Она прошла долиной смертной тени,
Посмотрела страху в глаза и влюбилась.
Целую секунду после пробуждения я думал, что с миром все в порядке. Мия не пропала. У меня не было жестокого похмелья. Я не заключал сделок с дьяволом. Я был честным человеком, живущим честной жизнью. Влюбленным поэтом. Долю секунды сердце мое не болело, а голова не кружилась.
Но потом я все вспомнил. Застонав, я перекатился на спину и открыл глаза – перед мной стоял веселый Трэвис с мусорным пакетом в руках. Он убирал бутылки, которые валялись по всему номеру мотеля.
– Ты что здесь забыл? – Я поднялся и перекинул ноги через край кровати, ощутив ступнями жесткий ковер.
Чертова головная боль вернулась.
– Вот, выпей-ка это, – Трэвис бросил в меня бутылку воды, и я поймал ее в воздухе. – Тебе пригодится.
Я напоил свою изголодавшуюся по жидкости душу, смыл вчерашний яд. Выпил всю бутылку. Трэвис протянул мне мешок, и я закинул пустую тару к мусору.
– Уже половина четвертого. Декс звонил.
– Почему ты меня не разбудил?
Трэвис пожал плечами, сосредоточившись на узелке на мешке. Мой суровый взгляд он избегал.
– Тебе нужно было выспаться, чтоб выглядеть получше.
Я чуть склонил голову, наблюдая за каждым его действием. Трэвис нервничал. Что случилось?
– Так ты ответил?
Он закинул мешок за дверь, но взгляда на меня не поднял.
– Ага.
Я поднялся и вскинул руки.
– И?
Трэвис повернулся и осмотрел комнату, все еще не глядя мне в глаза.
– План такой: встречаетесь в девять, в Окендоне.
– И о чем ты тогда волнуешься?
– Ты уверен, что готов на это? Мия…
– Мия что?
– Я не стану убеждать тебя, что все будет в порядке. Мия мертва, и у тебя больше нет причин связываться со Звеньями. Тебе лучше поехать на опознание. Я займусь их работенкой, а тебе жить в отрицании… это ведь убивает тебя. Я не собираюсь смотреть на то, как ты себя зарываешь. Я уже видел такое. Из этой ямы не выбраться. Поверь мне. Я делаю тебе одолжение. Тебе нужно хорошенько погоревать о ней, приятель. Не надо идти на дело, не надо гоняться за ее призраком. Сосредоточься на себе. На своей жизни, чтобы она стала лучше. Ты уже помог мне раз, пора мне сделать для тебя то же самое.
Я сжал зубы. Мышцы на лице дернулись.
– Выметайся.
– Оливер…
– Нет, правда, пошел отсюда прочь, – я натянул футболку, подошел к двери и открыл ее. – Давай. Я согласился на эту работу и все сделаю. А ты возвращайся к Саммер. Поцелуй ее, блин. Обними крепко. Займись с ней любовью. Поверь мне: не теряй ни единой секунды.
Трэвис опустил голову и подошел ко мне.
– Я не хотел…
– Я еле сдерживаюсь, чтоб тебе не врезать. Сделай доброе дело и проваливай.
Он ушел, и я с силой захлопнул за ним дверь.
На парковке у паба «У Джека» нас было четверо. Мы в последний раз обговаривали план. Эти парни совсем недавно присоединились к Звеньям, никогда прежде не танцевали с бандами. Я прекрасно это видел по тому, как Адриан постоянно дергался. Он нервничал, и я его в этом не винил. Но если так продолжится и дальше, его арестуют. Или хуже того – убьют. Я отвел его в сторонку.
– Ты как?
Мне нужно было, чтобы он собрался. Все должно получиться. Не хотелось, чтобы нервяк перекинулся и на остальных парней. Адриан не поднял на меня взгляда. Он почесал затылок, шею, а потом провел рукой по лицу. Глаза его беспокойно оглядывали улицы Окендона.
– Эй, все пройдет гладко. Ты должен мне верить.
– Верить? – он вскинул руки. – Я ведь тебя, блин, не знаю, чувак.
Адриан был прав. Он меня не знал. Никто из них меня не знал, но у нас не было времени на то, чтобы сесть и поговорить о прошлом.
– Слушай. Обо мне тебе стоит знать только вот что: я никого не брошу. Никто сегодня в тюрьму не отправится. Никто не погибнет. Я лишь прошу в ответ слепо мне верить, – я схватил его за шею. – Сможешь это сделать?
Адриан вытянулся во весь рост. Он был так молод. Его еще не успели запачкать ни власть, ни деньги, ни убийства… в его живых глазах отражалась решительная душа. С такой приятной короткой стрижкой и чистой кожей без единого шрама ему бы гулять где-нибудь с девчонкой, а не готовиться к ограблению. Я мог бы спросить его, как он попал в стаю Звеньев, но он уже здесь. Сейчас уже поздно выходить из игры. Если работу не сделают, Декс не поможет мне найти Скотта.
Мия все еще была жива. Я должен был в это верить.
– Да, приятель. Это я могу, – вздохнул Адриан.
Я сжал его плечо и подвел обратно к Регги и Джеймсу, остальным парням, которых Декс отправил со мной.
– Вынимайте пули из пистолетов, – приказал я, и три пары испуганных глаз тут же вперились в меня так, словно я сошел с ума. – Я серьезно. Никаких пуль. Ни одной не пропустите – вдруг в барабане остались.
– В чем тогда смысл? Таскать незаряженный пистолет? – спросил Джеймс, самый огромный из трех.
Он напоминал мне молодого Трэвиса: такие же темно-синие глаза и светлые волосы. Вот только Джеймс был подтянут во всех тех местах, где Трэвис наел настоящий животик – как мне сказали, виновата чудесная стряпня Саммер.
Я выгнул бровь и приподнял подбородок.
– А вы собираетесь стрелять?
– Ну, нет, – Джеймс покачал головой и поднял руку. – Только припугнуть их. Но все ведь может полететь к чертям, нужно быть готовым.
– Вы трое таскаете пушки так, словно это наделяет вас силой. Но это не так. Пистолеты вас не спасут. Особенно если вы никогда раньше не стреляли, – я сделал паузу и глянул на всех них – никто меня не поправил. – Во-первых, не доставайте пистолет, если не собираетесь стрелять. Во-вторых, нам нельзя привлекать внимание полиции. И, в-третьих, что, если у владельца магазина есть ружье? Если достанете свое оружие, он не станет сомневаться – выстрелит первым. И, как я уже сказал своему приятелю Адриану… сегодня никто в тюрьму не попадет. И никто не погибнет. Если хотите потащить с собой ваше эго, предлагаю оставить его за поясом, без пуль. Получить желаемое можно и другими способами.
Они переглянулись. Адриан бросил свой незаряженный пистолет в багажник. Остальные парни заправили оружие за пояс – тоже без пуль. Я захлопнул багажник, и мы сели в приготовленную для дела машину с фальшивыми номерами.
Крошечные ограбления происходили в разбитых местечках, и навар получался соответствующий – это было первой ошибкой Трэвиса. Да, работенка должна была быть небольшой, но относиться к ней по-другому было нельзя. И нельзя было расслабляться.
Мы припарковались там, где горел всего один фонарь, и машин вокруг стояло немного. Заведение отсюда прекрасно просматривалось: внутри было несколько посетителей. Я повернулся на месте водителя и глянул на своих ребят. Все трое нервно смотрели на меня в ответ. По крыше барабанил дождь, сплетаясь со стуком наших сердец.
– Слушайте. Это ваша первая пробежка. Инициация в Звенья. Если не готовы меня слушаться или передумали, сейчас самое время отказаться.
Никто не пошевелился.
– Адриан, подгони тачку к задней двери. Остальные – за мной.
– Мы выбежим через задний ход? – спросил Регги, самый мелкий.
– Мы не станем бегать. Мы выйдем оттуда.
Я заглушил мотор и вышел из машины. Парни последовали за мной, а Адриан перебрался на водительское сиденье. Новички шептались позади меня: мы не спеша шли ко входу прямо под дождем.
Дверь открылась, и звякнул колокольчик. Все глаза тут же поднялись на нас, а потом вернулись к стирке. Райончик города не самый хороший: жители Окендона знали, что не стоит лезть в чужие дела.
Мужик постарше стоял на кассе и читал газету. Нас он не ожидал. Мы подошли к нему, и я сделал шаг вперед. Остальные держались позади, явно гадая, чем все это закончится.
– Ты знаешь, почему я здесь? – спросил я старика, который посмотрел на меня, чуть опустив газету.
Тот кивнул и медленно поднялся со стула, потянулся к чему-то под стойкой. Я подался вперед и оперся на нее обеими руками.
– Этого тебе лучше не делать.
Старик замер.
– Знаю, у вас тут камеры стоят, а на нас нет масок. Знаю, что под стойкой у тебя оружие, потому что как иначе, ведь твой магазин работает двадцать четыре часа в сутки. А еще я знаю, что, когда мы уйдем, ты не станешь звонить в полицию, потому что доходов от этой прачечной хватает только на твои… омерзительные фетиши.
Он нахмурил густые брови.
– Ты кто такой? – спросил он.
И я не знал, как ответить на этот вопрос.
– У заднего входа ждет машина. Ты отнесешь туда содержимое сейфа. Можешь оставить себе деньги из кассы. Там всего сотня фунтов… к тому же твоя жена заслужила какого-нибудь подарка за все то дерьмо, которое она из-за тебя пережила… и мы уйдем, не потревожив твоих посетителей.
Старик посмотрел на Джеймса, который стоял слева от меня. Потом кивнул. Он понял, что ему есть что терять, если дело примет скверный оборот. Мы проследовали с ним к сейфу, и я приказал Регги возвращаться в машину. Мы с Джеймсом помогли старику наполнить доверху два мешка для белья.
Закинув их в багажник, я захлопнул его.
– Приятного вам вечера, мистер Тейлор.
В глазах старика пылала слепая ярость. Его трясло. Я сел на опустевшее водительское кресло, и мы уехали.
До того как прийти к пабу «У Джека», я выяснил, что прачечная, которую мы собирались грабануть, принадлежала мистеру Тейлору. Не такому уж и невинному человеку, хотя он очень старался таковым выглядеть. Он зарабатывал достаточно для того, чтобы содержать семью, но вместо этого платил за тринадцатилетних и четырнадцатилетних девочек, которых для него искал Оскар. Оскара больше не было, но я не настолько наивен. Вряд ли в отсутствии Оскара вкусы этого ублюдка изменились.
– Что это за чертовщина вообще? – заявил Адриан с пассажирского сиденья.
– Нужно изучить свою цель, друг мой. Нужно всегда быть на десять шагов впереди.
Мы с Лори и Трэвисом приехали на мою первую автограф-сессию в Лондон. Я сбежал из-под жесткого надзора в поисках туалета, пока они обустраивали место. «Даунт букс» были настоящим трехэтажным чудом для мечтателя: полки и поручни из красного дерева, деревянные ступени, кожаные сиденья. Очень богатая, мужественная обстановка. И куча книг: от одной стены до другой. Потолок прозрачный, отсюда виднелось небо. Сверху свисали зеленые светильники – такого же цвета, как и краска на арочном окне в конце здания. Здесь пахло старой бумагой и кофе. В каждом уголке книжного магазина свернулась успокаивающая тишина. Я чувствовал умиротворение. Пусть и временно.
Неважно, как давно я хотел всего этого… Но по-настоящему радоваться успеху, этому первому камню в основании моей карьеры, не мог. Ведь Мии не было рядом, она не могла порадоваться вместе со мной. Этот момент должен был стать прекрасным, запомниться нам обоим, а вместо этого выступление превратилось в обязаловку, от которой я не мог улизнуть. Время здесь казалось мне бессмысленным. Я мог бы быть в другом месте. Делать что-то… что угодно для того, чтобы найти ее. Мия должна была быть здесь, со мной, успокаивать мои нервы, напоминать о том, как гордится мной. Но Мии здесь не было.
– Не стоит так волноваться. Все будет в порядке, – заявил Трэвис, возникший вдруг рядом со мной.
Он открыл воду в кране, чтобы помыть руки. В туалет он не зашел, значит, просто решил поговорить со мной, чтобы унять эмоции. Мы оба это знали. И так и не обсудили то, что произошло тем утром. Пусть верит, во что хочет, а я буду верить в то, во что хочу верить я. Никакие его слова не изменят моего мнения. Он не сможет убедить меня перестать ее искать.
– Я не волнуюсь, – я закатал рукава черной рубашки до самых локтей – сначала на одной руке, потом на другой.
Открыл свои тату. Пусть увидят хоть часть меня настоящего за всей этой одеждой, которая кричала о том, что я какой-то притворщик.
– Я просто не очень хорошо работаю с толпой.
Трэвис повернулся ко мне. В белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и блейзере он выглядел нелепо. Хотя он как раз источал контроль и уравновешенность.
– Все готово. За дверью уже очередь, все ждут тебя. Лори хотела поговорить с тобой до того, как ты туда выйдешь, но я ей сказал, что все под контролем, – Трэвис выдавил ободряющую улыбку. – Твое личико красуется на обложке, но, думаю, настало время показать эти людям настоящего Оливера Мастерса.
– Ага. Напомни, чья это вообще была идея?
– Ты хорошо выглядишь, чувак, – Трэвис поправил мне воротник. – Ты нравишься дамам, твое лицо продает вещи.
Он хлопнул меня по щеке и продолжил:
– Вперед, любовничек.
Встреча длилась почти четыре часа. Мужчины и женщины восхищались моими текстами, говорили миллион слов в минуту – я за ними не поспевал. Одни хотели сфотографироваться, другие – просто получить автограф на одной из книг, которые принесли с собой или купили на месте. С каждым новым человеком энергия меня покидала: слишком много чужих эмоций, слез, улыбок и жизненных историй, которыми они просто обязаны были со мной поделиться. Я чувствовал все это слишком остро: впитывал в себя все, что они бросали в меня, и ментально, и физически.
– Оливер? – зазвучал знакомый голос, и я отвернулся от стола, где Лори и Трэвис убирали вещи, и увидел девушку, имя которой начиналось на букву Л.
Она уставилась на меня, прижимая книгу к груди. Она выглядела совсем иначе без губной помады и в цветочном пастельном платье. Снаружи же холодно. После той вечеринки волосы она подкрасила и больше не походила на маму. Она приехала в Лондон, только чтобы встретиться со мной?
– Вы знакомы? – спросил Трэвис, хлопнув меня по напрягшейся спине.
Я чуть склонил голову в его сторону.
– Подруга друга.
– Что ж, в таком случае… – он протянул руку, и взгляд его мазнул по ее голым ногам. – Трэвис Лиман.
– Ли, – представилась он, пожав ему руку.
Но взгляда от меня она не оторвала. Мне стало не по себе.
– Похоже, я опоздала.
– Все в порядке. Хочешь, чтобы я подписал для тебя книгу? Я не знал, что тебе нравятся стихи.
Не помню, упоминал ли об этом на вечеринке, где мы познакомились. Впрочем, я ведь изрядно выпил. Может, пропустил весь наш разговор. Ли протянула книжку, на которой красовалось мое лицо, и я схватил ее, навис над пустым столом и достал из заднего кармана джинсов ручку.
Пока я подписывал, она добавила:
– А сфоткаться можно? Если ты не против, конечно.
– Конечно, – ответил за меня Трэвис.
Я повернулся и помахал Ли – мол, иди сюда. Взял в руки книжку так, чтобы она была видна на камеру. Она обняла меня за талию и притянула поближе. Кажется, она дрожала. Трэвис сделал фото.
– Знаешь, мы сейчас идем в «Зеленого льва», чтобы отметить. Можешь пойти с нами, мы будем только рады.
Я заскрежетал зубами и бросил на Трэвиса красноречивый взгляд. Про «Зеленого льва» я не знал. К тому же у меня не осталось сил для того, чтобы еще и Ли развлекать.
Глаза ее засияли. Она радостно выпалила:
– Ой, звучит здорово!
Ли отпустила меня и забрала у Трэвиса свой мобильный.
– Я бы с удовольствием!
Мы все собрали, я донес коробки до машины Лори и попрощался с ней. Потом подошел к Трэвису, чтобы хорошенько поругать его за то, что не предупредил меня о празднестве.
«Но ведь причина-то хорошая», – ответил он.
Но что тут праздновать? Единственная настоящая мера успеха – счастье, а в этом департаменте мои цифры были отрицательными.
Дорога обратно в Суррэй заняла чуть больше часа. Я сказал Трэвису, что встречусь с ним в саду после того, как звякну Дексу, узнаю, как там Скотт. Я закинул деньги после ограбления прачечной прошлой ночью, и Декс остался доволен тем, как гладко все прошло. В награду за это он обещал получше разобраться в деле со сгоревшей хижиной, добыть побольше информации. Узнать, зарегистрированы ли на имя Скотта другие дома или машины. Декс, как всегда, не ответил, и я оставил ему срочное сообщение.
Дождь прекратился. Солнце закатилось за горизонт. Похолодало. Мне не хотелось здесь быть, но Трэвис пригласил свою невесту, Саммер. Он очень хотел, чтобы мы, наконец, познакомились. Я заметил их в саду, за столиком подальше ото всех, в углу. Рядом с ним, похоже, сидела Саммер.
Я подошел к ним: оба наблюдали за музыкантами, которые играли акустическую музыку. Несколько человек танцевали прямо с кружками пива. Дети носились между качающихся туда-сюда тел.
Прошел час, и я узнал, что Саммер старше, чем я думал. У нее были золотые волосы, голубые глаза и мягкие черты лица. Забеременела она четыре месяца назад, и просторная блуза скрывала небольшой животик. Саммер тихонько попивала имбирный эль. Говорила она остроумно и прямо, ругалась, как моряк, и могла успокоить Трэвиса тогда, когда, казалось, никто не мог этого сделать. Саммер мне сразу понравилась. Я знал, что она понравилась бы и Мии тоже.
Потом пришла Ли, и я представил ее Саммер, как настоящий джентльмен, но сердце мое пропустило удар, когда они пожали руки. Весь этот день должен был принадлежать нам с Мией. Она должна была быть здесь. Я должен был представить ее Саммер, и Трэвису, и всем остальным.
Мне нужно было выпить.
Девушки отправились в туалет – Саммер уже в третий раз за вечер, – а Трэвис придвинулся ко мне и поднес кружку к губам.
– Эта девчонка хочет тебя трахнуть, – прошептал он, пока Саммер не было рядом.
Я не стал поднимать на него взгляд: смотрел на музыкантов, а рукой пытался удержать беспокойное колено.
– И она довольно приятная на вид. Вроде бы молодая, но не так, чтобы в тюрьму попасть. Может, киска тебе не помешает – просто так, ничего серьезного. Ты ведь по краю ходишь.
– Повзрослей уже, Трэв. Мой член не встает на каждую девушку в округе.
Больше нет. Так себя вел Олли на таблетках: они его отравляли, лишали всякой морали.
В Долоре я многое о себе понял… и о своей гиперчувствительности тоже. Для меня каждый шепот звучал криком, каждое прикосновение было насилием, а энергия, которую вырабатывали остальные, поглощала меня. Я предпочел бы вернуться в мотель, но у меня оставались обязанности… мне нужно было хорошо относиться к людям. У меня была работа. И Трэвис неустанно мне об этом напоминал. Он просто пытался вести себя как настоящий друг.
Девушки вернулись под звонок моего телефона. Это был Декс. Я извинился и отошел подальше от толпы, чтобы ответить.
– Других домов у Скотта нет, кроме тех двух, о которых тебе уже известно, – подтвердил Декс.
Этого-то я и боялся.
– После пожара опознать тела сложно, это может занять до восьми недель, но они уверены, что один из них – Скотт. Мы просто не узнаем наверняка, пока они не закончат расследование, – между нами повисла тишина. – Послушай, Оливер. Я продолжу копать это дело для тебя, но один подозрительный коп сообщил, что Скотт тоже был полицейским. Об этом ты мне не говорил. Не знаю, во что ты ввязался, но, если я продолжу копать, я хочу, чтобы ты работал на меня. Официально.
– Тело в хижине – не Скотт. Не может этого быть. Продолжай рыть. Я буду работать на тебя до тех пор, пока Скотта не найдут. Но если через неделю ты не отыщешь хоть какую-то зацепку… хоть что-то… проверь аэропорты, камеры на улицах, весь Чешир и Ливерпуль. Если после семи дней ты мне ничего не принесешь, то работа моя закончится.
– Может, еще что-нибудь расскажешь? Зачем ты его ищешь?
– Тебя это не касается. Просто найди мне Итана Скотта.
– Я позвоню тебе насчет новой работы.
Телефон затих. По венам прокатилось бессилие… добралось до сердца. Я сжал пальцы вокруг мобильника. Мне так хотелось хорошенько вдарить кулаком по первому, что под руку попадется… я не понял, как оказался в баре и заказал шот виски, чтобы заглушить боль. Хотелось забыть о боли хотя бы на одну ночь. Я устал ждать, когда Декс хоть что-нибудь отыщет. Устал ждать, когда она вернется ко мне. Я так сильно устал, черт подери, чувствовать себя вот так. Мне хотелось пережить полночь без жуткого холода в груди, без мыслей о наших последних мгновениях вместе, которые постоянно крутятся у меня в голове. Я не мог смириться с ее смертью. Не мог принять то, что она меня бросила. Сегодня я мог принять только стакан виски. А лучше три стакана.
Трэвис оттащил меня от бара обратно в сад: музыка там орала, и толпа начала бушевать. Прошло несколько часов. Остальные танцевали и смеялись, а я налегал на алкоголь и медленно горел в аду отчаяния, невидимого для мира вокруг.
Ли пыталась вытащить меня на танцпол, но я танцевал только с Мией.
– Его бросила девушка, – соврал ей Трэвис. – Вот его и разбомбило.
– Она меня не бросала, – я раздраженно его поправил.
– Что случилось? – спросила Ли, опускаясь рядом.
Она положила руку мне на бедро.
Мне стоило отодвинуть ее, но собственные руки меня не слушались.
– Она просто… – я лениво щелкнул пальцами. – Исчезла. Растворилась в воздухе.
– Что ж, это было глупо с ее стороны – бросать такого, как ты.
Я чуть склонил голову и прищурился, глядя на Ли.
– Она меня не бросала.
– Она умерла, – прошептал Трэвис так, будто я не мог его услышать.
Но я услышал.
Лицо Ли изменилось. Она прижалась ко мне еще ближе. Слишком близко. Погладила меня своей липкой рукой по татушке.
– Хочешь об этом поговорить?
Она поступила как хороший человек, спросив меня об этом. В любой другой день я с удовольствием бы поговорил про Мию. Я мог бы написать целую книгу о ее глазах, ее улыбке, ее поцелуях, ее губах, о том, что она заставляла меня чувствовать, и как все мужчины мира не смогли бы сравниться с ее силой. Я восхищался Мией и тем, на что она был способна.
По щеке проползла слеза. Я запрокинул голову и прижал руку к лицу. Алкоголь не помогал. Ли сидела слишком близко. Мне это не нравилось.
– Я отвезу тебя домой, – она поднялась и попыталась поднять меня следом. – Уже поздно, тебе не стоит садиться за руль в таком состоянии.
– Я в порядке. Я могу дойти, здесь близко.
– Она права, приятель. Пусть отвезет тебя в мотель, – согласился Трэвис.
Они что, совсем меня не слышат?
Мы прошли к парковке. Я толком не помню, как оказался внутри чужой машины. Голос Ли звучал на фоне. Она о чем-то меня спрашивала, а потом отвечала на вопросы сама, затирала о том, как поэзия свела нас вместе. Я усмехнулся. Ну что за бред. Ли ошибалась. Вся моя поэзия оставалась в руках девушки с искренней душой и закрытым ото всех сердцем.
– Кажется, я слишком много говорю, – вздохнула Ли.
Смешно, ведь я ее не слушал. Не совсем. Я сосредоточился на пассажирском окне и считал машины, чтобы не вырубиться. Огни фонарей и вывесок приблизились. Я закрыл глаза. Можно представить, что я в космическом шаттле, держу путь к звездам. Может, если бы Мия была здесь, между солнцем и луной… единственный тройничок, на который я согласен.
– Мы уже на месте.
Ли повернула на парковку у мотеля. Так странно, она ведь даже не спросила меня о том, где я живу. А, может, и спросила, а я просто не слышал. Как бы то ни было, мы доехали, и машина остановилась прямо у моей комнаты, рядом с фургоном.
– Спасибо, – поблагодарил я, дергая за ручку дверцы.
Я выбрался из машины и подошел к двери, пытаясь отыскать ключ от номера – правда, без особого успеха. Ли подошла ко мне сзади. Когда я повернулся, в ее правой руке как по волшебству появилась бутылка «Хеннесси». Она подняла ее и помахала, смущенно улыбаясь.
– Подумала, может, узнаем друг друга получше? Что скажешь?
– Скажу, что ты что-то не то обо мне подумала, – я уже напился и понадеялся, что смогу донести до нее мысль, не выглядя при этом последним козлом. – Я не ищу перепихона. У меня есть невеста, и я в нее влюблен. Счастливо.
Она на мгновение задумалась. Мгновение затянулось. Мир вокруг меня закачался – может, из-за выпивки? Я снова попытался открыть дверь.
– Я просто хочу поговорить, Оливер. Как друг, – она дотронулась до меня своей холодной рукой и забрала ключи из пальцев. – Давай-ка я помогу тебе зайти.
Я тут же подумал о каждом сценарии, который мог бы случиться. Все они заканчивались тем, за что Мия не испытала бы гордости. Я мог бы впустить Ли, выпить с ней бутылку «Хеннесси», поговорить о любимых цветах и объяснить, что означают мои татушки. В конце концов она напьется и не сможет поехать домой, ей придется остаться, а в комнате нет места: придется ей спать на кровати, рядом со мной. Этот сценарий был наилучшим. Все остальные заканчивались сексом, а я не хотел делиться с этой девушкой тем, что не принадлежало даже мне.
Это ведь кража.
Мир закружился. Я повернулся к Ли.
– Я сам. Уже поздно. Тебе пора домой. Спасибо, что подвезла, правда, – я протянул руку, попросив ключ. – Уверен, ты очень милая, но я не хочу, чтобы все зашло слишком далеко.