Когда Ольжана только пришла к Йовару – вернее, когда ещё тянулись её бесконечные первые три года ученичества, – она постоянно думала, в кого бы могла обратиться. Йовар отплёвывался и заявлял, что она станет курицей или овцой, и Ольжану это, разумеется, обижало, но сейчас, находясь на грани полузабытья-полусна, она подумала: неужели превратиться в птицу для неё было более естественно, чем в овцу?

Её кудри – совсем как мягкое руно. Её глаза – особенно когда она в былые времена смотрела на Лале, – кроткие, тёмные и доверчивые, как у агнцев, которых десятилетиями закалывали жрецы на здешних капищах. У неё маленькое трепещущее сердце и сложные отношения с волками.

И она только что сознательно принесла себя в жертву, потому что осознала, – это единственный верный путь.

– …должны найти лекаря… – Голос далёкий, как сквозь подушку. – …Она умерла? Что, если она умерла?!.

– Она жива, мессир.

Вот это – точно Лале.

Голова была будто пухом набита. Ольжана с трудом разлепила веки, и в глаза ударил ослепительный утренний свет.

Юрген – да, конечно, это Юрген, кто ещё? – сжал её плечо.

– Ольжана!

– Не трясите её, – велел Лале сухо.

Кости ломило. Трава и мелкие ветки кололи спину.

– Ты меня слышишь? – Сверху – бледное лицо Юргена.

Ольжана прочистила горло.

– И вижу.

Она пошевелила руками. Попыталась сесть, и Юрген ей помог. Лале был где-то рядом, но не на виду – Ольжана ещё боялась крутить шеей, но его присутствие ощущалось угрожающим.

Как они вообще тут оказались?..

– Хвала Тайным Людям. – Юрген вытер пот со лба. – Я думал, ты всё… Помнишь что-нибудь? Наш след взяло чудовище. Я постарался убежать от него, но ты сорвалась…

– Я не сорвалась. – В горле – маленькая хал-азарская пустыня. – Я нарочно выпустила ремень, чтобы ты спасся.

Глаза Юргена расширились.

– Да что ты…

Ольжана не дослушала его возмущения. Положила ладонь себе на рёбра и постаралась сделать глубокий вдох. Неприятно, но без резкой боли.

Конечности – в порезах и ссадинах, однако переломов вроде бы нет. И Ольжане почему-то стало обидно: будто телесное благополучие обесценило её жертву.

– …повезло ещё, что ты приземлилась в какой-то куст, а не…

Да уж. Поразительное везение. Юрген, должно быть, не осознавал, что на такой скорости Ольжана должна была или угодить в пасть чудовищу, или расплющиться о ближайшее дерево – если, конечно, никто не вмешался.

Ах, Юрген-Юрген… Умный ведь мальчик. Ольжана глянула на свои испачканные в грязи руки и спросила себя: сколько времени Юргену понадобится, чтобы отойти от произошедшего и понять – что-то тут нечисто?

– Тварь твоя вообще страх потеряла. – Юрген оттянул ворот рубахи. Красноречиво указал на небо: – При свете дня!..

Ольжана не ожидала, но на глаза навернулись слёзы. Длани, а она ведь на какое-то мгновение правда поверила, что всё получится!

– Эй. – Юрген осторожно коснулся её руки. – Не плачь… Я не знаю, почему так вышло, но…

Конечно, он ужасно сбит с толку и её просьбами, и этой погоней, и голова у него, наверное, идёт кругом, – но разве Ольжана могла хоть что-то ему сказать?

– Лале, – позвал Юрген умоляюще, – ну а вы что молчите?

Да, согласилась Ольжана мысленно. Почему ты молчишь?

– Где чудовище? – спросила Ольжана, размазывая слёзы по щекам.

– Исчезло. – Юрген беспокойно взбил волосы пятернёй. – Я проверил. А до этого заметил, что тебя нет… Нашёл тебя неподалёку отсюда, как раз у вашего с Лале ночного лагеря…

Превосходно. То есть чудовище преследовало их не просто так – оно целенаправленно гнало их обратно к Лале.

– Если ты… э-э, в порядке, мы можем…

Нет уж. Теперь Лале точно не позволит им уйти.

– Прости. – Ольжана стиснула запястье Юргена. – Не знаю, что на меня нашло, когда я решила, что путешествовать с тобой безопаснее, чем в кибитке. Я сильно тебя подставила.

Юрген отшатнулся.

– Пустяки. – Огляделся. – Но нам нельзя не медлить. Вдруг оно вернётся…

Он путался в словах и то и дело облизывал губы. Ещё бы – для человека, который только что убегал от исполинской твари, Юрген держался чудо как хорошо.

– Да, лучше не медлить. – Ольжана собрала волю в кулак и развернулась.

Лале стоял чуть сбоку. Пальцы сцеплены за спиной, брови нахмурены, лицо непроницаемо. Глаза – как два пылающих уголька, а под ними – тёмные круги.

Что бы решила Ольжана на месте Юргена? Что Лале просто так переживал за свою спутницу в путешествии? Или заподозрила бы неладное, раз тот не бросился к ней, как только она пришла в себя?..

Может, Лале подумал о том же, потому что спросил:

– Как себя чувствуете?

Ровный, ничего не выражающий голос.

Ольжана потёрла ладонь о ладонь. Лале раскусил её и послал ей вслед чудовище, но сделал так, чтобы она не расшиблась насмерть – и на Юргена пока не нападал. Ждал чего-то?

– Ну, живая. – Ольжана посмотрела на него снизу вверх самым овечьим, самым кротким из взглядов. – И вы простите. Мне не нужно было менять вашу кибитку на что-то другое. Мы можем уехать прямо сейчас?

Лале помедлил.

– Если вам позволяет здоровье.

– Для здоровья Ольжане явно лучше быть подальше от чудовища, – встрял Юрген. – Лале, а вы же знаете, что я теперь от Ольжаны никуда не денусь? Я поеду с вами. – И он быстро рассказал, как пан Авро отправил его сторожить Ольжану на время ловли чудовища.

Лале даже бровью не повёл.

– Ладно, – отозвался он. Опустился рядом с Ольжаной, точно теперь его правда не беспокоило ничего, кроме неё. – В таком случае запрягите лошадку, пожалуйста. Чем быстрее отправимся в дорогу, тем лучше.

Юрген теперь находился за его спиной, так что не видел, какими цепкими страшными глазами Лале посмотрел на Ольжану, – ничего, что вязалось бы с заботливым тоном.

– А я пока удостоверюсь, правда ли госпожа Ольжана готова к путешествию. – Он положил ладони ей на виски. – Я ведь всё-таки лекарь.

Юрген что-то пробормотал и пошёл к Сэдемее.

Ольжана боялась даже шелохнуться.

– Не трогайте его, – проговорила почти одними губами.

– Тихо, – ответил Лале таким же шёпотом. – Если даже случайно нарушите клятву, мало не покажется.

Грудь сковал холодок.

– Это не угроза, – пояснил Лале бесцветно. – Это то, как клятва работает.

– Руки…

– Мне надо сделать вид, что я по-лекарски над вами хлопочу. – Тем не менее, руки Лале отнял. Сощурился. – Хотите совет на будущее?

Ольжана не хотела, но видела, как за плечом Лале, у противоположного края поляны, Юрген возился с Сэдемеей. Нет, нельзя было так его подставлять…

– Не добавляйте тачератский мёд в горячую пищу, – отчеканил Лале. – Жар изменяет его свойства. Действует скоропалительно, как рюмка настойки, но никогда не погружает в такой глубокий сон, которого вы, очевидно, добивались.

Ольжана поникла.

– Вы почувствовали вкус?

Лале отрицательно мотнул головой.

– Но когда я понял, что вас нет, и принял меры, то решил на всякий случай проверить бутылёк. Он ощутимо опустел.

Принял меры. Ну и оборот!

– Неплохо. – Лале задумчиво провёл языком по зубам. – Я едва вас не упустил.

Ольжана заломила пальцы.

– Юрген ничего не знает, – сказала она горячим шёпотом. – Я не говорила ему ничего, что могло бы… – Отмахнулась, боясь, как бы клятва теперь не сработала и на подобную мелочь.

Лале полуобернулся, глянул на Юргена.

– Посмотрим. – Спросил угрюмо: – Чего вам спокойно не спалось? И меня не разоблачили, и сами чуть не погибли.

Ольжана промолчала. Она рассеянно погладила себя по затылку, и тут на неё снова навалилась такая тоска, что хоть удавись. Сколько всего оказалось зря… Все хитрости, все осторожности. Всё равно они с Юргеном теперь во власти Лале, и тот может сделать с ними что захочет.

– Куда вы сказали Юргену вас отвезти?

– На юг, – ответила Ольжана быстро. – Без уточнения. Почему меня не сожрало чудовище?

Лале слегка приподнял бровь.

– А надо было?

– Побега недостаточно, чтобы… – Проглотила ком в горле. Нет, она не решится сказать «чтобы вы меня убили». – …Чтобы я заслужила смерть?

Лале нахмурился ещё сильнее.

– Прощупываете, как далеко можете зайти? – Он поднялся и протянул ей руку. – Идёмте в кибитку. И ради Дланей, молчите.

На нём не было перстня из чёрного железа. Поэтому Лале держал руки за спиной, когда Ольжана только пришла в себя, – чтобы не привлекать внимание Юргена?.. Значит, он тоже собирался тянуть время, прежде чем столкновение стало бы неизбежным.

И, возможно, Ольжана ещё успеет придумать, как Юргена спасти.

Она приняла ладонь Лале, встала. Голова закружилась, но Ольжана пересилила себя и приблизилась к Лале ещё на шаг.

– Давайте отошлём его, – попросила она сипло. – Давайте сделаем так, чтобы он уехал…

– Готово! – крикнул Юрген. – Предлагаю поживее отсюда убираться.

Он подошёл к ним, утыкаясь носом в рукав.

– От чудища в этот раз так колдовством разило, – заметил задумчиво. – Это значит, оно стало сильнее?..

– Ничего это не значит, – ответила Ольжана резко. – Не пугай меня, пожалуйста.

«И, – подумала, – меньше озвучивай то, что кажется тебе подозрительным».

– Извини. – Юрген потупился. – Ну, ты как?..

Ольжана с силой растёрла щёки и вяло улыбнулась.

– Лучше всех. – И сказала, как если бы действительно опасалась чудовища: – А теперь, во имя Дланей, – в дорогу.

Следующий день Ольжана прожила с непроходящей головной болью и виной.

Она не переставала думать, что Юрген подозревал выжившего Чеслава с самого начала, но никто не относился к нему всерьёз. А сейчас и того хуже: когда Юрген замечал то, что в своё время насторожило бы и её саму, Ольжана только насмешливо фыркала.

«Да, Юрген, разумеется, мы не останавливаемся на постоялых дворах с тех пор, как узнали, что нас преследуют какие-то душегубы. А что нам ещё надо было делать? Мозолить всем глаза?»

«Ну конечно, это я всё наворожила, чтобы нам не приходилось постоянно бегать к реке. Ты что, настолько плохо обо мне думаешь? По-твоему, я и этого не могу?» (Вообще-то она и правда не могла, но нужно было как-то объяснить зачарованные Лале ушаты, вытягивающие воду из воздуха.)

«А что удивительного в том, что от чудовища несло колдовством? Это же колдовская тварь. Юрген, честное слово, нашёл к чему цепляться…»

И самое печальное: стоило Ольжане что-то сказать, Юрген кротко с ней соглашался. Он доверял ей и её мнению. Он не предполагал, что она может лгать ему и выставлять его дураком, и он не замечал десятка других вещей, которые следовало бы заметить. А когда он наедине полюбопытствовал, не случилось ли чего-то между ней и Лале, дело и вовсе закончилось сбивчивыми извинениями – Ольжана холодно осведомилась, мол, а не кажется ли ему, что это слишком личное?.. Даже если между ними и правда произошло нечто несчастливо-любовное, то Юргену туда лезть не стоит. «Да, – потупился Юрген. – Конечно. Ты права».

Ольжана чувствовала себя отвратительно, будто и правда пинала ласковую необидчивую собаку. Но хвала Дланям, Юрген не был в настроении докапываться до истины – а значит, и Лале ему пока не угрожал.

Когда они остановились на ночлег, Юрген развёл костёр, сел рядом и всем видом показал, что сейчас будет главная история за день. Чтобы занять руки, он стал задумчиво покручивать травинку и принялся печально рассказывать о житьё-бытьё Йовара в Тержвице.

– Старик совсем сдал, – произнёс он глухо, с оттенком нежной и горькой сыновней любви. – Но знаешь, что хуже? – Скорчил гримасу. – Иногда я думаю, может, он действительно всё это заслужил.

Ольжана не удержалась и стрельнул взглядом в Лале: тот стоял спиной к ним и мирно копошился у Сэдемеи. Достаточно близко, чтобы услышать, но не настолько, чтобы участвовать в разговоре. Ольжана подняла глаза к закатному, облачно-золотому небу, и мысленно помолилась: хоть бы не ляпнуть ничего, на что сработала бы клятва.

– Вроде ты не думал, – начала она осторожно, – что за всем этим стоит Йовар.

Юрген тоскливо помахал травинкой.

– А я и сейчас не думаю. Но ты сама знаешь, какой он…

Ольжана неопределённо пожала плечами.

Теперь сутуловатая спина Лале в бледно-чёрном, выцветшем на солнце подряснике не казалась ей такой трогательно-уязвимой, как раньше. В каждом движении сквозила скрытая нехорошая сила – и Ольжана всё-таки заставила себя отвернуться.

Правильно ли она поступает, что водит Юргена за нос? Но прямо сказать не может, а намёки только сделают хуже…

– Я-то знаю, – ответила она тихо. – А тебя Йовар чем расстроил?

Юрген хмуро щекотал ладонь травинкой.

– Он показал мне, что сделал с Чеславом.

Ольжана выразительно подняла брови – надо же, мол… Но Юрген совсем не нуждался в наводящих вопросах.

– Я вообще-то догадывался, что там не благостное зрелище было. Но, кажется, у меня всегда оставалась надежда. – Он поёрзал на месте, устраиваясь поудобнее. – Сначала я думал, что Йовар мог сжалиться над ним. А потом – что у этого хотя бы… как сказать?

– Был смысл, – услужливо подсказал Лале.

Он незаметно подошёл ближе, но продолжил заниматься нарочито-невинным делом – сел у костра с противоположной от них с Юргеном стороны, стал налаживать сбрую Сэдемеи.

– Скорее, была причина, – отозвался Юрген.

Может, подумала Ольжана, ей нужно прервать их и напомнить, что ужин сам себя не приготовит – Длани, серьёзно?.. Лале собрался разговаривать с Юргеном о самом себе?

– Простите, что влез в беседу, – сказал Лале учтиво. – Но благодаря Ольжане я много знаю о вашем мастере и его учениках.

Ольжана постаралась удержать лицо. Ну конечно, дорогой, – откуда бы тебе ещё это знать?..

– И мне казалось, – продолжил Лале мягко, – что причина была.

Юрген посмотрел на Ольжану, но та нацепила на себя скучающе-равнодушное выражение. Поэтому Юрген решил, что ей просто нелюбопытно.

Бедный Юрген. Он явно давно хотел поговорить хоть с кем-то, кого занимала судьба Чеслава, – так что Лале даже не стоило извиняться.

– Смотря что считать причиной, – охотно откликнулся Юрген. – Я спросил Йовара, почему он расправился над Чеславом именно так и именно в тот день. А Йовар признался, что не помнит.

Лале наверняка был готов к этому разговору, но Ольжана всё равно заметила, как у него слегка дёрнулась бровь.

– Не помнит? – переспросил он.

Ольжана тоже удивилась. А как же те зачарованные мертвецы?

– Ага. – Юрген покатал травинку меж пальцев. – Ну, Чеслав поднимал умертвий на погосте, но дело было не только в них. Йовар не помнит, что именно послужило последней каплей. Дерзкий взгляд? Нахальная полуулыбка? А может, ничего из этого – Йовар сказал, что он всё равно бы его убил. Вопрос времени.

Очевидно, Лале было легче жить с мыслью что поднятые умертвия впечатлили Йовара.

– Как можно этого не помнить? – спросил он с раздражением.

Юрген развёл руками.

– Видят Тайные Люди, мне тяжело это признать… – Он сморщился. – Но выходит, для Йовара той ночью не произошло ничего особенного. Ничего такого, что действительно стоило запомнить, понимаете? Подвернулся повод избавиться от Чеслава – отлично, не более того.

«Значит, ты даже не напугал его, – подумала Ольжана. – Просто разозлил. Просто попал под горячую руку».

Так, хватит.

– Ужин! – Возвестила Ольжана. – Надо быстро приготовить и до темноты устроиться в кибитке…

– Ага, – кивнул Юрген. – Я тебе помогу. А хочешь, ещё покажу то, что показал Йовар?

– Тебе так неймётся поделиться ужасами? – Ольжана встала руки в боки.

«Нет, – ответила она сама себе. – Ему нужно поделиться своим разочарованием, потому что он уже не может выносить это всё в одиночку».

– Я дурачина. – Юрген хлопнул себя по лбу. – Прости. Глупо вышло. На тебя с утра чудовище бросалось, а тут я со своими историями…

«Я бы помогла тебе, Юрген, – подумала Ольжана с болью. – Я бы тебя утешила, и выслушала, и сделала бы всё на свете – но здесь Лале, и пожалуйста, хватит обсуждать Йовара при нём…»

– Полагаю, – сказал Лале, – Ольжана крепче, чем вы думаете. Она говорила, вы отправили ей послание, где показали гибель несчастного Баргата. Не может же это быть хуже?

Ольжана мысленно выругалась.

– Я показывал Ольжане Баргата? – Юрген выглядел потерянным. – Вот это я кусок недоумка… Ольжана, извини, я мог догадаться, что это совсем не то, что тебе нужно…

«Что, жук навозный, – продолжила Ольжана про себя, – хочешь, чтобы я посмотрела на тебя бедного? Ну давай, давай…»

– Это пустяки. – Ольжана ободряюще улыбнулась и погладила Юргена по плечу. – Не вини себя. Я в порядке. Давай посмотрю то, что показал Йовар.

Юрген попытался пойти на попятную, – правда, не стоит, мол… – но Ольжана была настойчива. И ещё до того, как она закинула овощи в котелок, Юрген приманил ворона, зачаровал его и деловито вручил Ольжане перо с Йоваровым воспоминанием.

– Там немного, – поделился Юрген. – Лале, я вам всё опишу.

Надо же, подумала Ольжана, какие дружные сегодня! Вот что значит – нашли, что обсудить.

Она сжала перо в горсти.

А когда выпустила, Лале слушал Юргена вполуха и смотрел на неё.

– Ну как? – спросил он

Ольжана проглотила ком в горле. Пожала плечами.

– Я примерно так всё и представляла.

Что она ещё могла сказать? В отличие от Юргена, ей легко было поверить, что Йовар играючи превратил здорового юношу в груду разорванной плоти. Подумала лишь: ох, Юрген… Если бы он сейчас не просто переместил воспоминание на перо, а решил пересмотреть внимательно, то заметил бы много любопытного.

У реки лежала оторванная левая рука. У Чеслава была смята спина, лицо сплошь залито кровью, а из бедра торчал осколок кости – причём из бедра той ноги, на которую хромал Лале.

Это всё равно что наблюдать, как к бочке с порохом по фитилю ползёт огонь. Юрген сейчас устал и взбудоражен, но не сегодня, так завтра…

Ольжана прикусила губу.

Лале тоже наверняка понимал, что не сможет долго скрываться. И казалось, это его даже не беспокоило. Он едва обращал внимания на Юргена, а вот сухой ответ Ольжаны пришёлся ему не по вкусу.

– Ничем-то вас не удивишь, – заметил он.

Ну а чего он ждал? Причитаний? Ласки? Другой ответ Ольжаны понравился бы ему ещё меньше. Мол, да: ей жаль мальчика, с которым Йовар это сделал. Но совсем не жаль мужчину, в которого тот вырос.

– Что ж. – Юрген встал, слабо улыбнулся. – Выходит, ты как всегда права. И знаешь Йовара куда лучше меня.

Он принялся помогать ей с ужином. Беседа больше не складывалась, и Ольжана понадеялась, что на этом всё и закончится, – но Юргену явно хотелось поговорить, даже если не с ней и не о Йоваре. Помешав похлёбку, он ложкой указал на сбрую в руках Лале. Похвалил:

– У вас здоровская лошадка. Давно хотел это сказать.

Ольжана стиснула переносицу пальцами, как если бы у неё обострилась головная боль. «Неужели ты сможешь расправиться с ним, как расправлялся с другими, Лале?»

Лале вежливо поблагодарил.

– Но, наверное, – задумался Юрген, – с ней непросто. Особенно, когда вы далеко от сёл. Что, если вам придётся её подковать?

Ольжана отвернулась и, удостоверившись, что её никого не видит, красноречиво приподняла брови. Юрген, да чего же ты славный малый… Но почему ты сегодня такой болтун?

– Нестрашно. – Судя по голосу, Лале слегка улыбнулся. – Если что, я справлюсь.

Он отложил сбрую.

– В конце концов, мой отец был кузнецом.

У Ольжаны дыхание перехватило. Огонь ползёт по фитилю – вверх, вверх…

Она медленно распрямилась. Развернулась, не чувствуя похолодевших ног.

Юрген водил в котелке ложкой.

– О, – удивился он. – А я и не знал.

Ольжане казалось, что у неё сердце сейчас разорвётся. Она встретилась глазами с Лале – тот, напротив, держался совершенно расслабленно.

Да и Юрген тоже.

– Я думал, ваш отец был учёным человеком. – Юрген деловито постучал ложкой о котелок. – Но так даже полезнее.

– Безусловно, – мягко согласился Лале.

Насторожился бы Юрген, если бы почуял, что Лале тревожился и увиливал? Может быть. Но сейчас Юрген продолжил возиться с похлёбкой – как ни в чём бывало.

Ольжана бесшумно села у костра. Это вопрос времени, сказала она себе сокрушённо. Это всего лишь вопрос времени.

Да, в Вольных господарствах действительно много монахов. И у кого-то из них отцы – кузнецы. В одном этом не было ничего поразительного, но Ольжана всё равно не могла поверить, что у Юргена в мозгу ничего не щёлкнуло. «А сама-то? – спросила себя мысленно. – Кто ловил башильера на том, что тот рассказывал ей о чарах и даже не смотрел в книгу?» При этом она знала о дахмарзу, а вот Юрген – нет.

Ей ли не знать, как тяжело осознать всю невозможную правду. Даже если полно намёков. Даже если ты – недоверчивый человек.

Глупо, забавно и страшно. И если сначала Ольжана допускала мысль, что Юрген тоже поднаторел в притворстве и уже обо всём догадался, то потом поняла: нет. Юрген продолжил с Лале незамысловатую беседу про лошадей, хозяйство и дорогу.

«Он всё равно не дурак, – одёрнула себя Ольжана, – И скоро сложит два и два. Это сегодня он устал подозревать всех подряд и наконец-то поверил, что Чеслав мёртв. Но завтра…»

Хорошо, что ещё было не завтра.

Ольжана подтянула к себе колени и прижалась к ним гудящим лбом.

Может, она смогла бы провернуть за спиной Лале ещё что-нибудь, но это точно был бы провал – хуже не придумаешь. И тогда Ольжана решила действовать прямо. Правда, время она всё равно выбрала с особым расчётом: когда Юрген ещё досматривал последний сон, а сам Лале оказывался наиболее уязвим.

Она застала Лале у реки, заканчивающим умывание, – обнажённым по пояс, облитым утренней ледяной водой. И конечно, она сделала вид, что запыхалась, – мол, так хотела поговорить, что не сдержалась, а не поджидала на поляне.

– Простите. – Она стыдливо отвела глаза. – Нам надо поговорить.

Никто из них раньше не беспокоил другого во время умывания, но Ольжана решила, что может позволит себе такую грубость.

Лале наморщил лоб.

– Ни свет ни заря. Чего вам не спится? – И понизил голос. – Ещё один побег?

Очень смешно. Но Ольжана решила, что с её языка сейчас не сорвётся ни единой дерзости – напротив, она будет по-овечьи кротка. Мельком подумала: что, если бы она правда попыталась сбежать, пока Лале умывался? Он ведь наверняка это предусмотрел. Или бы просто начал колдовать, не таясь от Юргена?..

– Пожалуйста, давайте поговорим. – Ольжана схватила его за руку.

До этого она ещё ни разу не видела Лале без сутаны или рубахи. И первое, на что она обратила внимание: башильерское клеймо, меч и олива, на правой стороне груди. Значит, его правда посвятили в башильеры, – но как давно это случилось? Был ли Лале уже тогда дахмарзу?

Шрамы пересекали и тело – перечерчивали бок и живот слева, убегали на спину, а на груди местами терялись в чёрных волосках.

– Дайте мне хотя бы одеться, – буркнул Лале, но Ольжана чуть не плача ответила, что дорого каждое мгновение.

– Пожалуйста… – Она указала глазами в сторону кибитки, где спал Юрген. Продолжила также взволнованно и тихо: – У него ужасно чуткий сон, а я не хочу, чтобы он знал…

– Да ну? – Лале криво усмехнулся. – Хотите, конечно, просто сами не можете ему сказать.

Он высвободился из её хватки. Подхватил нижнюю рубаху, натянул на себя.

Ладно, глупо было думать, что он расплавится, стоит только застать его врасплох.

– Я вас слушаю.

Ольжана пожевала губу.

– Пожалуйста, – сказала она, – придумайте что-нибудь, чтобы он уехал. Я бы подделала колдовское письмо из Тержвице, но я такого не умею, а вы ведь умный человек…

– Смею надеяться, – перебил Лале, – достаточно умный, чтобы не вестись на подобную лесть. Чего вы хотите?

В растянутом вороте рубахи всё ещё виднелся кусочек его клейма.

Ольжана тяжело вздохнула. Ладно: значит, лучше быть откровенной.

– Я хочу, – проговорила тихо, но чётко, – чтобы Юрген был жив.

Вокруг рта закололо. До чего же чувствительна стала клятва!..

Лале жестом велел ей приблизиться и шепнул почти на ухо – как тогда, сто лет назад, у красивого фонтана в Тачерате; когда у Ольжаны ещё щекотало в животе от тепла его дыхания.

– А по-вашему, – спросил, – я только и жду, чтобы его извести? – Чуть отдалился. – Не бойтесь. Я его не убью.

– Есть вещи хуже смерти, – заметила Ольжана. – Вам ли не знать.

Лале задумчиво погладил щетину на горле.

– Объяснитесь.

Ольжана опасливо огляделась.

– Захочет ли мститель, – проговорила она шёпотом, – изуродовать то, в чём его обидчик души не чает? – (Иными словами: «Захочешь ли ты отыграться на Юргене?»)

У Лале дрогнул уголок рта.

– А по-вашему, я могу?

Ольжана покачала головой. Не знаю, мол, но вслух сказала:

– Надеюсь, что нет.

Лале положил ей ладонь на локоть, притянул к себе ближе, – но не от нежности или страсти, а чтобы процедить ещё тише:

– Ну так надейтесь. – Нахмурился. – Ведите себя благоразумно, и никто не пострадает.

Ольжана приподняла брови. Ах этот тон…

– Что я слышу? – поразилась она. – Кажется, вы обижены?

Лале пожал губы.

– Что?

– Вас обидел мой побег. – Ольжана едва удержалась, чтобы не расхохотаться, хотя ей было совсем невесело. – Я ждала, что вы разозлитесь. Да, я бы поняла вашу ярость, но обиду?..

Она покачала головой.

– Вы… – Знакомое покалывание от клятвы. – Человек, который стал мне дорог, лгал мне на протяжении нескольких месяцев. Он крутил мной как хотел. – (Мысленно добавила: «И постоянно подвергал меня опасности»). – А сейчас он обижен на меня? Может быть, он чувствует себя преданным, хотя ему отплатили даже не половиной его же монеты?

– Глупости. – Лицо Лале снова стало непроницаемым. – Вы имеете право делать что пожелаете. А я могу этому препятствовать. Такая игра.

– Игра ли? – уточнила Ольжана, но вместо ответа Лале угрюмо спросил:

– Зачем вы об этом заговорили?

Да потому, что она хотела вывести его на чувства. Хотела снова увидеть в нём не чародея, которого боялась и которой мог убить их с Юргеном, а мужчину, на которого она хоть как-то смогла бы повлиять.

– Наверное, – соврала она, – мне всё ещё важно, что вы обо мне думаете.

Лале отступил на шаг. Помолчал.

– Идёмте. – Он махнул в сторону кибитки. И добавил напоследок: – Следите за словами. Ни во что не вмешивайтесь, и все останутся целы.

Любопытно, каким же образом, но Лале показал, что разговор окончен. Несколько мгновений Ольжана просто смотрела ему вслед и спрашивала себя, добилась ли она того, что хотела. Стоит ли доверять его очередному обещанию? А если не доверять, то что делать?..

Когда она вернулась к кибитке, Юрген ещё спал. Прямо на земле, укутавшись в плащ, – Ольжана постояла над ним, любуясь, как подрагивали его светлые ресницы и какая у него проступала очаровательно-детская морщинка над переносицей. Если Лале обойдётся с ним так, как когда-то обошлись с ним самим, – о, это убьёт Йовара.

И Ольжану тоже, потому что теперь она казалась себе соучастницей.

– Удивительно, правда? – Она повернулась в сторону Лале. И пояснила нежно, совсем не заботясь, что Юрген мог проснуться: – Удивительно, как взрослому человеку удалось сохранить такую признательность, хотя он и едва помнит своего названного брата.

Лале не ответил, однако Ольжана наивно понадеялась, что слова попали в цель.

А Юрген, конечно, проснулся.

– Извини. – Ольжана наклонилась, потрепала его по волосам. – Вчера я плохо себя чувствовала и была не слишком-то мила с тобой, а сегодня поняла, что очень соскучилась.

Юрген потёр осоловелые глаза.

– Ага, – сказал серьёзно, ещё явно в полусне. – Взаимно.

Тут же сел.

– Я проспал? Мы уже уезжаем? – Потёр нос. – Ольжана, ты опять колдовала?

А может, сонливость Юргена, – тоже неспроста. Небо только-только рассвело, но и Лале, и Ольжана уже не спали, и обычно Юргена бы разбудили чужие шаги. Мог ли Лале незаметно усугубить его усталость – так, чтобы Юрген не почуял, какие именно это чары?.. Ещё вчера Лале надел чёрное железо, но Ольжана готова была поклясться: оно поддельное.

– Я разбаловалась вдали от деревень, – призналась Ольжана. – И да, чем раньше поедем, тем лучше. – (По мнению Юргена, она ведь ещё считала чудовище непредсказуемым.)

Юрген не стал спорить – только быстро собрался, и они без лишних слов отправились в дорогу.

Второй день совместного пути тоже выходил бестолковым.

Юргену казалось, что Ольжана его избегает – или, может, он просто ей наскучил, как и всем остальным за это время. Между Ольжаной и Лале явно произошло что-то, что повисло в воздухе несвершившимся разговором, неслучившимися объяснениями или непролитыми слезами, но Ольжана дала понять, что вмешательство Юргена здесь не к месту, – а значит, он равно что третье колесо. «Ты ведь знаешь, – мог бы сказать Юрген, – я всегда на твоей стороне. Если тебя чем-то обидел твой монах, я скручу его в маленький монаший рожок». Однако Ольжана его помощи не просила.

К полудню пришла весть из Тержвице – пролетела птица, охваченная золотым сиянием, и уронила на дорогу чародейское перо.

– Это про охоту на чудовище, – поделился Юрген, когда выпрыгнул из кибитки. Он нежно переложил перо на ладонь. – Ольжана, хочешь посмотреть?

Она не захотела.

Весть была проста и понятна – в новолуние, перед тем, как начнётся ловля, Юргену и Ольжане следует явиться на один из холмов в Стоегостстком господарстве и затаиться там, пока не придёт другое послание, – а к холму их приведёт перо.

– Чудище будут загонять не чародеи, – удивился Юрген. – А дружинники господаря Нельги.

Ещё послание обещало, что ни Юргену, ни Ольжане ничего не угрожает – они просто скоротают на холме несколько дней, до тех пор, пока всё не будет закончено.

Ольжана молча кивнула. Лале предложил, мол, если им будет угодно, то они уже выдвинутся в нужном направлении, следом за пером. Почему бы и нет, отозвался Юрген, – в конце концов, до новолуния не так много времени.

Ему казалось, что такую новость обязательно стоит обсудить друг с другом, но, на удивление, Ольжана больше ничего не сказала.

– Про меня ничего в послании не было, – заметил Лале. – Значит, я могу довезти вас до нужного места и убраться восвояси, чтобы не мешать.

Эти слова прозвучали так хорошо, что Юрген чуть было не ляпнул: «Вы не помешаете».

– Обсудим потом, – предложил он миролюбиво. Эх, всё-таки замечательная черта – вовремя понять, когда следует оставить других в покое. – Ольжана, ты в порядке?.. Выглядишь, будто тебе всё равно.

Ольжана задумчиво заправила кудряшку за ухо.

– Я просто устала. – Она улыбнулась. – Извини. Кажется, у меня не осталось сил надеяться. Я только хочу, чтобы это поскорее закончилось.

– Ох. – Юрген замялся. – Да, да… Конечно. Я понимаю. Мало тебе чудовища, так ещё ваша история с преследователями-наёмниками…

Он подумал, что ему лучше всего заткнуться и обнять её, или подобрать такие слова, чтобы Ольжана наконец-то почувствовала себя уверенно и рассказала всё, что её мучило. Ну или хотя бы выплакалась у него на плече. Однако Ольжана тут же отвернулась и принялась перебирать вещи в своём саке – Юрген не знал, правда ли ей что-то понадобилось или она просто не хотела, чтобы он её утешал.

Что ж, поразмышлял он, нахмурившись. Если не получалось добиться правды от Ольжаны, значит, стоило расспросить Лале.

Этим Юрген решил заняться, когда они остановились на следующий привал, – Ольжана задремала в дороге и теперь мирно сопела в кибитке. Юрген выбрался наружу и окинул округу взглядом: м-да!.. Они продолжали петлять в борожских лесах, следуя течению Кишны, – крошечную полянку окружали высокие лохматые ели. Те стояли плечом к плечу и походили на тёмно-зелёных великанов. Казалось, что до реки не рукой подать, а ещё шагать и шагать сквозь чащу.

– Чувствуете себя как дома? – спросил Лале вполголоса.

Он распряг лошадку и ласково похлопал её по шее.

– Ага. – Юрген потянулся. Понял, что только откладывает разговор. – Слушайте, Лале…

Осмотрелся. Вокруг – ни души. Пушистые еловые лапы едва качались от ветра.

– Можно вас на пару слов?

Лале стоял к нему вполоборота – глаз под чёрной бровью сверкнул любопытно, но не настороженно или злобно.

– Конечно. – Он отковылял от лошадки. – Только я хотел спуститься к реке, чтобы набрать воды. Можете пойти со мной, чтобы не разбудить госпожу Ольжану.

– С радостью, но… – Юрген указал на кибитку. – Безопасно ли оставлять Ольжану одну?

Лале мягко усмехнулся.

– Вы же чародей, – напомнил он. – Наворожите что-нибудь, что привлечёт наше внимание, если сюда пожалует посторонний. К тому же мы будем совсем недалеко – а вы явно быстрее меня, так что…

Юрген почувствовал себя пристыженным – а чего он сам не сообразил?

– Разумеется. – Прочистил горло.

Он взмахнул руками, прочесал воздух пальцами. Представил, что весь лес – это огромный мшисто-зелёный терем, и дверь его крепка, и остриё крыши вспарывает сизоватое облачное небо. Вокруг поляны замерцала прозрачная стена – не такая прочная, чтобы не пропустить человека, но достаточная, чтобы отвадить зверьё или пронзительно заверещать, если её пересечёт кто-то из новых людей.

– Готово. – Юрген подбоченился с чувством выполненного долга. – Славно получилось, правда?

– Пожалуй, – согласился Лале дружелюбно. – Вам лучше знать.

И кивком указал на деревья – идёмте, мол.

– Мы же сами можем пересекать вашу стену?

Юрген закивал – можем, не сомневайтесь.

Даже несмотря на хромую ногу Лале, путь до берега занял всего ничего – Юрген аж не успел обдумать, как бы поучтивее начать эту беседу. И только с запозданием осознал: а зачем им вообще понадобилось к реке?..

– Лале! – позвал он.

И постучал по захваченному с собой ушату. Усилился сладковатый душок волшбы, который Юрген ощущал чуть ли не всё время, – и оттого даже переставал замечать. Ничего необычного, если рядом чародейка: Юрген наоборот радовался, что Ольжана стала больше колдовать.

– Ольжана ведь их зачаровала, – напомнил Юрген кисло. – Понятно, что вы решили её не будить, но я ведь тоже мог нацедить воды из воздуха… – Хлопнул себя по затылку. – Дурья я башка. Ни одной умной мысли за последние дни.

– О. – Видимо, Лале смутился. – Не желал вас беспокоить. Да и смысл? Вы хотели поговорить. Очевидно, без госпожи Ольжаны.

Он бросил перед собой тот ушат, что нёс сам. Присел на дерево, поваленное на берегу, – лицом к Юргену, спиной к реке. Прислонил трость к стволу и выжидающе посмотрел: дескать, слушаю.

Юрген набрал полную грудь воздуха.

– Ольжана – дорогой мне человек, – начал он. – Я люблю её как сестру, которой у меня никогда не было. Во всей этой истории с чудовищем я забочусь о ней меньше, чем следовало бы, но мне небезразлична её судьба.

Лале сделал жест рукой. Продолжайте, мол.

Юрген беспокойно облизнул губы.

– С Ольжаной явно что-то происходит.

– Ну разумеется. – Лале легонько постучал тростью по стволу. – За ней уже несколько месяцев гонится чудовище. Кто бы выдержал такое на её месте?

– Не думаю, что дело только в этом.

Юрген перевёл взгляд на реку. На поверхности – переливающаяся рябь. Вода непрозрачная, тёмная, и дна не видать.

– Что вы сделали, Лале?

Тот удивлённо встрепенулся.

– Простите?

– Вы меня слышали. – Юрген хмуро наблюдал за рекой. – Мне стоило спросить ещё вчера, но случай не представился.

Наконец-то Юрген почувствовал, что его мысли не суетливо-взбалмошные, как за прошедшие дни недосыпа, бега и недомолвок. Нет-нет, они стали послушнее – прилаживались друг к другу, сплетались в единый рисунок.

Лале приподнял бровь.

– Почему вы думаете, что я…

– Вы явно были дороги Ольжане, но она внезапно расхотела путешествовать с вами. Если бы не чудовище, мы бы убежали одни. – Юрген встал руки в боки. – Раньше она по-другому смотрела на вас, по-другому с вами говорила. А теперь мне кажется, что она вас боится. Повторяю: что вы сделали?

Наверное, взглядом, которым он смерил Лале, можно было колоть лёд.

Дурак, обругал себя Юрген. Всё ведь было очевидно с первых часов! Почему он тянул полтора дня? Мало ли что мужчина мог сделать с девушкой, особенно если та ему доверяет и они путешествуют одни…

– Ольжана ничего мне не рассказывает, – холодно произнёс Юрген. – Возможно, ей страшно, или стыдно, или что угодно. Найдите в себе силы признаться самому.

Лале посматривал на него по-прежнему любопытно, с прищуром.

– Не знаю, о чём именно вы думаете, – поделился он, – но я оказался не тем человеком, за которого госпожа Ольжана меня принимала.

Юрген фыркнул.

– Что это значит?

И прежде чем Лале смог бы ответить, на Юргена нахлынула такая ярость, что он даже не стал сдерживать чары – река перед ним забурлила и вспенилась, как море.

– Клянусь, – проскрежетал Юрген, – если ты распускал руки, я здесь же тебя и утоплю…

Лале полуобернулся, посмотрел на воду как на увлекательную картинку.

– Занимательно, – заключил он и мягко улыбнулся. – С позволения, руки я не распускал.

– Тогда что…

– Всякое бывает, мессир. – Лале пожал плечами. – Порой люди относятся к другим людям с такой нежностью, на которую те не могут ответить. И порой это может расстраивать, как расстроило госпожу Ольжану.

Юрген резко выдохнул.

Река успокоилась.

– То есть вы не обижали Ольжану?

– Этого я не говорил. – Лале задумчиво погладил щетину. – Но уж точно не обижал так, как вы подумали в первую очередь.

Юрген отступил на шаг. С одной стороны, ему стало стыдно – ну право же, совсем не его забота… И воду это ещё заклял, недоумок… Ольжана ведь дала понять: тут дела сердечные, не суй свой нос, – однако Юрген всё равно не мог успокоиться. Что-то ведь нечисто.

– Извините. – Он откашлялся. – Я вспылил.

Лале отмахнулся.

– Пустяки. Я всё понимаю.

Снова обернулся и окинул реку долгим взглядом.

– Знаете, – усмехнулся. – Было бы забавно, если бы вы меня тут утопили.

– Угу, – буркнул Юрген. – А как же. – Он решил не терять ещё больше времени и подтащил к речной кромке свой ушат. – Я бы наконец признал, что нравом вышел точь-в-точь как Йовар.

– Ну, на него вы не особо похожи.

– Ой, а вам-то откуда знать, – огрызнулся Юрген, загребая воду ушатом.

Ему стало тошно от себя, от Лале, от недомолвок и собственной ярости, и он зло впечатал ушат в прибрежную землю. Выпрямился.

– Вообще-то, – постучал пальцем по лбу, – думать надо, а не выходить из себя и пугать других заворожённой рекой.

Лале издал смешок.

– Вы меня и не испугали.

Юрген пробубнил что-то в ответ. Перед тем как набрать второй ушат, он подвернул рукава рубахи, но штанины уже безбожно промокли до середины голени. День и так не был жарким, а когда ветер усилился, стало зябко. Конечно, Юрген мог по-пёсьи отряхнуться или высушить себя солнечным светом, но на время так и замер, с пустым ушатом.

Он смотрел на противоположный берег. На солнце, которое выбивалось из-за кучерявых сизых облаков, и на ветку, которую увлекало вниз по течению. Вспомнилась река, которую показал Йовар, – та, в которой Юрген искал Чеслава, хотя Юрген был готов поклясться, что она ничем не напоминала Кишну. Та безымянная речка лежала далеко отсюда, на северо-востоке, но то ли холод, то ли странная тоска, а то ли всё вместе натолкнули на мысли о ней.

Юрген отставил ушат.

Лале так и сидел на стволе и вместе с ним наблюдал за округой. Может, спросить у него ещё что-нибудь про Ольжану? Или намёка на любовное несчастье довольно, чтобы Юрген успокоился?..

Но Лале сам подал голос:

– Кажется, – предположил он, – вы узнали не всё, что хотели.

Юрген потёр нос тыльной стороной ладони.

– Вы сказали, было бы забавно, если бы я вас утопил. – Хмыкнул. – Какой странный выбор слов. «Забавно»… Вы бы умерли. Ольжана бы расстроилась. Я бы себя винил. Ничего забавного.

Лале покачал головой.

– Не думаю, что она бы расстроилась.

– Ой. – Юрген досадливо махнул рукой. – Это вы для совместных разборок оставьте. Я и так влез слишком глубоко, надеясь, что пойму…

«Пойму, что не так. Что гложет и меня, и Ольжану, и почему сейчас, стоя по щиколотку в воде, я опять думаю и о Чеславе, и о Йоваре, и о том, как я хотел бы походить на первого, но похожу на второго, потому что я недалёкий, и вспыльчивый, и…»

– Если бы вы утопили меня в Кишне, – сказал Лале, – это было бы чудесным закольцовыванием истории. Я у неё вырос.

Слегка улыбнулся.

– Занимательно, согласитесь? Столько лет ходить по чужим берегам, чтобы умереть у берега, возле которого плескался ещё мальчишкой.

– Вы выросли у Кишны? – поразился Юрген.

Он не знал, что именно так его ошеломило, – должен же был Лале где-то родиться, правильно?

– Я бы в жизни не подумал, что вы из нашего господарства. – Юрген взбил волосы пятернёй. – А Ольжана знает?.. Получается, вы наш земляк. А далеко ли…

– Моя родная деревня, – ответил Лале, – вверх по течению, в паре десятков вёрст.

Юрген дёрнул подбородком.

Повисла тишина.

– Глухие места, – наконец проговорил Юрген. – Удивительно, что из них вышел башильер.

И снова – ни звука.

Шелестели деревья. Перекатывалась вода. Лале всё так же спокойно сидел, отложив трость, и будто чего-то ждал.

– Ну не такие уж и глухие. – Лале принялся подворачивать чёрные монашеские рукава. – Вы ведь недавно наведывались туда, Юрген. Верно?

Юрген бессознательно склонил голову набок, как прислушивающаяся собака.

Собственное имя резануло, и Юрген осознал, что Лале раньше никогда не называл его так – только «мессиром», да и это было больше насмешливо, чем услужливо…

Вода лилась и лилась, и в какой-то миг речной шум показался оглушительным, будто гром, – или будто волна, которая накрывает тебя, заливает уши и уволакивает за собой. Юрген посмотрел на перстень Лале из чёрного железа – вспомнил, как при одном из прошлых прощаний пожал ему руку и обжёгся.

Какая нелепица. Этого просто не может быть.

Лале проследил за его взглядом. Снял перстень, взвесил на ладони. Полукивком показал: лови, мол.

И бросил. А Юрген поймал легко, без усилия, – и хотел было сразу же выпустить, но понял, что железо его не обожгло. «Что за странная уловка, – мог бы возмутиться он. – Почему вы пытаетесь выдать себя за того, кем не…»

Лале развёл руками.

– Я честно не хотел встречаться с тобой при таких обстоятельствах, Юрген.

Это прозвучало не то как извинение, не то как угроза, не то как продолжение беседы, которую начали давным-давно, а закончить смогли лишь сейчас.

Лале опять оглянулся на реку, повернув к Юргену испещрённую шрамами часть лица. Раны были рваными, неровно зажившими, но теперь-то Юрген узнал в них следы от медвежьих когтей.

И его самого теперь-то узнал.