Он всегда был занят, глядя на звезды и мечтая,

Но в отличие от всех остальных, звезды тоже любили его.

Мия

С тех пор как Итан вытащил меня из пожара, прошло три дня. Пожара, который устроила я. Я хотела сгореть в том пламени, умереть во сне, чтобы навсегда остаться с мужчиной моей мечты. С Олли. Но Итан снова отнял его у меня.

План мой совсем не удался. Я попыталась сбежать, но вот что люди не понимают: чтобы сбежать от кого-то, бежать не нужно. Этому научил меня мужчина из моих снов. Чтобы сбежать от жестокого мира, Олли просто закрывал глаза – и забирал меня с собой. А потом я поняла, что люди бегут каждый день: зарываются в работу, в хобби, в привычки, или, как в моем случае, внутрь собственной головы.

Пожар был способом побега от Итана.

Только так мой запутавшийся мозг теперь понимал побег.

С тех пор мы с Итаном почти не разговаривали. Он отвез меня в заброшенную квартиру и запер в комнате. Она походила на бывший офис: в ней словно никогда не жили. Единственное окно тут заколотили, потому я не могла определить хоть по каким-то достопримечательностям, где нахожусь. Впрочем, я вряд ли бы что-нибудь узнала. С тех пор как я прибыла в Великобританию, я не покидала стен Долора.

Кровать здесь была довольно большой, а матрас зиял прожженными дырами. Потолок пожелтел. Здесь тащило сигаретным дымом, а я никогда не видела Итана с сигаретой. Меня привязали к стулу, и я терпеливо ждала возвращения Итана.

Не знаю, который сейчас был час.

Итан открыл дверь: в руках он нес несколько пакетов. С волос и с кожаной куртки капал дождь, парень замер и заглянул мне в глаза.

– Это ненадолго, – произнес он, словно прочитав мои мысли.

Он смотрел на меня так, словно я была самой большой ошибкой в его жизни. Самым большим сожалением. Неужели он жалел и о том, что спас меня?

Итан поставил пакеты на комод. Я чуть потянулась вверх, чтобы рассмотреть, что в них: похоже, немного еды, чтобы скоротать вечер. Я снова посмотрела вперед – Итан направился ко мне, опустился между моих ног и подался вперед, чтобы отлепить ото рта клейкую ленту.

– Я не голодна, – тихо прошептала я.

Мышцы на его шее дернулись. Итан поднял голову – лицо его оказалось совсем близко. Он смотрел на меня, глаза его бегали… наконец он шумно вздохнул.

– Тебе нужно поесть, – произнес он чуть ли не по слогам.

Глаза его лучились осторожной искренностью.

Что-то таилось в них еще. Желание? Я напомнила себе, что оказалась в этой ситуации по его вине. Что я любила того, кого явно выдумала… ну и глупышка. Как я смогла влюбиться в несуществующего человека? Почему я подарила свое сердце выдуманному персонажу?

Итан поднялся, снял куртку и повесил ее на крючок у двери в ванную. А потом включил обогреватель.

– Послушай, Мия. Знаю, последняя неделька выдалась не из легких. Но ты должна знать: я не причиню тебе вреда, – он повернулся ко мне и приложил руку к сердцу. – Я тебе не враг.

– Тогда отпусти меня.

Слова сорвались с губ так легко, и я уже знала ответ.

Но мне не хотелось верить в то, что я хотела быть здесь, рядом с ним. Что мне нравилось заточение здесь. Пожар ведь должен был это доказать.

– Ты ведь знаешь, этого я сделать не могу.

Он говорил со мной таким тоном, словно я была неразумным ребенком. Динамика между нами снова превратилась в «старший брат и младшая сестренка». Эти наши роли были самыми худшими. Ненавижу, когда мне приказывают. Не люблю, когда со мной говорят таким тоном, словно я ничего не понимаю.

– Почему нет? – я подалась вперед, и путы врезались мне в кожу, но мне было все равно. – Я ведь хотела умереть! А ты забрал у меня и это. Я просто хочу быть с ним!

Итан поднялся, нависнув надо мной, и изогнул бровь.

– С кем?

Отвечать на этот вопрос было бы огромной глупостью, но мне ведь нечего было терять. Он и так верил, что я сумасшедшая.

– С Олли.

Итан опустился передо мной на колени и схватил за плечи. Лицо его покраснело.

– Мастерсу на тебя наплевать. Хочешь услышать правду, Джетт? – он достал из кармана джинсов телефон и что-то набрал на клавиатуре.

Свет от экрана отражался в его яростных расширившихся зрачках.

– Посмотри! И скажи, что ты видишь! Потому что как по мне, твой чертов прекрасный принц отлично проводит время и совсем тебя не ищет!

Он нажал на кнопку, и телефон снова потемнел, но картинка уже отпечаталась в моем мозгу. «Первая автограф-сессия Оливера Мастерса в Лондоне, «Даун букс». И мужчина из моих снов, но немного другой. Тот же парнишка с буйной копной коричневых волос и яркими зелеными глазами, но одетый в черную рубашку и узкие джинсы. И улыбался он как-то натянуто, возвышаясь над двумя женщинами и держа книжку со своим лицом на обложке.

– Он настоящий.

– Да, настоящий лжец, как по мне, – Итан убрал телефон в карман и снова поймал мой взгляд. – Послушай, Джетт. Он врал тебе и всем остальным все это время, врал о том, что построит с тобой жизнь. Я не хотел тебе об этом говорить, особенно теперь. Но тебе нужно знать.

Я его не придумала. Он был настоящим. Он был моим.

Мне снились не сны. Это были воспоминания.

– Однажды мама сказала мне, что люди в моей жизни будут появляться либо по причине, либо на сезон, либо навсегда. Мастерс был для тебя всего лишь одним сезоном. Он просто пользовался тобой, чтобы жизнь была веселее. А со мной ты по причине.

– Нет, ты ошибаешься.

– А что, он похож на того, кто все еще тебя, черт побери, любит? – Итан покачал головой и сжал пальцами внутренние стороны моих бедер. – Прости, Джетт. Никто тебя не ищет. Всем на тебя наплевать. Для. Всех. Остальных. Ты. Просто. Мусор. Мы с тобой остались одни. И мы должны держаться вместе. Я о тебе позабочусь.

Каждое его слово словно ножом по сердцу. Я сжала зубами нижнюю губу, чтобы притупить боль внутри. Чтобы губы мои не дрожали. Я услышала Итана четко и ясно. Каждое слово было мне знакомо, но я все равно не могла понять. Олли меня не искал. Всем было наплевать, что я пропала.

– Меня даже отец не ищет?

Итан разочарованно усмехнулся.

– Который?

Я запрокинул голову и сморгнула слезы.

– В каком смысле?

– Линч или Брюс? Твой биологический отец или фальшивый? И нет, никто из них тебя не ищет.

– Ты врешь.

Итан приподнял бровь.

– Ты не знала?

– Это слишком… – я снова попыталась выбраться из пут, молила снять их.

Стул закачался, и Итан удержал меня за руки. Я прищурилась, поймала его взгляд и заорала сквозь льющиеся сами по себе слезы:

– То есть ты хочешь сказать, что все это время Линч был моим отцом и ты ничего не сказал? Ты такой же лжец, как и все остальные!

Стул снова закачался – я пыталась выбраться.

– Успокойся, Джетт! Ты поранишься!

Хватка его усилилась. Он попытался остановить меня, а потом наконец подался вперед и освободил мои руки, а потом и ноги.

– Я не знал, мог ли я об этом тебе рассказать! Я думал, Мастерс рассказал тебе, он убедил меня, что сам это сделает. Что Линч свой шанс упустил.

Я замерла. В горле застрял слепленный комок.

– Олли знал?

– Прости, – сильные руки Итана гуляли по моим отяжелевшим конечностям, он закачал головой. – Боже, прости меня. Я думал, ты знала.

Меня замутило. Сердце словно пыталось выбраться из груди. Меня охватила ярость, и я ударила Итана в грудь, прислушавшись к ее зову.

– Ты лжец! – закричала я. – Ты складываешь в мой разум свои слова! Убирайся прочь из моей головы!

Я снова и снова била его по груди, выпуская накопившийся гнев.

– Я тебя ненавижу, – зарыдала я.

Что-то захватило меня в тот момент – в голове моей словно взорвалась атомная бомба, напомнив о том, что происходит. Мы с Олли помолвлены. Я должна была с ним встретиться. Мы должны были уехать вместе и пожениться. Я должна была явиться в суд, разве нет? Разве последние два года ничего не значили? Слишком много мыслей, и каждая заставляла меня бить Итана по груди, по плечам, по животу – по всему, до чего я могла дотянуться. Итан не двигался. Не пытался меня остановить.

Я продолжала его избивать, пока не упала в его объятья, и он обнял меня прямо на полу в этой темной комнате. Я глотала собственные соленые слезы и чуяла запах его одеколона, смешавшийся с запахом сигарет. На мгновение я пожелала, чтобы мир остановился, чтобы у меня было время собрать кусочки того, во что превратился мой разум.

– Я скучаю по нам, Джетт, – прошептал Итан. – Мы нужны друг другу.

– Все мне врут, – продолжала рыдать я. – Даже я сама врала самой себе все это время, верила в то, что не могло стать реальностью. Ведь если бы это было так, он бы меня спас.

– Спас тебя от чего? Я ведь уже сказал, я никогда не подвергну тебя опасности. Со мной ты в безопасности. Обещаю. Я связывал тебя и отправлял в бессознательное состояние только потому, что голова у тебя не в порядке, если ты не заметила. Но мне и это в тебе нравится. Боюсь, без меня ты погибнешь. Или еще что похуже.

– А что хуже, чем смерть? – прохрипела я, подняв на него взгляд.

Итан чуть отдалился от меня, пальцы его убрали с моего лица намокшие пряди.

– Я покажу тебе завтра, – ответил он, а потом снял футболку, выставив напоказ потрясающий торс. – А сегодня я здесь, Мия. Только я здесь, с тобой.

Он вытащил из принесенных ранее пакетов одеяло, обернул в него нас обоих, притянул меня к груди и понес меня.

Я заснула, рыдая, свернувшись в объятьях своего охранника.

На следующее утро я быстренько приняла душ в ванной, дверь в которую выходила из комнаты. Глаза мои опухли и покраснели – доказательство целой ночи рыданий. Но у меня не осталось сил переживать по этому поводу. Я стояла, и вода текла по кафелю. Я ждала, когда Итан принесет мне постиранную одежду.

Итан открыл дверь и положил на тумбочку аккуратно сложенную одежду и полотенце, а потом поднял на меня взгляд.

– У тебя пять минут. Потом кое-куда заедем… и в аэропорт.

– Аэропорт? – переспросила я, подхватив полотенце, чтобы обтереться.

Куда он собирался? Новости меня и обрадовали, и испугали. Я улечу подальше от Олли… но также и подальше от того места, где роились ложь и обман.

– У меня есть план. В Штатах нас ждет лодка, – объяснил он, следя за каждым моим движением.

Я надела трусики.

– Лодка?

– Да, давай уже. Времени у нас не так много.

Я оделась и высушила волосы полотенцем, а потом помогла Итану погрузить вещи в машину и опустилась на пассажирское сиденье. Итан отправился обратно в квартиру, кое-что закончить. Я ждала его. Солнце сияло сквозь окно машины и грело мою нежную кожу. Если бы я хотела сбежать, то сейчас наступил самый подходящий для этого момент. Итан наконец полностью мне доверился, подарил идеальную возможность. Но мне некуда было идти. Не к кому возвращаться. Олли прекрасно справлялся и без меня: жил жизнью мечты как настоящий поэт, встречался с новыми людьми, фотографировался, подписывал книги. У Брюса, моего ненастоящего отца, была Диана, моя мачеха. Я все равно приносила ему сплошные неприятности. Была занозой. Линч даже не поделился со мной правдой. Но теперь все складывалось: Брюс послал меня за море прямо в руки моего настоящего отца, решив, что теперь я стану проблемой Линча.

Да, я видела, как Итан убивает мальчика в Долоре. Но я ведь тоже убийца.

Может, он не просто так это сделал… и я хотела узнать об этом побольше. Итан был самой верной ставкой, пока я не пойму, что вообще происходит.

Он забрался в машину, совсем не удивившись, что я все еще жду его там, и прибавил отопление.

– Тебе холодно? – спросил он, заглянув на заднее сиденье. – Вот, держи.

Он кинул мне на колени худи с надписью «Поэтично».

– Куда мы едем? – спросила я, надев кофту.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

До Виррала мы добирались сорок пять минут, и Итан рассказал мне все. Начал с того, что Ливи была его сестрой, а закончил ответом на мой последний вопрос: «какой сегодня день?».

– Семнадцатое апреля. Выпуск был две недели назад.

Две недели. Мне казалось, прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как мы с Олли занимались любовью. С того момента, как я ощущала его прикосновения, слышала его голос, чувствовала его запах.

Две недели мне никто не врал. Подумал ли обо мне Олли хоть раз? Думал ли он обо мне вообще? Волновался ли? Считал ли, что со мной случилось что-то ужасное?

Я старалась не думать об этом. Конечно, он обо мне и не вспоминал. Оливер Мастерс был слишком занят своей новой жизнью – той, о которой мне не рассказывал, потому что не хотел делиться своими планами.

Итан мне тоже врал, но не просто так. Он рассказал мне обо всем, что случилось с его сестрой Ливи. Четверо парней в Долоре убили ее, и он вершил справедливость во имя Ливи, решив сам стать палачом. И на каком-то садистском уровне я понимала Итана.

– Помнишь, когда мы сидели под тем деревом и поклялись, что всегда будем присматривать друг за другом, хоть я и собирался покинуть страну? Обещание на мизинцах? – Итан повернулся ко мне, и на лице его заиграла улыбка.

Я кивнула, затолкав руки в рукава, чтобы было потеплее.

– Вот в такой мы ситуации, Джетт, нравится тебе это или нет. Я не планировал забирать тебя с собой, но мы сделаем все, как надо. Я смогу сделать тебя счастливой, я это знаю. Тебе просто нужно пойти мне навстречу. Мы ведь семья, помнишь?

Я выглянула в окно. Оно запотело: жара из машины соревновалась с холодным дождем снаружи.

– Просто не ври мне. Больше лжи я не выдержу.

Итан повернул на стоянку, проехав мимо коричневого знака, на котором курсивом было написано «Березовый Особняк». Огромное кирпичное здание напомнило мне о моей школе в Штатах: желтые кирпичи сверху, оранжевые снизу, белые окна. Машина остановилась. Итан повернулся ко мне.

– Больше я лгать не буду. Расскажу тебе обо всем, о чем захочешь услышать. И не все дастся тебе легко, но тебе осталось только спросить, – он протянул мне мизинец. – Клянусь, Джетт. И ты тоже поклянись пойти мне навстречу.

Я схватила его за мизинец, но мне это совсем не понравилось. Не как в прошлый раз.

Мы прошли в двери особняка… что нас ждало за ними? Внутри пахло стационаром и нафталиновыми шариками. Дама у стойки поприветствовала нас скептической улыбкой. Ее коричневые волосы были аккуратно разделены посередине и уложены на плечи.

– А я все думала, когда снова увижу вас здесь, – обратилась она к Итану, а потом глянула на меня, будто бы решая, представляю ли я угрозу. – А это кто?

– Это моя девушка, Ребекка, – представил меня Итан, положив руку на плечо и бросив на меня гордую улыбку. – Как поживает моя мама?

Дама нахмурилась и подтолкнула к нему планшет.

– Ах, ну, знаете… – она махнула рукой так, словно пыталась скрыть проявившееся на лице разочарование.

Давненько я не встречала незнакомцев. К счастью, я не совсем растеряла способность читать язык тела.

– С вашего прошлого визита ничего особо не поменялось. Но, полагаю, для вас за последний год много чего изменилось.

Я оставалась на месте и рассматривала цветастый интерьер, пока эти двое болтали, а потом Итан схватил меня за руку – администраторка повела нас вниз по коридору.

– В последнее время ваша мама полюбила медиа-комнату, – продолжала она.

Мы проходили зал за залом, и в каждом была своя цветовая гамма и своя тема. Наконец, мы добрались до комнаты с желтыми обоями с подсолнухами, желтыми занавесками в тон и несколькими пожилыми постояльцами. Из огромного окна в комнату лился свет: солнце пробивалось сквозь тучи после дождя, освещая души, которые были на волосок от смерти.

– А, вот она где, – дама кивнула в сторону рыжеволосой леди, которая сидела в группе людей и играла в шашки. – Она будет вам рада.

Итан сжал своей рукой мою.

– Правда?

– Ну, за последний год бывали и хорошие дни. Пару раз она о вас спрашивала. Посмотрим, поймали ли вы ее в хороший день.

И я вдруг поняла, что рыжеволосая леди была мамой Итана, которую он не видел больше года, и вся эта ситуация приняла слишком личный оборот. Мне не стоит здесь находиться. Я вмешивалась в чужое дело. Я чувствовала, как потела рука Итана, и повернулась, чтобы остановить его.

– Я могу подождать в машине. Тебе нужно побыть с ней наедине.

– Ты нужна мне, Джетт, – прошептал он, восхищенно глядя на женщину, подарившую ему жизнь.

Мы подошли поближе и остановились у стола. Никто не оторвал взгляда от игры.

Дама со стойки постучала старушку по плечу и указала на меня и Итана.

– Мэри, смотри, кто к тебе пришел, – осторожно произнесла она чуть повышенным тоном, каким обычно говорят с детьми. – Это Итан, твой сын.

У Мэри были такие же рыжие волосы, только тонкие и поблекшие. Кожа бледная, глаза тоже бледные, хоть и голубые. Тонкие губы изогнулись в широкую улыбку, и в уголках глаз появились морщинки – она радостно посмотрела на стоящего рядом со мной мужчину.

– Итан? – голос ее прозвучал рвано и устало, и Итан крепче сжал мою руку. – У меня есть сын?

– Привет, мам.

Я никогда прежде не видела, чтобы Итан так сильно нервничал. Обычно он держался уверенно, почти незыблемо. Но стоило ему посмотреть на мать, и он тут же становился уязвимым.

– Только посмотрите-ка! Итан, – Мэри хлопнула в ладоши. – У меня есть сын, и он такой хорошенький!

– Если вам что-то понадобится, я буду у стойки, – заявила администраторка, выскользнув из комнаты, пока старушки поддакивали Мэри.

Итан выпустил мою руку, и я продолжала неловко там стоять, пока он присел на пустой стул рядом с Мэри.

– Как твои дела? – глаза его сияли.

Он вытер ладони о джинсы.

– Тебе тут хорошо?

– Да, сэр. Я тут словно вечно на празднике, хотя Джордж, наверное, где-то спит. Ты знаешь Джорджа, моего мужа? Я могу сходить разбудить его. Он должен познакомиться с тобой и твоей прекрасной…

– Мией, – быстро произнес Итан, подозвав меня взмахом руки. – Это Мия, мам.

Я подошла поближе, и Мэри протянула мне руку.

– Что ж, приятно с тобой познакомиться, дорогая. Ты самая хорошенькая девушка из всех, что я видела! – ее холодная рука похлопала по моей. – Эллен, ты только глянь на нее! Настоящая красавица, помяни мое слово. Девушки в наше время скрывают свою настоящую красоту за косметикой и всей этой чепухой. Хотя тебе стоит посетить здешний салон. Они могут уложить твои волосы на славу, выглядеть будут роскошно.

– Ага, прямо роскошно, – кивнула Эллен и дрожащей рукой потянулась к черной шашке.

Мэри хлопнула Эллен по руке.

– Не думай, что я ничего не вижу. Мальчишка может и ослепил мои глаза, но не мою чуйку. Тебе не смухлевать.

Я рассмеялась – чего не могла сделать уже очень давно.

Мэри погрозила Эллен пальцем.

– Ох уж эта Эллен, скажу я вам. За ней глаз да глаз! Никогда честно не играла. Никогда в жизни!

Я глянула на Эллен, которая продолжала кивать и соглашаться с подругой.

– Мам, пойдем в сад, прогуляемся. Немного разомнем ноги, да?

– Как скажешь, красавчик. И, Дональд, – Мэри бросила шашкой в смотревшего в окно джентльмена, чтобы привлечь его внимание.

Шашка попала ему в грудь.

– Последи за Эллен, пока я гуляю, да?

– Хорошо, – Дональд кивнул.

Он жевал свою вставную челюсть. Глаза его закрывали большие коричневые очки.

Итан толкал инвалидное кресло матери по траве, пока мы не остановились у бетонного стола в окружении лавочек. Он опустил тормоза на кресле, чтобы оно не укатилось. Я присела на лавочку, последовав примеру Итана. Он обернул вокруг хрупкой Мэри пальто. Дыхание его белыми облачками повисало в воздухе.

– Ты слышал о том пожаре в хижине в Чешире? Двое погибших, – Мэри покачала головой. – Такой ужас.

Двое? Я глянула на Итана, но тот совсем не выглядел удивленным такими новостями.

– Не стоит тебе смотреть новости, мам, – посоветовал Итан, проигнорировав мой взгляд и свесив ноги по обе стороны от лавочки. – Тебе стоит веселиться.

– А как же я тогда узнаю, что в мире творится?

– Никак. Ты и так слишком долго за этим следила. Не стоит волноваться обо всех подряд. Наслаждайся жизнью. Каждым днем. Ради меня.

– Тогда расскажи мне о себе, а? Успокой хорошими новостями ради разнообразия, – Мэри смотрела куда-то вдаль, держа Итана за руку.

Сердце в груди моей сжалось.

– Мы с Мией собираемся уехать в Штаты сразу после визита к тебе. Будем жить на лодке. Это хорошие новости?

– А сестру с собой возьмешь? Нельзя уезжать без нее, Итан. Ты Оливии очень нужен. У нее сейчас черная полоса. Я всегда говорила: потому у меня и двое детей. На случай, если что-то случится со мной или Джорджем, вы с Ливи поддержите друг друга. Тебе стоит поддержать ее, вытащить из той тьмы… у тебя получится! Я это знаю, – она вздохнула и покачала головой, а потом повернулась к Итану лицом. – Депрессия – это не шутки. Нельзя к ней относиться с пренебрежением. И ей на тебя не плевать, не забывай об этом. Депрессия не забирает у тебя способность переживать за человека. Просто она слишком много переживала. Депрессия – болезнь людей с большим сердцем. Слишком многое они отдают, потому и оказываются в темноте. Будь ее маяком.

Слезы обожгли мои ледяные щеки огнем. Перед глазами плыло. Я посмотрела на Итана: щеки его покраснели. Он бросил на меня взгляд и быстро стер слезу, которая не успела толком прокатиться по коже. Его мама и понятия не имела, что сестра его уже два года как мертва.

– Знаю, мам. Знаю, – Итан замолчал, чтобы собраться с мыслями. – Она всегда будет со мной, куда бы я ни отправился. Это я тебе обещаю.

– Вот и хорошо, – она снова похлопала его по руке. – А теперь расскажи-ка мне об этой поездке. Свадьбу стоит ждать?

Итан рассмеялся и всхлипнул. Посмотрел на меня. А Мэри продолжила:

– Знаешь, говорят, любви с первого взгляда не существует. А я считаю, что врут, помяни мое слово. И позволь кое-что сказать тебе, Мэри…

– Мия, – усмехнулся Итан, поправив ее. – Это тебя зовут Мэри.

– Точно, что ж, в любом случае, люди будут появляться в твоей жизни по причине, на сезон или навсегда. Женщине нужно всего пять секунд, чтобы понять, смотрит ли она на любовь всей ее жизни. А теперь скажи-ка мне, дорогая. Как быстро ты поняла, что смотришь в глаза своей вечности?

Между нами повисла тяжелая тишина. Две пары одинаковых голубых глаза уставились на меня в ожидании ответа. Итан не мог ей соврать. И я тоже.

– Три секунды, – прошептала я, вспомнив тот миг, когда я посмотрела в глаза Олли в столовке в свой первый день в Долоре. – Мне хватило трех секунд.