Отойдя от компьютера, я молча наблюдал за тем, как Роджер выглянул в коридор, словно решая, стоил ли позвать полицейских. Вряд ли я смог бы чем-то помочь Эрин, если бы отправился следом за ней за решетку. Наконец Роджер закрыл дверь, выключил свет и подошел ко мне:

— Свет в кабинете видно даже при опущенных жалюзи. Так я и узнал, что вы здесь. От чертовых копов мало пользы, хотя это поняли бы даже они. Нас вызвали сюда, чтобы взять показания, но я уже освободился. Как вы вошли в компьютер? — Он постучал пальцами по столу.

Такое любопытство не укрылось от моего радара, но Роджера извиняло то, что почти каждого подозреваемого странным образом тянуло ко мне. Фьют пригласила меня сюда, Фелман прислал полицейские отчеты, Во пыталась предупредить об убийстве. Глупо было бы думать, даже не принимая в расчет само убийство, что эти попытки сближения не имеют скрытых мотивов. Роджер исключением не был. Я рассудил, что он, как консультант фонда, должен многое знать о других подозреваемых, и не стоит его разочаровывать.

— Пришлось добавить взлом паролей к прочим своим навыкам сыщика, — сказал я, возвращаясь к компьютеру. — У нас еще не было возможности поговорить обстоятельно. Мне пока не ясно, кем на самом деле был Лайл, если отбросить все эту фондовую шелуху. Вы хорошо его знали?

— Очень хорошо. Он меня...

— Спас, — закончил за него я. — Ага, здесь все говорят одно и то же.

— Потому что это правда. Я был первым выпускником фонда Пирса. Мы с Лайлом стали добрыми друзьями, не говоря уже о преклонении и благодарности, — добавил он, сложив ладонь чашей, словно нищий. — Поэтому сразу после обучения, которое, к слову сказать, тоже оплатил Лайл, я решил, что вернусь сюда и буду работать на него.

—Такие великодушные люди редко становятся жертвами, — проворчал я.

Рабочий стол компьютера Лайла был таким же упорядоченным и аккуратным, как и его настоящий стол. Я открыл электронную почту Лайла. Вопреки всеобщему убеждению, доступ к чужому компьютеру еще не гарантирует, что на следователя хлынет поток нужной информации. Почта Лайла, еще и суток не пролежавшего в морге, уже была переполнена (мне ужасно хотелось выставить в настройках статус «нет на месте», вот только я не знал, что в нем написать: «Спасибо за Ваше письмо, но, к сожалению, в настоящий момент я мертв»).

— Что вы хотите этим сказать?

— Так вы говорите, что у этого человека не было недостатков, не было врагов? А вот Динеш не считает, что он с ним обошлись справедливо.

Роджер смутился:

— Прошу отметить, что, на мой взгляд, это было слишком сурово.

— Но вы доверяли Пирсу? Верили в него или просто чувствовали себя обязанным ему, потому что он оплатил ваше обучение?

— Разумеется, доверял! — огрызнулся Роджер. — И он заслужил эту преданность не деньгами. Я пришел сюда, чтобы дать людям второй шанс, как Лайл когда-то дал его мне. Я хочу что-то изменить в мире.

— Как когда-то хотел Пирс.

— Когда-то?

Я развернул монитор, чтобы Роджер смог прочитать письмо, которое я только что нашел:

И да, пока вы не начали жаловаться на неудобство для чтения, должен признаться, что я попросил напечатать письмо именно в таком виде, в котором увидел сам. Честная игра в детектив и все такое прочее. В тот момент меня забавляло, что Лайл Пирс — единственный из всех известных мне преуспевающих бизнесменов, кто использовал такой дурацкий шрифт. Как выяснилось, это было важно. Продолжая тему случайностей: в моем первом деле присутствовала точка, во втором — запятая, а нынешнее вполне может оказаться первым преступлением, раскрыть которое помог Comic Sans.

Показывая Роджеру это письмо, я надеялся вызвать какую-то реакцию, но, похоже, оно его ничуть не обеспокоило.

— Хорошо.

— Вы не расстроились бы, если бы он все продал?

— Наоборот, обрадовался бы. Прочитайте письмо еще раз. Они покупают только недвижимость. А Пирс сохранил бы название фонда и получил семнадцать миллионов наличными, которые мог бы вложить в дело. Цена выглядит честной, а команда Райлана приобретает театры, построенные в разных частях страны по последнему слову техники, и элитную недвижимость. Мне кажется, это прекрасная идея. Только одна Фьют была против.

Судя по его ответу, Роджер слышал о возможной продаже, но не знал подробностей. Я немного расслабился. Трудно представить, что можно убить из-за контракта, содержания которого ты не знаешь.

— Теперь, когда Фьют стала главной, она, видимо, отменит продажу?

— Возможно, — пожал плечами Роджер.

— Похоже на то, что сначала Пирс противился этой сделке, но что-то заставило его передумать, — предположил я.

— Лично мне семнадцать миллионов кажутся убедительной причиной.

Разумеется, за такую сумму вполне могли убить, хоть в этом, хоть в любом другом детективном романе, и сбрасывать такой вариант со счетов не стоило, но у меня было иное мнение.

Я открыл папку под названием «Голосовые заметки». Рядом с каждым файлом стояли дата и время. Я просмотрел каталог, нашел файл с отметкой «12 дек. 13:48» и нажал на воспроизведение. Роджер все еще стоял за моей спиной, но я решил, что его мнение может пригодиться, если запись хранит подробности увольнения Динеша.

— Как и ожидалось, Динеш отреагировал не лучшим образом. Предложение Фьют резать по живому оказалось разумным, и не думаю, что я добился бы большего, если бы не уволил его сразу. Я даже не успел толком изложить, в чем его обвиняют. Нужно передать отчет об инциденте менеджеру по персоналу, причина: хулиганские действия. Потом обратиться к подрядчику, чтобы заделали дырку в стене. И выяснить у Фьют, может ли нарушение правил поведения быть основанием для лишения выходного пособия. — (Тяжелый вздох.) — А ведь я считал его одним из лучших. Никогда не угадаешь, как все обернется.

Я оглянулся на Роджера:

— Вчера Фьют не пожелала назвать мне входной код в присутствии Во, а Пирс уволил Динеша без справедливого разбирательства. И я не заметил большого количества выпускников фонда на концерте, только вас и Терезу представили как историю успеха. Никого из нынешнего выпуска среди приглашенных не было. Следует ли фонд тому пути, который сам проповедует?

Роджер поморщился, словно от зубной боли. Переварить то, что Лайл мог утратить веру, было непросто.

— Это правда. Фьют убеждена, что спонсоры хотят скорее видеть тех, кому уже помогли, чем тех, кому сейчас помогают, и это правда. Я, конечно, с ней не согласен, — продолжил он после некоторых колебаний. — Мы используем термин «выпускники», но каждому известно, что нельзя просто отказаться от наркотиков, и все. Чертова зависимость преследует тебя каждый день. И если зло всегда остается с тобой, то и фонд тоже должен. Каждому нужен второй шанс. Уверен, Пирс считал так же, но, возможно, он думал, что сейчас, когда идут переговоры, необходима жесткая позиция. Фьют из другого мира. Она наверняка много ему нашептала о таких вещах.

Это совпадало с тем, о чем говорила мне сама Фьют. Относиться к бизнесу как к благотворительности, а к благотворительности — как к бизнесу.

Но если все так и есть, почему она возражала против сделки? На мой взгляд, семнадцать миллионов — это хорошее деловое решение.

— Возможно, когда Динеш украл кольцо у Райлана, это стало для Лайла последней каплей, — продолжил я. — Тот, кто добился известности, нашел свою страсть, снова оступился. Каково было Лайлу видеть, что его упорный труд, перемены, в которые он верил, рассыпаются в прах?

Я включил другую голосовую заметку от 10 декабря. Призрак Лайла заговорил вновь:

— Нужно привести мысли в порядок. Сегодня утром мне позвонила Фьют. Она нашла кольцо Райлана в сумке Динеша. — (Звук пальцев, барабанящих по столу.) — Мне противно думать, что Райлан прав, но... — Он выругался вполголоса. — Я должен его выгнать. Во организует перелет. Я бы хотел сделать это сам. — (Запись зашипела. Лайл говорил слишком громко, слишком близко к микрофону.) — Тем временем предложение «Энигмы» все еще на столе. Райлан говорит, что это возможность выкарабкаться, прежде чем я останусь ни с чем. Разумеется, это было уже после того, как я пригрозил ему, что если еще раз увижу его с веществом рядом с моими выпускниками...

Голос Пирса звучал здесь иначе. Ярче, хотя и с дрожью неуверенности. На записи от двенадцатого числа, после того как Динеш швырнул в стену его приз, Пирс производил впечатление подавленного, разочарованного человека. Понятно, почему он не захотел съесть шоколадку.

Я пролистал список файлов до конца. Искал запись, сделанную ночью двадцать первого, когда, как я подозревал, Лайл тайно заходил в свой кабинет. Увы, последняя заметка была сделана днем двадцатого декабря. Я включил ее.

— Сообщение для Фьют, — диктовал он; поникший, измученный голос еще меньше напоминал того человека, которого я слышал в первой записи; пауза, шумный, всхлипывающий вдох: Лайл слишком близко наклонился к микрофону. — Я все-таки решил продать. Все, что создал... Я знаю, ты этого не хотела и все еще считаешь, что мы все делаем правильно. Но я понял, что все прогнило изнутри. Знаю, как тяжело это слышать. Мы никому не помогаем, так что пришло время помочь себе. Разумеется, ты получишь свою долю. Предложение и так очень щедрое, но я надеюсь еще поднять цену. Отослать. — (Приглушенное шуршание, видимо, Пирс отодвинулся от микрофона.) — Алло! Я говорю с человеком или роботом? Кто-нибудь может срочно мне перезвонить? — (Я догадался, что он разговаривает по телефону, не подозревая, что его слова все еще записываются.) — Я бы хотел сообщить о будущем убийстве.

Запись оборвалась. Роджер с ужасом смотрел на меня. Постепенно до него начало доходить.

— Он хочет сказать... он знал?.. Думаете, Лайл имеет какое-то отношение к убийству Райлана?

— Я ничего не исключаю, — ответил я, отходя от компьютера с надеждой, что так наш разговор будет выглядеть менее официальным. — Расскажите о Пирсе. У него ведь была больная мозоль, правильно?

— В каком смысле?

Я повел рукой в сторону стены:

— Ни сертификатов, ни дипломов. Обычно хозяин кабинета стремится похвастаться своим образованием. Лайл отыгрывался тем, что приглашал всемирно известных архитекторов, строил поражающие воображение театры, тратился на дорогостоящие таланты. Возможно, доказывал что-то людям, смотревшим на него свысока в его молодые годы. Насколько я понимаю, он всего добился сам, а не с помощью денег?

Роджер кивнул:

— Его выгнали из школы в десятом классе. Если вы хотите истолковать это так, то да, думаю, он пытался показать, что добился успеха даже без образования.

— Вы ведь консультант, — сказал я, проводя пальцем по призам Лайла, еще одному свидетельству успеха. — За что его выгнали? Какая-то грязная история? Наркотики.

— Нет, никогда, — ошеломленно пробормотал Роджер. — Простите, но Пирс был лучше нас. Лучше меня, во всяком случае. А почему вы спросили?

— У него на руке был след от иглы, — объяснил я, решив пока не говорить о том, что анализ крови ничего не показал.

Роджер не задумался даже на мгновение:

— Только не после того, что случилось с его братом. Может быть, что-то связанное с медициной? Сдавал кровь? Это точно не могли быть наркотики. Единственное, чем Пирс злоупотреблял, — это красное вино. Мне не раз доводилось ночевать у него дома, на диване, после нескольких выпитых бутылок, так что я знаю, о чем говорю.

Похоже, их дружба была искренней.

— В таком дворце, как у Лайла, нет гостевой спальни? — спросил я, хотя уже видел ее на нижнем этаже.

— Дом сказочный, только сантехника ни к черту, — рассмеялся Роджер. — Трубы наверху ревут так, будто проходят прямо через комнату для гостей, невозможно уснуть, если кто-то пользуется туалетом. А у Эрин все строго по расписанию. А уж если еще и Лайл выпил от души, то чувствуешь себя как в машинном отделении корабля. Нет уж, спасибо, я лучше выберу диван.

— Всегда можно лечь в сырной кладовой.

— Ха-ха! Вот бы учителя того десятого класса увидели все это. Послушайте, мне кажется, именно поэтому он мне и помогал. Школа ему не нравилась. У него были проблемы с успеваемостью. А в те времена тех, кто плохо учился, просто выгоняли, и все. Сейчас, вероятно, к нему отнеслись бы деликатнее, попытались бы помочь. Пусть даже Пирс и не связывался с наркотиками, но понимал, чего от него ожидают, раз он не получил образования. — Роджер протер глаза тыльной стороной ладони. — Он хотел перебороть такое отношение. А потом, когда начал работать с этими ребятами, которых тоже не замечают и не поддерживают... думаю, он увидел во мне такую же жертву недооценки.

— И последний вопрос, если не возражаете. Пирс делал что-то особенное на Рождество?

— Не знаю, — ответил Роджер. — Ничего такого, кроме... разве что... но это ведь все любят, правда? Покупал себе рождественский календарь, играл в Тайного Санту. Я в этом даже не участвую. Мне кажется, это странно — покупать подарок своему консультанту.

— Лайл каждый раз устраивал так, чтобы ему все равно доставалась Фьют.

— Да? — рассмеялся Роджер. — Это разумно. Суть в том, что он любил Рождество, я уверен.

— Обычно, — хмуро заметил я и повернулся к двери. — Я собираюсь проверить, не получится ли взглянуть, как устроена гильотина. Вы говорили, что все остальные внизу, вместе с полицией?

— Точно, — подтвердил Роджер. — Я видел, как Шон уже показывал копам гильотину. Сейчас он должен быть в мастерской.

— Словно эльф. Если бы эльф построил машину, которая убила Санту.

Я убедился, что путь свободен, и направился в «зеленую комнату».

Мы спустились по лестнице, нырнули под огромный черный занавес и прошмыгнули через сцену. Следом за Роджером я прошел по другому коридору к двери с табличкой «Опасно для жизни» и картинкой с изображением защитных очков и наушников. Костяшками пальцев Роджер постучал в дверь, но не получил ответа.

— Ключ-карта еще у вас? — обернувшись ко мне, спросил он.

Я поднес карту к сканеру, замок зажужжал и открылся. Роджер шагнул в сторону.

— Вы всерьез думаете, что эта штука убила Райлана? — спросил он. — Это же просто лист бумаги.

— Как и Декларация независимости. Как и Библия. Бумага убила больше людей, чем любой клинок.

— Теоретически да. Но бумага еще никому не отрубала голову.

Я распахнул дверь:

— Все когда-нибудь случается в первый раз. Вот я и хочу выяснить, как это произошло.