Мастерская напомнила мне школьный кабинет труда. На заляпанном краской деревянном верстаке закреплены тиски, повсюду разбросаны зеркала, стекла, куски пробкового дерева, на стенах всевозможные молотки, пилы и цепи. Там же, на верстаке, лежал неразряженный револьвер из трюка «Поймай пулю». Сверлильный станок, гидравлический пресс и циркулярная пила дополняли картину этого идеального логова серийного убийцы. Рулонные ворота в дальнем конце мастерской открывались прямо на улицу.

Услышав, как щелкнул замок за моей спиной, Шон обернулся. На нем были толстые перчатки с подпалинами, коричневый кожаный фартук и маска-щиток на все лицо. В руке он держал еще не остывший паяльник, позади него в тисках был зажат ярко-красный шарик. Рядом на столе лежал блокнот.

Шон поднял щиток. Его волосы прилипли ко лбу, щеки разрумянились.

— Заблудился, приятель? — спросил он и с запозданием узнал меня. — Вы тот самый парень с шоу? Что-то вроде детектива?

Все встало на свои места, поэтому я просто произнес «да» и указал на предмет в тисках:

— Странное время вы выбрали для работы.

— Я все равно должен торчать здесь на случай, если вы вдруг надумаете задать мне вопрос, так ведь? — закатил глаза Шон. — Почему бы мне тогда не поработать?

Он поднял предмет, и я узнал головной убор Терезы с шоу, оленьи рога крепились к обручу с язычком, спускавшимся к переносице, словно наносник римского шлема. Нелепую конструкцию дополняла красная картофелина носа. Шон потряс обруч, и нос засветился.

— Датчик движения барахлил. Починить проще простого.

— Я хотел спросить вас о гильотине.

— Ребята, я уже все вам рассказал, — покачал он головой. — И много с этого толку? Пустые глаза ни с чем не перепутаешь.

— Меня больше интересует то, о чем вы не рассказали. Откровенно говоря, Шон, у вас незавидное положение.

Его плечи напряглись.

— Я ведь помогал вам, ребята.

Это была детская жалоба, настоянная на чувстве несправедливости всего того, что происходит.

— Я пытаюсь понять, действительно вы ничего не знаете или просто выгораживаете кого-то. И кстати, — я показал на пистолет, — почему полиция... э-э-э... то есть мои коллеги не забрали эту улику?

В первый раз за все время я откровенно солгал, но он, похоже, не сомневался в моих полномочиях.

— Из него кого-то убили? Пуля все еще на месте, если хотите устроить шоу. Больше я ни хрена не знаю.

Шон отложил паяльник и снял перчатки. Старший сержант Салливан, видимо, думал точно так же. Проверить пистолет было бы равносильно принятию совета от меня, дилетанта.

— Вы создали все это. — Я обвел рукой мастерскую. — И вы до хрена знаете.

Я рванулся к верстаку и схватил блокнот. Шон накинулся на меня, но я отступил, подняв добычу над головой. Не могу похвастать особой ловкостью, но и Шон в костюме шахтера двигался медленно.

— Чувак, отдай!

Я полистал блокнот. Там было полно эскизов и схем всяких трюков. Некоторые я уже видел на шоу, другие нет. Часть страниц была перечеркнута крупными косыми крестами. Одна страница грубо вырвана.

Добравшись до схемы гильотины, я перестал листать. Там тоже стоял большой косой крест. Я поднял блокнот выше, чтобы Шону было видно:

— Блестящая идея! Что вы чувствовали, выгораживая пьяницу и наркомана, неспособного даже отличить настоящую пулю от восковой? Все эти трюки, которые исполнял Райлан, они ведь ваши, правильно?

Шон вспыхнул и опустил голову, разглядывая свои ботинки. Именно такой реакции я и ждал. Но не стал давить сильнее.

— Вы должны кое-что рассказать мне. В этом трюке с гильотиной был потайной люк в полу, правильно?

— Я не могу рассказать вам секрет фо...

— Кровь, кровь, кровь. Все сводится к ней. Подозреваемая покрыта кровью. Сообщение написано кровью. — Шон растерялся, потому что не знал всех улик, которые были у меня, а я не хотел прерывать хороший монолог. — Но все это время мне не давала покоя кровь Райлана. Я точно не знал почему. А теперь, кажется, знаю. Ее было мало, — приподняв бровь, объяснил я. — Не знаю, какие у вас, фокусников, клятвы, принципы и что там еще. Просто скажите: на сцене есть люк или нет? Должно быть, кровь стекла через трещину в полу.

Шон наконец-то мрачно кивнул, потом подошел ко мне и вырвал блокнот, но не убежал, как я ожидал, а поднял блокнот и провел пальцем по чертежу:

— Вы уже видели, что у Райлана под плащом была фальшивая спина, оболочка, в которую помещается настоящая. И да, внизу был люк. Смысл трюка в том, чтобы все пошло неправильно. Подразумевалось, что ему отрубит голову. Но разумеется, не настоящую, — помедлив, добавил он.

— Значит, когда счетчик доходит до нуля, Райлан проваливается в люк, его фальшивая голова катится по полу, а потом он появляется с другой стороны сцены или что-то в этом роде?

— Почти. Он спускается на сцену сверху. В этот момент я теряю контроль над пистолетом, — сказал он с нажимом на слово «контроль». — Шестеренки поворачивают устройство, а мы несем всякую чушь о том, что он запечатан генетической подписью, а мы не можем сдвинуть устройство. Бабах. Восковая пуля, не причинив никакого вреда, расплавляется в полете. Райлан выплевывает оболочку уже отстреленной пули, — небрежно поплевав на пальцы, продолжил он. — Тадам! Магия. Совсем как в детективном романе, стоит только понять, как все устроено. Это немного... буднично, — скривился он, пожимая плечами.

— Тогда как же все может пойти неправильно?

— Никак не может... Ну хорошо, не должно. Трюк с гильотиной совершенно безопасен. На замках фальшивые защелки. Нож гильотины сделан из бумаги. Колодки легко снимаются. Райлан мог в любой момент встать и остановить номер.

— Только вы не дали ему это сделать, — напомнил я.

Райлан хотел поднять колодки, но Шон убедил его не прекращать трюк. «Успокойся, — сказал Шон. — Не забывай, что это бумага».

— Это ваша вина, — выпятил грудь Шон. — Вы сказали, что в пистолете настоящая пуля. На раме гильотины установлен лазерный датчик, который в случае неисправности дает сигнал к следующей части номера с передвижением пистолета и выстрелом. Падающий нож гильотины должен был рассечь лазерный луч, но тот тоже сместился, потому что колодки сдвинули раньше времени. Оказывается, достаточно было повернуть стол, чтобы пистолет не выстрелил, но тогда я этого еще не знал. Когда мы развернули стол в сторону от Райлана, я решил, что это ненадежно. На сцене находились зрители. Я хотел, чтобы Райлан оставался в колодках, чтобы не навредить остальным. Эти пули — глупая ошибка самого Райлана. Не знаю, почему он настаивал на том, чтобы зрители осматривали настоящую, хотя сам отличить их не мог. Я предупреждал его, но он хотел, чтобы в трюке присутствовал элемент опасности.

— И он этого добился, — сказал я, оглядывая помещение.

— Но все это не объясняет, почему вы хотите заглянуть под сцену, — сказал Шон, уперев руки в бока.

Я похлопал его по спине:

— Вы сами сказали, что стоит только понять, как все устроено, магия становится немного «э-э-э». Очевидно, то, что отсекло Райлану голову, было не простым листом бумаги. Потому что такого не может быть. Возможно, лезвие вовсе не упало сверху. Возможно, оно поднялось снизу.

Шон обдумал мои слова и кивнул:

— Вам понадобится свет.

— У меня есть телефон.

— Он слишком яркий. Его увидят со сцены свозь щели. Ой, да бросьте! — закатил он глаза. — Я знаю, что вы не настоящий полицейский.

Шон протянул мне свой светильник. Я взял его с невозмутимым видом:

— Вы серьезно? Кажется, у нас небольшой перебор с рождественским колоритом.