То, что произошло дальше, я склонен списать на рождественское чудо. Я спустился вниз, чтобы поставить чашку Эрин в раковину. Солнечный свет, пробившись сквозь кухонное окно, отразился от беломраморной поверхности стола, и я поневоле прищурился. И в углу за лужей крови что-то блеснуло.

Подсказка мелькнула только на мгновение. Я схватил бумажную салфетку и выудил находку из угла. Это был крохотный кусочек стекла, тонкого и изящного. Слишком тонкий для обычного стакана, больше похоже на дорогой винный бокал. «Или... шприц», — подумал я, вспомнив след от иглы на руке Лайла.

Я достал телефон и проверил список изъятого криминалистами. Ни одного предмета из стекла там не оказалось, ни целого, ни разбитого. Эксперты осколка не заметили, и это все усложняло. Убийца не пытался скрыть следы преступления. Он оставил труп в кухне, орудие убийства на лестнице и пятна крови на обоих этажах дома. Зачем же, во имя всего святого, он задержался, чтобы убрать такую мелочь, как разбитый бокал?

Фургоны пользуются дурной славой, их обычно выбирают террористы и грабители, но это настоящие стервятники среди автомобилей: если вы увидели такую стаю, значит где-то рядом скрывается трагедия. В доказательство моей теории парковку театра, расчищенную от гражданских машин, заполнили фургоны новостных служб и еще один черный — коронерской службы. Понятно, что отрубленная голова фокусника вполне могла стать национальной, а то и мировой сенсацией. Вероятно, Джош сейчас пытался продать свою запись самому щедрому покупателю.

Клочья облаков рассеялись, и солнце светило так ярко, что я не смог взглянуть на сверкающий стеклом атриум, не поморщившись. От черного асфальта парковки поднималось мерцающее марево. Я повернул за угол театра, не желая объясняться с полицией. Тот код, что дала мне Ивонна, — 4183 подошел к двери служебного входа, и я юркнул внутрь, с благодарностью ощутив затылком дыхание кондиционера. Во второй раз я уже лучше ориентировался в лабиринте закулисья и сразу поднялся наверх. Со сцены долетали голоса, и я не стал задерживаться возле нее.

Оказавшись в кабинете Лайла, я закрыл дверь и опустил жалюзи. Все здесь выглядело так же, как и в первое посещение, что и неудивительно. Лайл находился в самом низу списка подозреваемых. Как могла полиция заподозрить покойника?

За последние двенадцать часов у меня в голове оформились две идеи: первая — когда я прошлым вечером слушал речь Лайла на конференции «Технологии, развлечения, дизайн», вторая — когда смотрел на лужу крови в кухне сегодня утром.

Я подошел к компьютеру, пошевелил мышкой, и меня встретило привычное окно ввода на экране. Простите, если разочарую читателей, ожидавших, что я наклонюсь к микрофону и прошепчу: «Рождество». На самом деле я достал телефон, загрузил с YouTube видео и перемотал до нужного места. Потом поднес телефон ближе, и голос Лайла произнес: «Страсть рождает перемены».

Компьютер одобрительно квакнул, и я вошел в программу.

И тут замок кабинета Лайла щелкнул и в дверях появился Роджер Слит.

— Какого черта вы здесь делаете? — спросил он.