И вот мы здесь, моя холодная тень,

И ты смотришь на меня взглядом, похожим на след увядшей розы

И прикосновение надгробного камня.

И вот мы здесь, сладкое безумие.

Забирайся внутрь и подари мне покой,

Которого я так отчаянно жажду.

Олли

Вся эта ситуация с Мией, Ли и моей матерью не прошла мимо моего внимания. Я две недели ждал подходящего момента, чтобы поговорить с Ли. Неделю назад ее не оказалось в штабе Звеньев, но стоило мне только попасть на вечеринку Декса в одном из зданий банды, и мой взгляд тут же выцепил ее из толпы и плотного дыма. Из колонок долбил живой бит песни, ударял по ушам. Я подошел поближе и понял, что юбка у Ли задралась, а глаза остекленели. Она лежала на диване, на груди какого-то мужика. Одной рукой он лапал ее за грудь, а второй шарил между ног. Я чуть склонил голову к плечу: наркоша, который сидел напротив них, курил косячок и наблюдал за бесплатным представлением.

Рот наполнился слюной – во мне проснулась ярость. Я схватил Ли за волосы и сдернул с чужих коленей, потащил прочь сквозь толпу, в коридор. Я толкнул ее вперед, прижал щекой к стене. Ли застонала – она была в жопу пьяна, еле на ногах держалась.

– Да что с тобой не так? – заорал я ей на ухо, стараясь перекричать музыку.

Но она не смогла бы мне ответить: она вообще не в состоянии была предложение сформулировать, только бормотала что-то непонятное. Я снова толкнул ее вперед и умудрился подхватить ее на руки и вынести в ванную. Она теряла сознание, и на место гнева пришла паника. Нервы натянулись до предела. Я быстро положил ее в ванну и включил душ, окатив холодной водой ее безжизненное тело.

Она отключилась. Я упал на колени и принялся бить ее по щекам.

– Давай же, Ли! – прокричал я, отчаянно стараясь привести ее в чувство.

Я перевернул ее на бок и засунул палец в горло – тело дрогнуло. Ли подалась вперед, и ее вырвало. Я придержал ей волосы, стараясь не дать собственным эмоциям утащить меня вслед за нею.

Когда желудок ее наконец опустел, она зажмурилась, а потом зарыдала прямо под ледяным душем. Я упал на задницу и уронил голову на свободную руку – другой все еще держал ее.

– Почему ты вечно так с собой поступаешь? – я выдохнул, поднял голову и провел рукой по ее лицу. – Так нельзя продолжать. Тебе нужна помощь.

Ли задрожала под моим прикосновением, и я помог ей подняться и выбраться из грязной одежды. Она стояла в ванной голая, и я отвернулся. Переключила воду на теплую.

– Нужно смыть с твоих волос кусочки блевотины. Принесу тебе чистую одежду из машины.

Зубы Ли застучали.

– Спасибо, Оливер.

– Ага, – пробормотал я, закрывая дверь ванной за собой на ключ.

Я хотел прийти сюда, чтобы прижать Ли и поговорить с Адрианом, но не думал попасть на вечеринку. И тем более не планировал снова спасать ее. Я послал Мии сообщение – чтобы знала, что сегодня одна из тех самых ночей, – а потом вернулся в ванную. Легонько постучал по двери, и Ли открыла ее с другой стороны и выглянула, чтобы удостовериться: это всего лишь я.

Я протянул ей одежду.

– Вот, одевайся. Я отвезу тебя домой.

Мия

Получив сообщение от Олли, которое меня, конечно, разочаровало, я заварила себе кофе, а потом поднялась в темную комнату, лавируя между столбиками книжек Олли, лежавших на ступенях. Клиентов у меня прибавилось – люди советовали меня знакомым. Кроме того, подвернулась довольная крупная работенка с местными моделями, реклама какой-то ювелирки. Это был мой первый профессиональный шаг в сторону крупной лиги: мои фотографии напечатают в журналах. Тысячи людей увидят мои работы, и я жутко нервничала.

У меня было несколько любимых мест в доме, но темная комната оставалась, пожалуй, самой любимой. Я умоляла Олли перетащить туда пианино. Он отказался и купил мне синтезатор – подключил у окна рядом с ноутбуком. Вдохновение могло нагрянуть отовсюду. И если мне нужно было отвлечься от редактуры, дизайна или разработки, я перекатывала компьютерное кресло к синтезатору, подключала его и тонула в мелодиях, рождающихся под моими пальцами.

Вход в темную комнату был строго воспрещен всем, кроме Олли. Первое, что бросалось в глаза при входе сюда, – негативы моих любимых снимков от стенки до стенки. На большинстве из них был Олли. Моя любимая муза. Здесь я могла восхищаться им, пока он был в отъезде. Его улыбкой. Углами и гранями его тела. И всеми честными моментами, когда я умудрялась сфоткать его исподтишка. Здесь я могла обрезать, искривлять, менять, накладывать фильтры… но с Олли я так не делала.

Стены здесь были выкрашены в черный, и шторы висели тоже черные: закрывали витражное окно. У одной из стен находилась рабочая зона: раковины для снимков и обработки и для печатных шайб. На противоположной стороне комнаты стояло все габаритное оборудование, на которое я копила последние месяцы.

Я провела несколько часов, работая с пленкой под тихую музыку с ноутбука, а потом заснула прямо за столом… и проснулась от шума внизу. Подняла голову – к щеке пристала засохшая слюна – и провела локтем по лицу и рту. А потом внизу что-то бухнуло.

Я медленно поднялась со стула и на цыпочках подошла к окну: машины Олли на обычном месте у дома не было. С колотящимся сердцем я резко развернулась и поискала взглядом свой телефон. Оставила внизу.

Может, это вернулся Олли, но обычно он поднимался ко мне сразу, как только входил в дом. Он бы уже был здесь. И разбудил бы меня сам.

В дом забрался кто-то другой.

И тревожная мысль разбудила дремавший во мне страх.

Я медленно прошла по деревянным полам и дрожащей рукой нащупала дверную ручку. Я слишком боялась шуметь и потому задержала дыхание, а потом открыла дверь – та еле слышно скрипнула.

Я выглянула в коридор и посмотрела на лестницу, что вела на кухню. На кухонную стойку опиралась девушка. В руках она держала мой телефон: яркий экран освещал ее лицо. Она стояла ко мне спиной. Я не могла ее разглядеть, но знала, что это Ли.

Она забралась ко мне в дом.

Я выбралась из Долора давным-давно. Но Долор, похоже, так меня и не оставил.

Не отрывая взгляда от ее спины, я перебрала в голове варианты развития событий. Здесь были только мы вдвоем, но это ведь мой дом. Я оставила дверь открытой, прижалась к стене и выдохнула. Что же делать дальше? У нее связи со Звеньями, значит, и пушка может при себе быть. Но я тоже не с пустыми руками: пистолет лежал под матрасом.

Она стояла ко мне спиной, поэтому я быстро сбежала вниз по лестнице, чтобы пересечь гостиную и добраться до спальни. Каждый шаг прибавлял опасности, но ноги продолжали двигаться. Я не отрывала взгляда от ее спины. У меня было преимущество: я хорошо знала этот дом. Огни внизу не горели, и как только я добралась до спальни, то сразу опустилась на колени, подняла одеяло и сунула руку под матрас со стороны Олли.

В ушах гремело сердце, глаза горели – пальцы мои так и не нашарили металл. Я подняла матрас. Пистолет пропал. Олли забрал его с собой.

Внезапно на шею мне накинули петлю и затянули, перекрыв кислород, – я больше не могла дышать. Глаза полезли из орбит, я попыталась схватиться за веревку и освободиться. Ли толкнула меня на матрас и прижала колено к спине. Потянула сильнее. Грудь горела. Я боролась. Страх поглотил меня. Веревка врезалась в плоть.

– Прости, Мия, – произнесла она. – Но тебя здесь быть не должно.

Итан уже отправлял меня в это место. Место, где я могла попасть в мир, где жили только мы с Олли.

И я чувствовала, что проваливаюсь туда.

Сердце яростно колотилось.

Здесь было тепло и тихо.

Сердце колотилось.

Только покой и свобода.

Удар.

Я увидела зеленые глаза. Обещания, мечты и борьба. Никогда не отпускать. Я зажмурилась: на мокрые простыни скатилась одинокая слеза, и я резко дернула головой назад. Внутри все будто бы взорвалось, но веревка ослабла. Легкие требовали кислорода, и я хватала ртом воздух и кашляла. Обернулась, чтобы оказаться с Ли лицом к лицу. Она бросилась на меня, и я согнула колено и ударила ее между ног, а потом поднялась.

Она не успела оправиться: я сбежала в кухню. Телефон пропал, и я схватила со стены домашнюю трубку. Набрала 911. Я вся дрожала, открывая ящики в поисках ножа. Я сама купила все для кухни, разложила посуду на законные места, но никак не могла вспомнить, куда дела чертовы ножи. Звонок сбросился, и я в отчаянии снова набрала номер неотложки. Пальцы наконец сжали рукоять ножа, и Ли схватила меня за волосы и дернула назад. Нож упал на пол.

Мы боролись, дергая друг дружку за волосы, стуча кулаками, делая отчаянные вдохи, не в силах вздохнуть полной грудью. Я умудрилась прижать ее к полу, пришпилив грудь ногами, и она ударила меня по левому виску. Я упала на кафель. С губ сорвался гортанный стон, поднявшийся, казалось, откуда-то из глубин живота. Я подняла голову и увидела, что нож заскользил по полу и ударился о шкафчик.

Дюйм за дюймом я ползла. С лица моего на кафель капала кровь, но адреналин и желание выжить временно заглушили боль.

– Черт побери, а я тебя недооценила, – пробормотала Ли еле слышно. – Ты та еще сумасшедшая сука.

Она нависла надо мной – я лежала на животе и ползла вперед, сокращая разделявшую нас с ножом дистанцию. Ли продолжала надо мной подтрунивать.

Как только кончики пальцев коснулись ножа, я схватила его и ударила Ли по ногам, свалив на пол. Она упала на спину, и теперь уже я нависла над ней, прижав холодный металл к горлу.

– Ты залезла в дом к сертифицированной психопатке, – напомнила я ей. – Ты не видела настоящее безумие.

Темные глаза ее расширились, и она застыла. Я надавила лезвием на ее плоть. Глаза горели от непролитых, яростных слез. Я думала только о том, как распорю ее. Это будет так легко. Она лежала там, где должна была. Пульс ее яростно бился о серебристый клинок, и я не могла отвести взгляд от ее шеи.

Я старалась сдержаться. Подняла руку и попыталась нашарить на кухонной стойке телефон, чтобы позвонить Олли. Он не даст мне убить ее.

Олли поднял трубку после первого же гудка.

– Прости, – тут же произнес он, и от звука его голоса я наконец заплакала. – Я завез Ли пару часов назад, но мне нужно было вернуться за…

Он замолчал, услышав мое рваное дыхание по ту сторону трубки.

– Мия, что случилось?

Я закусила губу. Ли смотрела на меня снизу вверх, на глазах ее выступили слезы. К горлу ее я все еще прижимала нож.

– Олли… – прохрипела я шепотом.

Я втянула ртом воздух, а потом медленно выдохнула. Рука с ножом задрожала. Мне хотелось ударить ее и смотреть на то, как она истечет кровью. Внутренняя борьба не закончилась. Она никогда не закончится. Она всегда будет жить внутри меня, таиться и ждать. Злые мысли поплыли. Я видела, как жизнь Ли ускользает сквозь мои пальцы, как закрываются ее глаза и как бездна поглощает нас обеих. И это показалось мне таким спокойным. Настоящим финалом. И я так устала.

– …я ее убью.

– Кого, Мия? Поговори со мной. Что ты делаешь?

– Ли. Она забралась к нам в дом. Я сижу на ней, приставила нож к горлу. Она не может покинуть этот дом, не оставив здесь свою жизнь. Это мой дом. Наш дом, – продолжила бормотать я, пока Олли прижал к трубке руку и попросил кого-то вызвать полицию.

– Олли?

– Я здесь. Я скоро буду. Слушай меня, Мия, умоляю. Не делай этого. И не бросай трубку, говори со мной, – голос его ускорился, и Ли сглотнула слезы, усеивающие ее щеки.

– Ты меня слушаешь?

Прошла секунда. Ли завозилась подо мной в попытке освободиться. Я сильнее прижала лезвие, и оно впилось в кожу. Кровь потекла по ее горлу прямо на кафель. Ли остановилась.

– Ага, – прошептала я.

– Закрой глаза, крошка, – спокойно произнес он. – Закрыла?

Я зажмурилась и попыталась вдохнуть через нос, борясь с желанием надавить на ее горло еще сильнее. Я кивнула, но он ведь не мог меня видеть.

Не мог, но все равно продолжил говорить:

– Больше двух лет назад, еще в моей старой комнате, ты забралась ко мне по вентиляции. Ты тогда верила, что поцелуи куда интимнее, чем секс. Помнишь?

Я кивнула и всхлипнула.

– Мия?

– Я помню.

Олли выдохнул.

– А затем ты села ко мне на колени, и у меня сердце остановилось. Я не мог думать. Едва мог дышать, любовь моя. Но потом твои глаза нашли мои, и все изменилось. Внутри тебя. Внутри меня. Твои глаза… они зажглись. И я перестал бояться. Ты продолжила говорить о науке и запретном поцелуе, а я только и мог, что думать о том, что ты снова уйдешь. И паника вернулась. Я никогда так сильно не боялся потерять связь с другим человеком. Я всегда хотел быть рядом с тобой, – он захлебнулся эмоциями и остановился, чтобы перевести дух. – Я притянул тебя поближе, голова к голове, и позволил тому моменту длиться целую вечность. Потому что ты умудрилась подарить мне то, что я искал всю свою жизнь, Мия. Ты подарила мне себя. Всю себя, хотя даже не поняла этого…

В доме начался хаос. Через дверь внутрь ворвалась полиция с оружием. Нож выпал из моей дрожащей руки и ударился о кафель. Я оперлась спиной о стойку, прижала телефон к уху. По щекам текли слезы…

– Но вот что самое смешное: ты все это время ошибалась, любовь моя. Секс, поцелуи… все гораздо проще. Я говорил те вещи тогда… потому что просто хотел, чтобы ты тоже продолжала говорить. Так сильно этого хотел. Я просто хотел, чтобы ты осталась со мной подольше.

Мужчины в форме и с оружием оттащили прочь Ли. Один из них схватил меня за руку и поднял с пола. Я уронила телефон, и он разбился, ударившись о кафель.

Синие огни мигали, освещая всю улицу снаружи и заглядывали в окна моего дома. Я сидела на диване, рядом стояли два офицера и задавали вопросы о том, что случилось. На плечи мне накинули шоковое одеялко.

Олли вбежал в дом через несколько минут: оттолкнул полицию в сторону и присел рядом со мной, осмотрел лицо, глаза… в его собственных плескался ужас.

– Мия?

Я покачала головой.

– Я ничего не сделала.

Олли схватил меня за шею и поцеловал в лоб, а потом коснулся его своим.

И мы замерли так на мгновение. Тело мое дрожало – еще немного, и… А потом один полицейский прокашлялся и положил на кофейный столик визитку.

– Если будут какие-то вопросы, вот мой номер.

– Что с ней сделают? – спросила я, и Олли поднялся и присел рядом на подлокотник, схватив меня за руку.

Полицейский захлопнул блокнот на спиральке и поправил фуражку.

– Рано говорить, но судя по тому, что я успел увидеть, у Ли будет шанс. Скорее всего, отправится в исправительную школу в Гилдфорде… в местечко под названием Долор.