Рядом с ним стоял Смит: он смотрел то на Декса, то на меня. Я поднял с трехногого столика небольшой телевизор и бросил его через всю комнату, попав Смиту по его толстому черепу. Тот сразу свалился на диван, как подкошенный.

Декс округлил глаза и потянулся за стволом, но я перевернул кофейный столик прямо ему по лицу. Раздался выстрел, и пуля пробила в потолке дыру. На звук я даже внимания не обратил. Ничто теперь не могло меня отвлечь. Пока все трое не умрут.

Только мысли о ней заставляли меня двигаться, а голову думать, только благодаря ей я так быстро реагировал. Третий мужик рванул в кухню – на холодильнике лежал пистолет. Декс толкнул столик на меня, выкрикивая какие-то ужасные угрозы. Я схватился за край стола и бросил его в стену. Разбил окно.

Декс попытался ударить меня, но я увернулся от его кулака и зацепил его первым, прямо в челюсть. Он свалился на диван, и я подхватил с пола упавший пистолет. Быстро выпрямился и направил его в спину убегавшему бугаю.

Все произошло так быстро.

Полный боли крик вырвался прямо из моего истекающего кровью сердца, и я нажал на крючок, снова и снова стреляя ему в спину. Перед глазами все застлало алым: кровь брызнула на белый холодильник, и мужик упал на землю, ударившись головой о кафель.

Как только я обернулся на Декса, в челюсть мою врезался кулак, и я чуть не упал, но смог удержаться. Я поднял пистолет на Декса, и он попятился назад. Где-то сбоку взвели еще один пистолет.

Смит.

Я покосился на него: он стоял чуть сбоку, направив на меня оружие.

– Не нужно со мной связываться! – закричал я.

Руки тряслись, по лицу текли слезы.

– Я вас нахрен убью!

Раздался выстрел, и бок прожгло болью. Я широко распахнул глаза. Слезы остановились. Меня чуть отбросило назад, из легких выбило весь воздух. Я упал на стену. Пистолет в руке потяжелел. Гравитация тянула меня вниз.

Мия, крошка моя… я хватался за остатки сил, чуть подтянулся, опираясь на спину, и махнул пушкой в сторону Смита. Я не остановлюсь, пока они все не подохнут.

Я в отчаянии зажал спусковой крючок. Громыхнуло. Пуля угодила прямо в центр лба Смита, раскрасив стену позади него красным.

Я будто бы обрел дыхание. Вскинулся, словно от вколотого адреналина. Несмотря на пылающую боль и теплую кровь, вытекающую из раны от пути, я бросился на Декса.

Он медленно замотал головой. Его охватила паника. Он не успел вымолвить ни слова – я ударил его пистолетом по виску.

Декс свалился на диван, и я схватил его черные волосы и рванул голову набок, приставил пушку к подбородку.

– Лады, я понял, – голос Декса дрожал, руки он поднял в воздух. – Я все понял, Оливер.

В голове вспыхивали сцены с Мией. Тот раз, когда наши взгляды впервые встретились в столовке, ее еле заметная улыбка в душевой, когда мы впервые поговорили. Ночные рандеву, беготня по библиотеке, чтение книг, занятия любовью. Мы боролись друг за друга. Мы плакали. Ее золотые глаза, бумажные розы, танцы, звезды, рассветы, предложение, пьяные ночи, свадьба… я влюбился в нее по уши, как сумасшедший, и любовь эта будет длиться вечно, вечно, вечно…

– Нет, – я утер лицо рукавом и чуть склонил голову набок. – Ты не имеешь права понимать.

И я нажал на спусковой крючок.

– Оливер! – крикнул Адриан.

Веки тяжелели. Он стащил с меня черное худи, и я прижал его к ране. Помогло не сильно. Белая футболка промокла от крови. Она была повсюду. Цвет ярости. Цвет любви. Как это возможно?

– Держись, приятель. Мы почти добрались до больницы.

– Нет, – прохрипел я, покачав головой.

Я все еще сжимал в руках пистолет. Зажмурился от боли… как же мне хотелось откатиться в обморок. Но я знаю Мию. Она ждала меня.

– Отвези меня домой.

– Мы не доедем, – дрожащим голосом объяснил Адриан, свернув руль вправо.

Я ударился головой об окно пассажирского сиденья.

Поднял пушку и положил на бедро. Указал ею на водителя.

– Отвези меня, черт тебя дери, домой, – прошипел я сквозь сжатые зубы.

До дома было минут десять, не больше. Я успею ее увидеть.

– Черт, Оливер! – Адриан разок ударил ладонью по рулю, а потом встряхнул руками и рвано выдохнул. – Я отвезу тебя домой. Но я тебя знаю, ты в меня не выстрелишь!

Его голос все еще дрожал. Он поднес руку к зажатому в кулаке пистолету, намереваясь его забрать.

– Доверься мне, приятель. Ты должен слепо мне довериться, Оливер. Слепо. Слышишь меня?

Я кивнул и разжал пальцы. Адриан управлял машиной коленями, пока вытирал пистолет рубашкой. Мы неслись миль сотню в час. Адриан уронил пушку в боковой карман двери и выхватил мобильник из держателя для стакана. Набил туда какой-то номер, поднес телефон к уху. Огромные, расширившиеся глаза Адриана посмотрели прямо на меня.

– Ага. Это офицер Адриан Тейлор, – он снова испуганно посмотрел на дорогу. – Работаю под прикрытием как специальный констебль. Со мной мужчина, двадцати трех лет, в критическом состоянии. Пулевое ранение в низ живота. Нужна воздушная неотложка…

Я нахмурился.

– Чего? – едва смог выдавить из-за боли.

Адриан повернулся ко мне, продолжая говорить по телефону.

– Где я сейчас? – дышал он тяжело, голос его дрожал.

Он осмотрел меня, будто пытаясь оценить, в каком я состоянии. Я зажмурился, когда мы резко повернули.

– Коттедж Мастерсов в Суррее…

Я повернулся на бок, и остаток разговора смазался. Я скривился от боли и двумя пальцами вытащил рождественский подарок для Мии и сжал его в руке. Голова билась о стекло, я посмотрел на небо и так и наблюдал за сияющей там луной весь остаток пути.

Адриан в рекордное время домчал меня до моего домика. Внутри все пылало. Просто невыносимая боль. Каждый медленный, осторожный шажок ко входной двери ощущался как миля. Сквозь окно сияла наша рождественская елка. Адриан что-то кричал позади меня. Хлопнула дверь машины, но я продолжал идти, сжимая подарок в кулаке. Наверняка все сломал. Но она должна знать.

Как только я добрался до ступеней, сунул руку в карман и выудил оттуда ключи. Несколько попыток, и дверь открылась. Я свалился внутрь прямо через порог.

И появилась она – вышла из спальни в красной пижаме, с растрепанными волосами.

Она затмевала собой все. Я опустил руку.

Мия.

Я видел лишь ее. А она – лишь меня.

В глазах ее блеснул ужас, но я не мог перестать улыбаться. Я добрался до дома.

– У нас будет ребенок, любовь моя? – прошептал я, и Мия вскинула руку, зажав рот ладонью.

По щекам ее текли слезы. Она кивнула.

Я облегченно выдохнул и сполз вниз по дверной раме. Мия подбежала ко мне и не дала мне упасть. С ее прелестных губ сорвался крик и пронзил тишину холодной зимней ночи. Вместе мы сползли на пол, и она прижала мою голову к груди. Тело немело. Я лежал в луже теплой крови. В темноте ночи раздавался лишь ее отчаянный плач. Дрожащие пальцы провели по моим волосам. И еще раз. И еще.

Мия права. Было в смерти что-то мирное – особенно в ее объятьях. Я мог бы остаться здесь навсегда, просто слушая стук ее сердца. Я бы запомнил этот звук. Смог бы узнать его из нескольких. Я бы узнал мелодию ее сердца, потому что она же звучала внутри моей груди.

Ее сердце отражало стук моего – ровный и гулкий.

Адриан пытался ее успокоить. Он положил руку ей на плечо, но Мия дернулась и закричала, закачала головой. Кончики ее мягких волос защекотали шею – совсем как тогда, когда мы занимались любовью. Ее бедра двигались на мне. Я поднял на нее глаза: веснушки исчезли, глаза такие красные, снежинки танцуют в ее волосах.

А потом веки отяжелели.

– Олли, пожалуйста, – плакала она.

С ее дрожащих губ срывались рыдания.

– Открой глаза. Смотри на меня.

Боль исчезала. Я больше не боялся.

Последние силы ушли на то, чтобы открыть глаза. Я увидел, как падает и кружится снег под той самой луной, с которой я говорил в детстве. Я раскрыл зажатый кулак: на ладони лежал подарок для Мии. Единственный подарок, который я мог подарить ей на наше последнее Рождество – свободу.

Бумажный самолетик упал с моих пальцев, и я посмотрел вверх. Мия кричала, но я больше не слышал ее рыданий. Мия застучала по моей груди, но я этого не почувствовал. Вокруг замелькали яркие синие и красные огни, и я моргнул еще раз, чтобы запомнить ее каре-золотые глаза. Навеки в своей душе.

А потом мы наконец освободились…