Каждая девушка устроена так, что обладает силой и красотой
И способна сама покорить весь мир.
Один особый человек может напомнить ей об этом.
Но она не обязана покорять мир в одиночку.
С моего приезда в Штаты прошла неделя. И все вышло так, как я себе представлял. К счастью, отец Мии жил за городом, и людей тут было немного.
В последние несколько дней Мия болела, и мы с ней не виделись. Хорошо, что мне в голову пришла гениальная идея с телефоном: так я смог хотя бы говорить с ней. Суд назначили через неделю. После всего того, что ей довелось испытать, – и неважно, упомянет она о похищении или нет, – судья просто обязан будет очистить ее дело. Если этого не случится, я найму адвоката – нашел одного благодаря Лори, моей агентке. Мия отучилась свой срок в Долоре. Роджер Ричардсон, адвокат, подсказал, что самое худшее, что может случиться, – это наложение штрафа за то, что Мия пропустила предыдущее слушание. Чтобы решить эту проблему, мне нужно было просто подписать чек.
– Настал тот самый день! Я чувствую это костьми, парень, – сообщил мне коридорный и широко улыбнулся.
Большей частью я держался сам по себе, но Бад работал с десяти вечера до семи утра, обладал душой святого Ника и лицом Битлджуса, и походка его пружинила. Дружелюбный был малый и гордился тем, что открывает дверь перед гостями и помогает им с багажом.
На прошлой неделе, в тот день, когда Мия впервые отправила меня восвояси, я забрел в магазинчик на углу, пока слонялся по главной улице. Когда-то вера моя была непоколебимой, но теперь, в незнакомом месте и после того, как наш с Мией мир порушился, ее начало покачивать. Я прикупил шесть банок пива и открыл первую по пути в отель. Холода я тогда не чувствовал: присел на лавочку, и вдруг рядом возник Бад. Он напевал какую-то древнюю мелодию, которой я не узнал, – и это в без четверти полночь. Он заметил, что я выгляжу потерянным. Сначала я ничего ему не ответил, но он все продолжал говорить: о людях, которые проходят через его двери потерянными, а выходят оживленными. Что на самом деле отель «Старая мельница» был санаторием, и он своими глазами наблюдал его целебные свойства. Что было особенно смешно, потому что Бад оказался слеп на один глаз.
– Лучше бы тебе познакомить меня с этой Мией до того, как вернешься в Дублин.
– В Суррей, – поправил его я, покачав головой. – Я не ирландец, Бад.
Бад склонился надо мной и сцепил руки за спиной.
– Что ты сказал?
– Я. Не. Ирландец! – повторил я громко и медленно сквозь смех, а потом решил переключиться на ирландский акцент. – А, к чертьйам.
– Похоже, ты собираешься на пробежку. Мне так больше нравится. Хоть перестал походить на крысу в капюшоне. Не знаю, что сейчас за мода пошла. С чего это крысы вошли в тренд? – заметил Бад, оглядев мою одежду.
На мне были новые спортивные штаны, атлетические шорты и худи с шапкой.
– Собираешься вызволить девчонку из того дома?
– Таков план.
Вчера Мия наконец спустилась вниз, но осталась внутри. Лихорадка спала, но держалась она нерешительно. Все еще не готова.
– Я волнуюсь, – наконец признался я, посмотрев за спину Баду, на поворачивающиеся лопасти мельницы.
– А, женщины, они такие.
– Что ж, пожелай мне удачи.
– Удачи ирландцу? – глаза его засияли, и я запрокинул голову.
– Знаю. Слышал уже. Суррей. Англия, парень. Но удача – она для дураков с границами. А ты ведь мечтатель, а мечтатели достойны чего угодно, но не обычных вещей. Желай магии. Любовь – она ведь волшебная.
Я растянул губы в улыбке и громко закричал – так, чтобы меня услышали и Бад, и весь мир.
– Тогда пожелай мне той магии, о которой говоришь, и чтобы я ни дня не прожил без нее!
– Так-то, парень. А теперь вперед, за своей девчонкой!
Я улыбался всю дорогу по холмам Бушкилла. Я не привык к крутым горам и постоянно норовящим исчезнуть из вида краям обрывов, так что внутри улыбки моей таилось затаенное дыхание. Местный наверняка преодолел бы это расстояние минут за пятнадцать, а у меня ушло полчаса. Мне сигналили машины: я ехал медленно и осторожно и всегда пропускал их на развилке. Отец Мии жил в настоящей ловушке для водителя, но ничто не могло остановить меня от того, чтобы добраться до Мии. И к восьми я был уже там.
Постучав в дверь, я услышал, как Диана зовет Мию. Сжал сумку. Я не мог представить, что случится, если она мне откажет. Вместо этого я настроился оптимистично. Подумал о магии.
Дверь открылась. Я поднял голову.
– Привет, – прошептала Мия.
И я опьянел от одного этого слова. Никакой упаковке пива или бутылке виски не удалось бы сделать того же.
– Привет.
– Что это у тебя? – Мия посмотрела на сумку в моих руках, и ее пальцы сжались на краю дверного косяка, словно она сдерживалась, заставляла ноги оставаться на месте. Они будто приклеились к ламинату.
– Мия, сегодня ты выберешься из этого чертова дома. Наденешь вот это и пойдешь со мной. И я отказываюсь принимать любой ответ, кроме положительного.
Я протянул ей сумку, внутренне умоляя ее принять предложение.
Просто возьми это, Мия.
– Куда…
Я сделал шаг вперед, и она не успела договорить. Нога моя оказалась на опасной территории: я поставил ее на порог. Тоже оперся пальцами о косяк, сдерживая уже себя. Я не стоял так близко к Мии с того дня, как она кричала в горный воздух. Я последние силы тратил на то, чтобы не схватить ее и не забросить в машину. Мия тут же закрыла глаза… а потом глянула на меня из-под длинных ресниц. Мне хотелось поцеловать ее. Кажется, и ей хотелось того же. Было трудно, но я сделал шаг назад, потому что если бы я так не поступил, то точно впился бы губами в ее губы. А я хотел, чтобы все случилось по ее указке.
– Надевай, любовь моя. Подожду тебя в машине.
Мия выхватила из моих рук сумку и закрыла дверь. А я не мог стереть с лица глупую улыбку.
Спустя десять минут Мия вышла из дома, одетая в то, что я для нее купил. Простые черно-белые кроссовки «Адидас» – не могла же она учиться самозащите в туфлях от Чака Тейлора или в берцах. Мия не любила носить яркие цвета, и я знал, что ей понравятся спортивные штаны, футболка и худи в тон, которые я откопал в женском разделе «Диллардс»[2]. Она затянула волосы в высокий хвостик, открыв всему миру свои идеальные черты лица.
Из-за цветов казалось, что мы с ней состоим в одной команде. Я снова улыбнулся: оттолкнулся от машины и выпрямился.
Мия ткнула в меня пальцем.
– Пары, которые одеваются в одинаковые наряды, это глупо и слащаво, – она подошла ко мне.
Я чуть склонил голову набок.
– В таком случае мы с тобой глупые и слащавые.
Она пронеслась мимо меня к пассажирской дверке – не дала и шанса побыть джентльменом. Если сегодня все пройдет гладко, то, может, и вечером все получится. Вероятности были так близко… мы могли коснуться их, взять в свои руки и слепить из них все, что угодно. Но сегодня все пройдет на ее условиях.
Мия кричала на меня всю дорогу до ресторана.
– Давай быстрее, Олли! Тащишься как старик!
– Та леди только что тебе фак показала!
– Господь всемогущий, да я помру прежде, чем мы туда доберемся.
– Ну все, я больше никогда тебя за руль не пущу. Никогда.
Но мы доехали до Перкинса, и Мия наконец успокоилась, когда официантка поставила перед ней тарелку французских круассанов с клубникой – со взбитыми сливками и сахарной пудрой.
– Расскажи, как прошла твоя первая автограф-сессия! – попросила она, а потом отправила в рот кусочек круассана.
– Ты о ней знаешь?
– Мне Итан рассказал.
– Без тебя было совсем не то. И праздновать не особо хотелось.
Мия сжала пальцами мое запястье.
– Я тобой восхищаюсь! Сколько бы я на тебя ни злилась, не радоваться твоим достижениям не получалось. Ты этого заслуживаешь. И люди тебя слушают.
– Злилась? – усмехнулся я. – В прошедшем времени? То есть больше не злишься?
– Гнев почти растаял, – она прикрыла рот, совершенно точно не потому, что жевала.
Наверное, пыталась скрыть улыбку.
– Но вот на некоторые рецензии я ой как зла! Люди такие грубые!
Я рассмеялся.
– Грубые, говоришь?
– А ты их читал?
– Нет, я был слишком занят, потому что искал тебя.
Лори предупреждала, что читать рецензии не стоит: люди часто выливали в них свою ненависть, и критики никому нельзя избежать. Таковы правила игры. К сожалению, невозможно угодить всем.
– Я тобой горжусь, – наконец произнесла Мия, поднеся вилку ко рту.
– И я тобой горжусь.
Мия улыбнулась. Я ответил тем же. И мы доели наш завтрак в уютной тишине.
После мы отправились к бушкиллским водопадам. В позднеапрельском воздухе все еще веяло холодом, но деревья медленно оживали после суровой зимы, раскрашивая кроны зеленым. Было позднее субботнее утро. Мы прошлись по деревянным доскам, и по глазам Мии я заметил: она жалела, что не захватила с собой фотоаппарат.
– Мы всегда можем сюда вернуться, – напомнил я ей, пока она озиралась кругом.
Здесь, в лесу, царила тишина, которую прерывал только ревущий водопад. На многие мили единственный шум здесь создавала только природа. Морось от водопадов усеяла наши лица, и Мия прикрыла глаза, чтобы хорошенько насладиться атмосферой. Вобрать в себя все это.
– Мы совершенно точно сюда вернемся.
Я воспользовался шансом: встал позади нее и оперся на перила, запирая в клетку из собственных рук. Пришло время насладиться нашей близостью.
– Ты сколько лет здесь жила? И что, никогда не ходила на водопады?
– Десять лет. И нет, никогда тут не была.
Мия подалась назад и прижала затылок к моей груди. Это простое движение меня успокоило: я снова смог нормально дышать.
Мы прошли мимо речки по пешим тропам к лесной поляне. Провели мы тут около часа, и мне стоило бы уже начать разговор о настоящей причине нашего здесь пребывания. Мы ведь не просто так оделись в спортивное. Мия глянула на меня с любопытством: я повернулся и поднял руки. Рядом никого не было. Мы стояли на старой части пешей тропы – тут нам не помешают.
– Так, ну тут – идеальное место.
Мия выгнула бровь.
– Идеальное чего?
– Для того, чтобы научить тебя самообороне.
– Олли…
– Я подумывал привести тебя утром в тренажерный зал, чтобы тебя обучил какой-нибудь тренер, я ведь не то чтобы боец…
– Врешь как дышишь.
Я усмехнулся.
– Думаешь, я боец?
– Ты боролся за меня целых два года. Так что да, ты боец, Олли.
Правда в том, что я в самом деле умел драться… но не хотел драться вместо нее. Я понятия не имел, смогу ли все это проделать. Смогу ли поднять на нее руку – чего никогда не хотел.
– Да, полагаю, когда у меня есть мотивация… в любом случае, ты готова к обучению?
– Нет.
Ее быстрый ответ немного меня обескуражил. Я сделал шаг вперед.
– Я сотни раз обещал, что обязательно защищу тебя. Но я подошел к этому вопросу не с той стороны. Ты должна научиться давать отпор, Мия. Неделю назад ты рыдала в моих объятьях, потому что ненавидела свою слабость и свою злость. Ты сказала, что не хочешь ни от кого зависеть. Что ж, вот он, твой шанс, – я поднял руки. – И что же ты теперь сделаешь?
– Ты за этим меня сюда притащил? Чтобы научить меня драться?
– Защищаться, – поправил ее я.
– Это глупо.
Мия отвернулась, намереваясь уйти.
– Глупо? – бросил я ей в спину, и она снова на меня посмотрела. – Держу пари, ты чувствовала себя очень глупо, когда Итан схватил тебя и вырубил. Когда тебя держали связанной в хижине… или мне стоит напомнить тебе о том, кто шутил над тобой жестокие шутки в Долоре, Мия? Кстати, «шутник» – замечательное прозвище, как по мне. Тот еще шутник получился.
– Прекрати!
– И как ты себя чувствуешь? Потому что я себя ощущаю настоящим идиотом: я даже не подумал научить тебя защищаться. Я не подарил тебе способность сражаться… хотя мог бы это сделать. И мысль об этом каждый день разрывает меня на части. Каждый шрам на твоем теле – напоминание о том, что я тебя подвел. На этот раз я не ошибусь, Мия. Я борюсь за тебя, но ты должна уметь бороться за себя и сама.
Мия толкнула меня в грудь, но я не стал отступать.
– Ты злишься, любовь моя?
– Зачем ты это делаешь?
– Потому что я тебя, черт побери, люблю.
Она попыталась ударить меня, и я схватил ее за запястье, крутанул на месте и прижал спиной к груди, тяжело дыша.
– Когда ты готовишься напасть, всегда ставишь вперед левую ногу. Твои действия легко предугадать. Ты слишком медленная.
– Я не стану с тобой драться, – она выдернула свою руку из моего захвата и отошла подальше, но я схватил ее за бедра и снова обнял.
Я напрашивался. Если не буду соблюдать осторожность, Мия перестанет мне доверять – и мое нынешнее поведение станет первым кирпичиком в этой стене. Но я готов был пойти на этот риск.
Мия попыталась высвободиться, и я схватил ее запястья одной рукой и приложил ее об дерево. Прижал всем весом, а другой рукой зажал ей рот. По ладони моей покатились ее безмолвные слезы. Но я не мог остановиться.
Только не теперь. Я зашел слишком далеко.
– Если кто-то нападает на тебя сзади, – шепнул я ей на ухо. – Используй вторую руку и хватай за лицо… целься в глаза.
Мия дернула большим пальцем и попала по нежной коже прямо под глазом. Моей первой реакцией было отойти назад и убрать руку с ее рта – так она смогла повернуться ко мне лицом. В ее блестящих карих глазах роилось непонимание.
Я кивнул.
– Продолжим.
Я показал ей несколько разных развитий событий – и как из них выбраться. С каждым разом Мия действовала все смелее, и в глазах ее медленно разжигался огонь. Было трудно: я стоял так близко, но мне приходилось думать только о драке. Мия нуждалась в этом. Она должна была научиться давать отпор. Должна понять, что она сильна и в одиночку.
Я встал перед ней, обвил рукой за горло и приготовился показать следующее движение. Из ее хвостика выпало несколько прядей. Я пальцами чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Грудь ее резко вздымалась и опадала. Блестящие карие глаза смотрели на меня, и взгляд их заставлял колени подкашиваться. Пальцы мои расслабились. Я не мог этого сделать.
Мне и так было сложно нападать на нее. Лучше бы я отвел ее в тренажерку.
– Продолжай, – подначила она меня.
– Я не могу. Думал, что смогу, но я не могу.
Мия подняла мою руку и приставила ее к своему горлу.
– Что делать теперь?
Я втянул ртом воздух и сжал переносицу другой рукой.
– Олли, я тебе доверяю, – прошептала Мия со слезами на глазах. – Что мне делать дальше?
– Хорошо, – я провел рукой по лицу и поправил кепку. – Тут у тебя несколько вариантов. Для начала можешь опустить подбородок к груди, как только почувствуешь, что тебя схватили за горло. Пусть им будет трудно удержать тебя. Можешь схватить меня за запястье свободной рукой и с силой дернуть вниз. Можешь повернуться, резко поднять руку и локтем отбросить меня назад. А еще можешь задействовать колено – и ударить между ног. Все зависит от нападающего и использует ли он одну руку, две или пришпилил тебя к земле.
Мия кивнула, а я продолжил:
– Давай, попробуй любую комбинацию. Только не бей по яйцам. Я все еще планирую однажды завести с тобой детей. Троих, помнишь?
Мия закусила губу и сжала свои крошечные пальцы на моем запястье. Я подумал, что она резко потащит его вниз, но она удивила меня: извернулась и подняла локоть, ударив меня по руке. Я выпустил ее горло. Все, как учил.
Она подняла коленку, и я быстро отбил ее.
– Я же сказал, только не по яйцам, – прорычал я.
– Тогда не стоило об этом говорить, – она откинулась на дерево и усмехнулась. – Давай еще разок. Только не ной, как дитя малое. Я знаю, что ты сдерживаешь силу.
Я улыбался как последний идиот и качал головой, а потом схватил ее за шею. Пальцы коснулись мягкой кожи – пульс ее зашкаливал. Я опустил взгляд на ее губы: они отвлекали меня, просили о поцелуе. Если Мия не поторопится, я потеряю последние остатки контроля.
– Давай уже, Мия, – я провел рукой по ее горлу, и она сглотнула, когда большой палец коснулся линии ее челюсти.
Что-то промелькнуло между нами в прохладном весеннем воздухе… оно пахло вымоченными в желании розами, и настроение это проникло и в наш маленький мирок. Мия схватила меня за запястье, притянула поближе и рвано выдохнула, почувствовав мой стояк. Свободной рукой я перевернул кепку козырьком назад, а потом ударил рукой по коре над головой Мии. Пальцы мои все еще опасно сжимали ее горло, но на самом деле это Мия все контролировала.
Возможно, все дело было в том, как она двигалась: эдакое утонченное неповиновение. С каждым вздохом она притягивала меня все ближе, пока нос мой не коснулся ее щеки, а губы – ее кожи. Рука задрожала. Надежда осталась лишь на то, что она вернет мне мою силу, наконец сдавшись и поцеловав меня.
Вместо этого она подняла коленку и ударила меня в низ живота, выбив из легких весь воздух.
Из-за удара я попятился назад, и тут же опустился на все четыре, сжав руками листья.
– Мия, – прохрипел я, а потом перевернулся на спину. – А это, блин, за что?
– Не знаю, зачем я это сделала, – в голосе ее сквозила паника, и она нервно заходила туда-сюда, из-за чего солнечные лучи то падали на меня, то снова исчезали.
– Прости. Мне так жаль, Олли.
Застонав, я уронил руку на глаза и принялся ждать, когда боль уляжется.
Похоже, я неправильно прочел ситуацию.
– Мия Роуз, ты разбиваешь мне сердце.
Она упала на колени и убрала руку с моего лица. Мия с ужасом осмотрела мое лицо, а потом – мой живот. Подняла худи и футболку, прижала губы к татуированному животу.
– Что это ты делаешь? – усмехнулся я, аккуратно приложив ладони к ее лицу и притянув поближе, чтобы лучше ее видеть.
Убрал выбившиеся прядки с ее лица.
– Мне так жаль. Не знаю, что это на меня нашло… что вообще произошло…
Я приподнял брови и рассмеялся.
– И потому ты принялась целовать мой живот?
– Я в отчаянии, – Мия пожала плечами.
Губы мои растянулись в улыбке, и я чуть выпятил подбородок.
– Насколько в отчаянии?
Верхнюю губу Мии не было видно за моими пальцами, но она выдавила из себя улыбку, и я опустил руки.
Все, меня не спасти.
– Иди сюда.
Импульсивная просьба, но я просто не мог сопротивляться ее преступной улыбке.
Мия покачала головой, а потом опустила ее. И продолжала тянуться вниз, пока ее губы не поймали мои.
Вот он, переломный момент. Внезапно все остальное лишилось всякого смысла. Сердце пропускало удары, веки затрепетали, и все переживания отвалились, оказались вне нашего маленького пространства. Я протолкнул язык ей в рот, коснулся языка, и мы сплелись в безжалостном медленном танце. Сил не покинули только руки, и потому я притянул Мию к себе, и она опустилась на меня. Каждый тихий всхлип, что вырывался из ее горла, разжигал меня сильнее. Ее дразнящий вкус посылал в кровь фейерверки, возвращал меня к жизни.
Она тонула в моих объятьях, но я держал ее. Я всегда буду держать ее.
– Мия, – выдохнул я ей в рот, не узнавая собственного голоса.
Рука оказалась на ее шее, ниже затылка. Вторая – на бедре, которое вжималось в ту мою часть, которая так отчаянно жаждала заполнить ее. Мия была моим якорем, она удерживала меня от того, чтобы не улететь… Кто-то прокашлялся, и Мия первой отпрянула от меня и подняла голову.
– Олли, – прошептала, но я все еще зачарованно пялился на ее губы.
Она стукнула меня по руке.
– Мы в беде.
Я убрал руку с ее спины, сел и оглянулся. Рядом с нами стояли полицейские, а за ними – семья из пяти человек.
– Поднимайтесь, – сказал один из копов. – Пойдете с нами.