Если любовь не вырастила крыльев из глубины твоей души,

Не распорола грудную клетку,

Не присела на край, чтоб облизать твое кровоточащее сердце,

То это была не любовь.

Мия

Идеи у меня всегда были так себе. По опыту большинство из них заканчивались для меня наручниками, диким похмельем или тем, что я смотрела в пустые глаза после жесткого секса. Я просто надеялась, что обед на День благодарения – не одна из таких идей.

Олли не вернется домой до полуночи, и у меня всего один вечер, чтобы приготовить ужин для семи человек и младенца. Джейк, Лиам, Трэвис, Саммер и малыш Тернер будут есть с нами. А еще я пригласила Линча. Олли купил в антикварном магазине девятифутовый деревянный стол и провел несколько дней за его восстановлением. Завтра мы справляем День благодарения, и я в ответе за еду… или ее отсутствие.

С тех пор как я прилетела в Британию, я разве что на такси ездила или на велосипеде по деревне, если дома что-то заканчивалось. Я не хотела учиться водить, и Олли сходил из-за этого с ума. Но если честно, разные полосы чертовски меня пугали. Я однажды попробовала тут проехаться и оказалась в канаве. Для того чтобы вытащить фургончик на дорогу, нам понадобились три человека и пикап. После этого Олли купил мне фиолетовый велосипед – с корзиной и звонком. Начались все как шутка, но теперь я с удовольствием на нем гоняла.

Вот только велосипед не поможет мне отвезти покупки из продуктового магазина. Олли прекрасно об этом знал и оставил мне машину. И вот я стояла у двери и решительно смотрела на старый, ржавый фургончик, крутя на пальце ключи.

Я пару раз… ладно, много раз… чуть не вылетела с дороги. А несколько громких гудков и британских оскорблений спустя наконец добралась до деревни, целая и невредимая. Темные тучи пролились дождем, и я схватила с заднего сиденья зонтик и побежала под моросью. Приближался конец ноября, температура над нами издевалась. Люди бежали по брусчатке и ныряли в свои машины, а я встала под краем крыши и закрыла зонтик. Постучала ногами по камням, стряхнула воду с ботинок.

Я зашла в магазин – звякнул звоночек, и кассирша помахала мне. Я взяла тележку. По сравнению с родными янки местные тут казались настоящими феями-крестными из Плезантвиля, и я устала улыбаться и поддерживать разговор.

Бродя меж рядов, я отыскала пачку сырных печений и забросила ее в тележку к остальным продуктам из списка. А потом в мою тележку врезались две женщины – одну из них я узнала.

– Привет, Мия, – произнесла Ли.

Я видела ее всего раз, но никогда не забуду лицо девушки, которая забирала у Олли столько свободного времени. Но вблизи она выглядела не старше двадцати. На ней были черные легинсы и кремовый шелковый топ под дутой черной курткой. Рядом с ней стояла леди постарше. Я перевела взгляд с одной на другую.

Глаза старухи потеплели.

– Значит, это ты Мия Оливера?

– Нет, вы обознались, – соврала я, пытаясь объехать их, но Ли схватила мою тележку и поставила ее перед собой.

Я прикрыла глаза и втянула ртом воздух.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – выдохнул я.

– Я – мама Оливера, – произнесла леди и осмотрела меня с ног до головы, а потом снова заглянула мне в глаза.

И выражение ее лица из противоречивого вдруг стало обеспокоенным. На глаза навернулись слезы.

– Я… я просто хотела с вами познакомиться. Берегите себя, Мия, – она быстро повернулась к Ли – та вскинула руки.

Мама Оливера покачала головой.

– Пошли, оставим ее в покое.

Я не смогла и слова сказать: мама Оливера схватила Ли за руку и потащила в противоположном направлении. Ли что-то шипела громким шепотом, заметно расстроенная. Они исчезли за краем ряда и оставили меня одну, в недоумении. Что это было?

Выйдя из оцепенения, я подошла к кассе и добралась до дома вполне спокойно. Остаток вечера я провела, прокручивая в голове случившееся. По телевизору показывали документалку про Теда Банди, но последние минут двадцать я совсем не обращала на нее внимания. Слишком меня удивила эта встреча… почему мама Олли так быстро ушла? Неважно, как сильно я старалась перестать об этом думать, реакцию ее мне не забыть.

Я вдруг почувствовала, будто за мной наблюдают: каждый волос на руке поднялся, по коже разбежались мурашки. Кофе остыл, и я подалась вперед и поставила его на стол, а потом натянула на колени одеяло и выглянула в окно. Белые занавески были слегка раскрыты, но я видела лишь черноту ночи. Я схватила с подлокотника телефон и написала Олли: он уже собрался домой?

Он редко оставлял меня одну, но в последний месяц каждую неделю уезжал по делам Декса и Звеньев. Он редко пересказывал мне все детали и вообще ненавидел об этом говорить. И я научилась не задавать лишних вопросов. Лучше не знать. Но уже совсем скоро Олли зайдет в эту дверь, окутанный сожалением. За неделю до того он отнес меня к дивану и излил внутрь меня весь свой стыд и всю накопленную вину. Остаток ночи он что-то писал в своей записной книжке. Иногда он занимался со мной любовью медленно, а вот стихи свои трахал без конца. Но когда он возвращался домой, все было наоборот.

Конечно, я не возражала. Я уже говорила, что Олли носит на плечах ношу тысячи потерянных душ, а сердце его – как у тысячи ангелов. И если только так он может справиться с накопившимися эмоциями… я только рада помочь.

Олли словно по команде зашел в дом: на нем были черные спортивные штаны и джинсовая куртка поверх худи. Волосы в беспорядке, на скуле – синяки. Бинты с руки спали. Губы горят от зимнего мороза.

Олли поднял голову. Те же зеленые глаза, что носили в себе музейную мудрость, мечты и книги со всеми историями о любви, посмотрели прямо на меня – и в темноте ночи вдруг взошло солнце. Кричащие мысли превратились в шепот, и Олли обрушил стены – теперь, когда вернулся домой, ко мне.

Запах корицы и яблок наполнил наш домик. Я доставала из духовки последний пирог, а Олли стоял у костра во дворе вместе с Линчем, Трэвисом и Лиамом. Махнув над пирогом, я выглянула в окно, с восхищением наблюдая за мужчинами. Саммер качала Тернера на диване перед девятифутовым столом. Олли отодвинул мебель к стене, чтобы временно разместить стол там. После Дня благодарения все вернется на свои места.

В камине весело трещал огонь. Мы с Джейком работали вместе, накрывая на стол под тихую мелодию, льющуюся из колонок над пианино. Закончив с сервировкой, Джейк вскинул голову и драматично вздохнул.

– Должен признаться, Мия. Последние два года Линч меня до усрачки пугал. Иногда буквально. То есть почти – однажды я реально обоссался. И я как на цыпочках хожу, не знаю, как себя с ним вести.

Я рассмеялась и прижала руки к груди.

– Просто будь собой.

– Вот этого-то я и боюсь! Что, если он разозлится из-за пропавшего пирога, обвинит гея номер один и запрет меня в твоей темной комнате?

Я закатила глаза.

– Как называют по-настоящему раздражающего гея?

Джейк опустил плечи и прищурился.

– И как же?

– Шило в жопе.

Саммер рассмеялась.

– И, Мия? – Джейк ткнул в меня пальцем. – Когда комик вбивал в тебя это чувство юмора, ты хоть смеялась?

– Ладно, туше. Но у нас тут младенец в комнате…

– Какой День Благодарения без небольшой перепалки, а? – спросила Саммер, поднявшись и положив Тернера в манеж у дивана. – Мне позвать парней?

Я окинула взглядом стол: ужин был готов. Индейка, подлива, овощи для фаршировки, картофельное пюре, запеканка с зеленым горошком и клюква – все это на праздничной скатерти вместе с горящими свечами и напитками.

– Ага, все готово.

Джейк обошел стол и обнял меня за плечи.

– Ты отлично справилась.

– Погоди, вот попробуешь все это на вкус, тогда и говори, – рассмеялась я, надеясь, что еда в самом деле получилась вкусной.

Все вернулись в дом, и мужчины тут же начали охать и ахать, и нахваливать мое произведение искусства. Мы все заняли места за столом и подняли бокалы с вином для тоста.

– Я хочу сказать несколько слов, – прервал нас Линч с другого конца стола, и я опустила бокал.

Рука Олли сжала мою ногу.

– Во-первых и самых главных, я благодарен Мии и Оливеру за то, что они пригласили меня. С тех пор как я в последний раз пробовал домашний ужин на День благодарения, прошло двадцать лет. И, Мия, – он прокашлялся. – Мы прошли долгий путь… а впереди у нас путь еще длиннее. Но я очень горжусь тем, какой леди ты стала за такое короткое время. Спасибо, что подарила мне шанс стать частью твоей жизни. За Мию и Оливера, господа!

– За Мию и Оливера! – повторила моя семья, и все застучали бокалами, чокаясь и улыбаясь.

Олли снова сжал мое бедро, подался вперед и встретил меня на полпути. Наши губы легонько коснулись друг друга, его нос провел по моему. А потом Олли повернулся к любопытным взглядам присутствующих и поднял руку.

– Ладно, давайте уже, – разрешил он.

Сегодня он выглядел таким красивым: волосы уложены этой его немного неаккуратной волной, черные брюки, серый свитер. Красная ссадина под глазом сменила цвет и чуть сдулась – дух Олли не пострадал.

Тарелки наполнили всем необходимым, и все начали есть.

К счастью, на вкус еда вышла тоже неплохой: я никого не убила. Следующий час мы провели, смеясь над воспоминаниями о нашей поездке в Испанию, слушали безумные рассказы Линча о ранних деньках в Долоре и байки Саммер и Трэвиса о жизни с младенцем.

– Так, что планируете делать дальше? – спросил Лиам, переведя взгляд с Олли на меня.

О Звеньях в этой комнате знали только Трэвис, Саммер, Олли и я. Все остальные и понятия не имели о том, что Олли начал вести двойную жизнь сразу после Долора, о его преступных делах и как они повлияли на наши планы о путешествиях по свету.

Олли поймал мой взгляд и по-мальчишески улыбнулся.

– Понятия, блин, не имею, приятель. Но что бы там ни было, мы ко всему готовы.

Над горячей ванной поднимались пузыри, по комнате витал аромат роз и бергамота – и я наслаждалась им с каждым вдохом.

– День благодарения удался, – произнес Олли, усевшись на маленький деревянный стул и смыв мыло с моих волос душем. – Еда вышла неплохой, так чего ты такая хмурая?

Я замахала рукой над водой, собирая пузыри и сдувая их с ладони. Несколько лопнуло, а остальные летели, пока не приклеились к покрытой кафелем стене. Я задумалась. Как бы это объяснить?

– У меня в животе поселилось то ужасное чувство, что вот теперь наступило спокойствие перед бурей. Осталось дождаться – и нас сметет. Все эти разборки со Звеньями… – я покачала головой и опустила руки обратно в воду. – Не забывай, что ты пообещал мне, Олли.

Олли выключил душ и закатал рукава своего серого свитера, а потом подался вперед.

– Ты не потеряешь меня, любовь моя. Все будет в порядке.

– Откуда ты знаешь?

Казалось, что я постоянно задавала ему этот вопрос – с того самого момента, как наши глаза впервые встретились.

Губы его растянулись в улыбке.

– Просто знаю, – прошептал он, отвечая мне так же, как отвечал всегда.

– Олли…

Олли опустил локоть на колено и поднес указательный палец к губам. Я тут же захлопнула рот, очарованная его мечтательным выражением лица. Кончиком пальца он коснулся моей груди, и сердце застучало… а потом стук этот передался ему.

– Помнишь?

Я кивнула.

– Помню.

Такое простое движение, которое так много для меня значит.

Я поднялась из ванной, и Олли обернул меня в белое пушистое полотенце, чтобы я обсохла. Затем он выбрал книжку из шкафа в спальне и присоединился ко мне в кровати.

Олли открыл книгу, и его ангельский голос заглушил все роящиеся в моей голове ужасные мысли, успокоил меня, отогнал зло и поднял на новые высоты, к далеким мирам, где страхам, демонам и чудовищам не было места.

Я проснулась в два ночи от того, как громко хлопнули наши ворота прямо за окном. Я повернулась и увидела, что Олли спит, обняв меня и чуть приоткрыв рот. Завывал ветер, ворота снова ударили, я услышала чей-то топот. Жуткие звуки доносились из-за входной двери.

– Олли, – прошептала я, попытавшись его разбудить. – Просыпайся.

Он медленно моргнул, а потом поймал мой взгляд в лунном свете.

– Что такое?

– Кажется, кто-то забрался к нам в дом.

– Ну и проверь, миссис Я-ничего-не-боюсь.

– Меня зовут миссис Мастерс, спасибо большое. И ни за что. Сам сходи и проверь.

Еще один удар, какое-то шуршание. Олли сел в кровати и потянулся к матрасу, вытащив оттуда пистолет. Я округлила глаза, посмотрела на оружие в его руках, потом на его напряженные плечи. Олли поднялся и надел штаны и худи. Он убрал небольшую пушку за пояс и схватил с тумбочки фонарик. Попытался включить лампу, но электричество не работало.

– Жди здесь, не двигайся.

– Зачем тебе пистолет?

– Я скоро вернусь, – ответил он так, словно не услышал моего вопроса. – Держи телефон поближе.

Олли исчез из спальни, и я услышала, как закрылась входная дверь – звук этот прокатился по стенам. Я сидела в темноте. На меня падал свет луны, и я сосредоточилась на часах на книжном шкафу. Каждая секунда ожидания тянулась целую вечность, сердце отказывалось замедляться. С восьми лет я перестала бояться. А когда встретила Олли, начала бояться вновь. Я никогда не была испуганной девочкой – это меня боялись. Но теперь мне было что терять, и я была просто в ужасе.

Тихий раздражающий голосок в голове накручивал меня, заставлял думать о самом худшем. Я не слышала, чтобы входная дверь закрылась, но Олли появился на пороге.

– Там ничего нет, – он положил фонарик на тумбочку.

Я облегченно выдохнула.

– Прости. Могу поклясться, что я слышала шаги.

Олли скинул с себя мокрое худи и убрал пистолет под матрас. Он оперся руками о кровать и посмотрел на меня.

– Погода жуткая. Может, это просто дождь, любовь моя? Посмотрим повторы «Офиса»? – спросил он. – Электричество вырубилось, но можно подключить ноутбук и воспользоваться мобильным Интернетом.

Я кивнула, и Олли улыбнулся, а потом мы стащили с кровати огромное пушистое покрывало и несколько подушек и отнесли все в гостиную. Ноутбук мы поставили на кофейный столик. Олли включил сериал, и мы залезли под одеяло. Олли откинул голову назад и рассмеялся.

Шоу еще даже толком не началось, и я скосила на него взгляд.

– Что смешного?

– Дежавю, – Олли поднял голову и посмотрел на меня, заразительно улыбнувшись. – В Штатах твой отец, Брюс, рассказал мне, что однажды они с тобой и твоей мамой… В общем, странное совпадение…

Он покачал головой и притянул меня ближе, устроив мою голову у себя на груди.

– Это мгновение с тобой, Мия. Сейчас я самый счастливый человек на свете. И я не хочу, чтобы ты заснула, не узнав об этом.

Он так и не рассказал мне историю, но я сделала заметку, чтобы однажды все-таки допытаться. Остаток грозовой ночи мы провели в объятьях, касаясь друг друга. За окном стучал дождь, соревнуясь по громкости с ноутбуком, нашим дыханием и стонами.