Ты не можешь быть одновременно нормальным и выделяться из толпы.

Олли

– У тебя просто ужасный вкус в одежде, – заявил Бад со своего стула, перелистнув страничку в книге. – Помню деньки, когда я ходил на ужин с родителями в костюме и галстуке.

– Ты не помогаешь.

– Полагаю, все лучше того тряпья, что ты обычно носишь, – цыкнул он. – Ох уж эти миллениалы.

– Возвращайся к работе, Бад, – я сунул ногу в ботинок.

Что он тут вообще забыл?

Бад поднялся и поправил свой синий жилет.

– Пришел на пять часов пораньше. Но знаешь, как говорят: если пришел вовремя, ты опоздал, а если рано – то пришел вовремя. То есть, это я сам придумал. Но именно так я получил эту работу тридцать два года назад. Ну, еще и благодаря своей очаровательной улыбке тоже.

– Удивлен, что они не уволили тебя за разговоры с гостями.

– Ого, кто-то испугался.

Я выдохнул и сел на кровати, зажав второй ботинок в руке.

– Я поругался с Мией и теперь просто в ужасе. Вдруг теперь она от меня уйдет?

– О, похоже, влип ты в историю.

– Ну же, Бад. Это тебе не шутка. Может, хоть разок поговоришь со мной серьезно? Скажешь что-нибудь полезное?

Обычно я так со старшими не разговаривал, но Бад напоминал мне помесь сказочного персонажа и мистера Роджерса[3].

– Так ты ищешь совета? Что ж, тебе просто нужно было об этом попросить. Слушай. Я прожил со своей женой пятьдесят лет в браке, хочешь узнать, как мне это удалось?

Я поднял руки и показал: «да, конечно, продолжай».

– Большинство женщин хотят, чтобы мужчины о них заботились, но бывают и особые случаи. Эти хотят равенства. Что бы то ни было, не боритесь с этим по разные стороны. Боритесь вместе. Не принимай решений за нее. Принимайте решения вместе. Будьте Бонни и Клайдом. Быстрая езда, пушки наголо. Вы против всего мира! – он кивнул и поднял палец. – Агась, я на один процент уверен, что того она и хочет.

Я нахмурился.

– На один процент? А что же остальные девяносто девять?

– Мия – особый случай. Ты бы не влюбился в остальные девяносто девять процентов.

Было видно, что столовой давно не пользовались. Брюс расслабился и переоделся: в просторные джинсы и футболку. Он протянул мне пиво. Я принял его – все, лишь бы продержаться за столом. Я зашел в их дом, и меня словно заперли в гробу, закопанном на шесть футов под землю. Я с трудом дышал, постоянно нервничал, и все почему-то об этом молчали. Хотя им и не нужно было произносить этого вслух: Диана постоянно на нас поглядывала, судила в нас каждую мелочь, каждый укус, глоток и движение рук.

Брюс прокашлялся.

– Так ты родился в Британии?

– В часе езды от Лондона, но я там больше не живу.

– Нет? Где же ты теперь живешь?

– Сейчас? В отеле «Старая мельница», – рассмеялся я в попытке разрядить обстановку.

Но никто меня не поддержал.

– Можешь пожить у нас. Зачем деньги тратить? У нас все равно есть еще одна спальня.

– Он здесь не останется, – рявкнула Диана. – Нельзя просто так приглашать людей пожить здесь, не обсудив это сначала со мной.

– Да все в порядке. Я не хочу навязываться. Просто хотелось увидеть Мию.

– Что ж, пора выпить еще по пивку, – Брюс поднялся из-за стола. – Оливер?

– Да, пожалуйста.

Диана глянула на мужа.

– Тебе разве не хватит?

Поразительно, в самом деле. Прошло всего двадцать минут от ужина, а я уже узнал о важности разговоров и браке больше, чем после приема у брачного психолога. Я положил руку на бедро Мии под столом, и она переплела наши пальцы. Пусть она и злилась на меня, но я не сомневался: мы переживем это вместе. Бад был прав.

– Вы встречаетесь уже сколько? Два года? – спросил Брюс, протягивая мне уже открытую бутылку светлого «Бада».

– Да, сэр.

Мы чокнулись, а потом он опустился на стул. А Брюс не так уж и плох. В нем просто не осталось сил на борьбу.

– Лучше сбеги сейчас, пока еще не поздно, – Диана тихо усмехнулась. – Сделай себе одолжение.

Коленка моя снова начала подпрыгивать. Я покосился на Мию. Взгляд ее был прикован к нетронутой лазанье на ее тарелке. Я подождал: вдруг она решит защититься сама? Но она этого не сделала. Я глянул на Брюса – тот тоже молчал. Мия терпела подобное отношение больше десяти лет, и я откинулся на спинку стула.

– Знаете, а сбежать отсюда вместе с Мией – не такая уж и плохая идея.

Брюс засмеялся. Диана закатила глаза.

– Ты знаешь, о чем я.

– Я понял, на что вы намекаете. Просто даже думать не хочу о таком нелепом совете.

Диана прищурилась и посмотрела на меня. Мия не шутила: она была даже более мстительной, чем Декс Салливан. В глубине ее глаз таилась тьма.

– Ты – единственный дурак за этим столом, Оливер. Она только и делает, что врет, изменяет и ворует. И с тобой то же сделает, – она глянула на Мию и скривилась, – но лишь после того, как переспит с половиной твоих друзей.

– Диана! – Брюс ткнул в жену пальцем и опрокинул бутылку с пивом.

Я поднялся, потянув за собой Мию, но она вырвалась из моей хватки.

– Что я сделала, чтобы заслужить такую ненависть? – закричала Мия. – Мне жаль, что я все это творила. Я уже извинилась. Я так стараюсь, изо дня в день, но не могу ведь просто так взять и изменить прошлое!

– Хочешь знать, что ты сделала? – заорала Диана.

Брюс поднялся и схватил ее за руку.

– Нет, Диана. Хватит.

– Я из-за тебя ребенка потеряла! Ты убила моего ребенка! Весь тот ад, что ты притащила в наш дом… беспокойство, тревожность, панические атаки… ты погубила то единственное, чего я когда-либо хотела! И этого ты уже никогда не сможешь изменить!

Мия застыла. Брюс опустил голову. Диана сжала руки в кулаки, по щекам ее потекли слезы. Я повернулся к ним спиной, чтобы посмотреть на Мию. Я не знал, что сказать. Попытался взять ее за руку и увести оттуда, но она просто стояла, готовая все это принять.

– Мне жаль, – прошептала Мия и затрясла головой.

Она подняла взгляд на отца, впилась зубами в нижнюю губу.

– Простите, я… я не хотела… я не знала.

– Это была девочка. У меня должна была родиться дочь, и я каждый день спрашиваю Бога, почему ты все еще здесь, а моя дочь – нет? – Диана рыдала. – Я пыталась забыть об этом, я все перепробовала. Но это нечестно. Ты не заслуживаешь здесь быть. Ты должна гнить в аду.

– Мия, – я повернулся к ней, но она вырвалась из моей хватки и выбежала из столовой, пронеслась вверх по лестнице.

Я не знал, что делать: последовать за ней или попытаться приструнить этих двоих. Мысли путались. Я запустил пальцы в волосы.

– Мне жаль, что вы потеряли ребенка, но это не вина Мии, и вы это прекрасно знаете! Она об этом не просила!

Я поднял руки. Взгляд мой метался между Брюсом и Дианой. Оба молчали.

Диана плакала. Брюс потер лоб одной рукой, а второй приобнял жену. Мысли продолжали нестись с бешеной скоростью, кожа пылала, глаза горели.

Я принялся нарезать по столовой круги, пытаясь успокоиться, но тишина лишь подкармливала мое разочарование. Я бахнул ладонями о стол и посмотрел на них.

– И вы потеряли не одну дочь. Вы потеряли двух. Мия – тоже ваша дочь, и она жила в этом доме десять лет, и вы только и делали, что отталкивали ее. Она нуждалась в вас! Нуждалась в вас обоих! Мия была здесь все это время, прямо перед вашими глазами, и она умоляла, чтобы хоть кто-нибудь услышал ее!

Я сделал глубокий вдох и утер лицо рукавом. Руки тряслись, и я подождал пару секунд, чтобы успокоиться. Иначе я запущу стул прямо в стеклянный шкаф позади меня.

– Спасибо, Брюс, что пригласил на ужин. Я знаю, каким мужем хочу стать для Мии, – таким, у которого есть яйца. Диана, – я перевел взгляд на нее. – Со всем уважением, вашего ребенка больше нет, а вот Мия все еще здесь. Не нужно воспринимать ее как должное.

Они оба посмотрели на меня, как громом пораженные, и я понесся за Мией, перепрыгивая ступеньки, и буквально ворвался в ее комнату. Сердце ускорилось, когда я увидел открытое окно, но потом заметил, как развеваются на ветру ее коричневые волосы.

Я выбрался наружу и сел позади нее, вытянув ноги на черепице. Мия устроилась меж моих ног, и я обнял ее.

Я часто сидел под этим небом и мечтал о подобном моменте. Чтобы вот так сидеть на верхотуре и обнимать свою девушку, которую безумно люблю. В любой другой момент я бы поднял лицо к луне и сообщил ей, что у нас получилось.

– Мне жаль, – прошептала Мия и прижалась затылком к моей груди.

Я опустил взгляд: лицо ее блестело, но глаза были сухими.

– Нет, это мне жаль.

Она запрокинула голову и заглянула мне в глаза.

– Почему тебе жаль?

Потому что тебе было так трудно. Потому что не нашел тебя раньше. Потому что я не могу увезти тебя отсюда из-за суда.

Но я решился только на:

– Мне кажется, я только что назвал твоего отца ссыкуном.

Мия рассмеялась и всхлипнула.

– Что ж, рано или поздно кто-то должен был это сказать.

– Повернись ко мне, любовь моя.

Она извернулась в моих объятьях, уперлась ногами в мои ноги. Мия дрожала в слишком большом черном свитере и леггинсах, сделанных из чего-то, похожего на кожу. А еще на ней были… рождественские носки?

Я запустил руки под свитер и сжал ее талию. Она качнула бедрами. Моргнула – золото и коричневая тьма завораживали меня.

– А теперь закрой глаза.

Она боролась с улыбкой. Я приподнял брови, и Мия качнула головой, чтобы убрать с лица волосы, приподняла подбородок и закрыла глаза.

– Куда ты забираешь меня?

– Мы никуда не уходим. Я просто хотел сделать вот это.

Я легонько поцеловал ее, и после она уткнулась мне в шею и рассмеялась.

Некоторое время мы сидели вот так, под звездным небом. Я гладил Мию по спине, пока она не заснула в моих объятьях. Я думал обо всем, что я оставил в Великобритании. О Мие я думал в первую очередь, но, если я не сдержу своего обещания, Звенья будут преследовать нас до конца наших дней.

Прошел час, и Мия проснулась. Я помог ей залезть обратно в окно. Она дремала, бормоча что-то о «парне, который мне снился» и как он ее спас. Я ответил ей, чтобы она поблагодарила его от моего имени – если он существует на самом деле. Она растянулась на кровати, и я поцеловал ее в лоб, прежде чем уйти. Мия отключилась секунды через две.

Я спустился по лестнице и заметил, что Брюс сидит на заднем дворике и смотрит на лес. В последнюю секунду я принял решение и открыл заднюю дверь. Брюс качался на кресле перед костром. У ног его стоял кулер с пивом. Он повернулся, глянул на меня, а потом снова опустил голову.

– Присаживайся.

Диана, должно быть, отправилась спать пораньше. Я осторожно опустился во второе кресло-качалку и вытянул ноги. Свет костра выхватывал из темноты скорбное выражение лица Брюса. Он наклонился, чтобы вытащить изо льда очередную бутылку светлого «Бада», и передал ее мне.

Я никогда особо много не пил, но все же открыл бутылку об подлокотник – не стоит Брюсу пить в одиночку.

– Я хотел бы извиниться за то, что сегодня произошло. Но правда в том, что я не могу, – признался я.

– Ты был прав.

– Хотелось бы мне, чтоб это было не так.

– Знаешь, что меня поражает? – он подался вперед и уперся локтями в колени, чуть склонив голову. – У моей двадцатилетней дочери отношения куда более зрелые, чем у меня. Что это обо мне говорит?

– Что у вашей дочери потрясающий вкус в мужчинах.

Брюс усмехнулся, наклонился еще сильнее и стукнул своей бутылкой о мою.

– Ты хороший человек, Оливер.

– Мне жаль, что с вашей женой произошло нечто подобное, – заявил я, глянув в костер.

– Диана неплохая.

– Я не про Диану. Я про маму Мии, Джеки. Мне жаль, что с ней это случилось. Представить не могу, что случилось бы со мной, потеряй я Мию. Как бы жил день за днем.

Как сильно это ударило по Брюсу… он жил так годами. Меня замутило от одной только мысли об этом.

– Джеки была хорошей женщиной, любовью всей моей жизни. Мне кажется, Диана это понимает. Если бы не ребенок, то мы бы ругались из-за того, что я все еще влюблен в свою покойную жену, – он сделал глоток и вздохнул. – Эту пустоту ничто не заполнит. Ни Диана. Ни чертов «Бад». Поверь, не жди чьей-то смерти, чтобы она напомнила тебе о том, что у тебя было. Пойми все сейчас. Когда я думаю о прошлом и пытаюсь понять, когда чувствовал себя счастливее всего…

Брюс перевел взгляд с бутылки на меня.

– Мы были так бедны, – рассмеялся он. – Мии исполнилось два, и она спала в своей колыбельке, и у нас отключили электричество. Мы с Джеки перетащили Мию в гостиную и разожгли камин. Джеки подключилась к вай-фаю соседей, и мы свернулись на диване и смотрели «Час пик» на ноутбуке.

Из горла его снова вырвался смешок, и он потер нос пальцами.

– Чертов фильм зависал каждые пять секунд. Я тогда подумал, что это самый долгий фильм, что мы когда-либо смотрели вместе, но я все равно не хотел, чтобы он заканчивался. Но Джеки уснула у меня на руках, а ноутбук наконец разрядился, и стало так тихо. Тогда я и понял, что никогда не был счастливее. И, черт, я не ошибся.

Между нами повисла тишина, прерываемся лишь треском костра. Я пытался переварить услышанное.

– Я женюсь на Мии.

– Ты что, разрешения у меня спрашиваешь?

Я покачал головой.

– Просто предупреждаю заранее.

Стоило бы спросить у него разрешения, и я даже подумывал об этом, но ни Брюс, ни Линч не были отцами Мии в полном смысле этого слова.

Брюс кивнул и передал мне еще пиво.

– Если продолжите спаивать меня, я засну у вас на диване.

– Прошу, я буду спать куда лучше, если буду знать, что ты в доме. Боюсь, маньяк с ПМС-ом и ножами зарежет меня во сне, – он рассмеялся. – И я не про Мию.

– А, с ней разбирайтесь сами.

– А ты отлично держался. Я никогда не слышал, чтобы с Дианой так разговаривали. Она после этого отправилась прямиком в кровать, а ведь время еще… – Брюс глянул на часы. – Черт, всего восемь тридцать. Я старею.

Мы с Брюсом часами глазели на огонь, разговаривали и выпивали. Спать мы отправились около полуночи: он кинулся в меня подушкой и одеялом, которые выудил из сундука в углу гостиной. Я сказал, что он напрашивается – Диане это не понравится. А он ответил, что она не станет выходить из комнаты и я в безопасности. Я включил телик, прибавил звук: по какому-то каналу гоняли марафон «Друзей».

Я открыл глаза и увидел, что надо мной нависла Мия. Она потрясла меня за плечи.

– Ты почему все еще тут?

Я сжал пальцами переносицу, пытаясь проморгаться со сна.

– Твой батя меня напоил.

Мия захихикала, и взгляд мой задержался на ее голых ногах: в темноте свет от телевизора плясал на коже цвета слоновьей кости.

На ней были только короткие шорты для сна и моя футболка с надписью «Занимайтесь любовью, а не войной»

– А ты чего не спишь?

– Не могу уснуть. Спустилась за стаканом воды.

Я поднял одеяло, приглашая ее, и Мия легла рядом. Я вдохнул ее жасминовый аромат.

– Ты что, «Друзей» смотришь? В этой серии Росс с Рейчел решили сделать перерыв.

– Зику она никогда не нравилась.

Мия засмеялась.

– Зик смотрел «Друзей»?

– Ты шутишь? Зик просто с ума сходил по американским ситкомам. Больше всего он любил «Офис» и «Друзей». Постоянно их гонял.

– Так, значит, настоящий вопрос в том… сделали ли они перерыв?

– И в этом их первая ошибка. Нельзя применять к любви формальности. Они оба правы. И оба ошибаются. Я все сказал.

Плечи Мии затряслись: она засмеялась, задела меня задницей, и член мой тут же проявил интерес. Мне нужно было взять себя в руки, мы ведь под крышей ее отца. Но мои загребущие ручонки уже действовали сами по себе: сжали ее бедро прямо под шортами, а потом схватили за задницу. Мия повернулась ко мне лицом, и смех ее стих. Веки отяжелели. У нее такие длинные ресницы…

– Олли, – предупредила она.

– Чего? – усмехнулся я, закинув ее ногу на свою. – Я не собираюсь спать с тобой в доме твоего отца, Мия. Это было бы совсем неуместно.

Она нервно засмеялась, и я чуть опустил голову.

– Ты чего смеешься, дорогая?

– Просто радуюсь, что ты реален, – прошептала она.

Иногда ты чувствуешь, когда на тебя смотрят.

Глаза мои были закрыты, но душа уже просыпалась где-то внутри меня, шевелила бессознательный мозг, делала зарядку прямо под кожей – все, чтобы разбудить меня. Чтобы я заметил, что на меня смотрят.

Я разлепил веки и увидел, что над нами нависла Диана: в руке она держала чашку с кофе и кривилась, словно вид наш причинял ей физическую боль.

Мне хватило секунды, чтобы сложить два и два. Я вскочил с дивана. Диана посмотрела на мою татуированную грудь, потом на джинсы. Я опустил взгляд и понял, что у меня стояк.

Я выпучил глаза.

Она тоже.

Я схватил с дивана подушечку, чтобы прикрыться. Я в жизни никогда не смущался – до этого самого момента.

В горле пересохло, я растерял все слова. Диана выглядела так, словно хотела меня убить. И я вдруг понял, чего так боялся Брюс.

– Простите. Я засиделся с Брюсом. Он предложил перекантоваться на диване. Я не хотел ехать домой в таком состоянии.

Этот сукин сын оставил меня объясняться с ней один на один.

– Я сейчас же уйду.

Мия перекатилась на диване: одеяло накрывало ее почти с головой: сверху торчали только коричневые локоны. Я снова посмотрел на Диану. Та не пошевелилась.

– Мы не… – я покачал головой. – Все не так, как выглядит.

– Ага, потому что это было бы невежливо. Прелюбодействовать на моем белом диване, – она поднесла к губам белую кружку, развернулась и ушла в кухню.