Лес поглотил меня мгновенно.

Темнота накрыла густой волной, влажной и живой, пахла землёй, мхом и чем-то древним, диким, первобытным, что будило в крови инстинкты, заставляло бежать, прятаться, выживать.

Деревья возвышались вокруг – огромные исполины с корявыми стволами, что переплетались корнями под ногами, создавая лабиринт, из которого не было выхода. Ветви смыкались над головой плотным сводом, сквозь который пробивались только редкие лучи багровой луны, окрашивая всё вокруг в кровавые, зловещие оттенки.

Я бежала, не разбирая дороги, не думая о направлении – просто вперёд, прочь от ручья, прочь от него, от смерти с ножом в руке.

Босые ноги скользили по влажному мху, цеплялись за корни, путались в опавших листьях. Платье – лёгкое, почти невесомое – цеплялось за ветки низкого кустарника, рвалось со звуком, что казался оглушительным в ночной тишине.

Дыхание сбилось почти сразу – рвалось хрипло, горло саднило, в боку начало колоть острой, пульсирующей болью, но я не останавливалась, не могла остановиться.

Он идёт за мной. Чувствую. Знаю.

За спиной – шаги.

Не частые. Размеренные. Терпеливые.

Он не бежал. Просто шёл. Неспешно. Уверенно. Знал, что я устану. Что сдамся.

Паника сжала горло, заставила бежать быстрее.

Вокруг раздавались звуки – другие девушки тоже бежали, их смех и визги доносились откуда-то справа, слева, эхом отражались между деревьями. Кто-то кричал от восторга, кто-то от притворного страха, превращая всё это в игру, в развлечение.

Справа показалась небольшая поляна, залитая багровым лунным светом.

Девушка – на земле, на спине, платье задрано до пояса, обнажая бледные бёдра. Ноги обхватывали мужчину, что двигался над ней, в ней, толчки были грубыми, быстрыми, животными.

Она стонала – громко, без стеснения, запрокинув голову назад так, что шея выгнулась дугой. Пальцы впились в его спину, царапали, оставляя кровавые полосы.

Он рычал – низко, по-звериному, толкался резче, грубее, как будто что-то внутри него сорвалось с цепи, вырвалось наружу.

Проклятье… Магия. Красная луна. Безумие.

Слева ещё стоны.

Другая пара. У дерева в нескольких шагах.

Девушка прижата грудью к стволу, руки упираются в кору, мужчина сзади – руки держат её бёдра железной хваткой, двигается яростно, безжалостно, каждый толчок отдаётся глухим звуком плоти о плоть.

Дальше – ещё одна сцена, едва различимая в тени.

Двое мужчин. Одна девушка между ними.

Один спереди, другой сзади, оба двигаются в безумном ритме.

Она кричала – не от боли, от удовольствия, от переполненности.

Желудок свело судорогой, тошнота подкатила к горлу.

Я отступила – резко, не глядя, споткнулась о корень, упала на колени.

Это безумие. Магия Охоты. Красная луна. Они все не в себе.

Никто не поможет. Бесполезно просить. Они дикие. На инстинктах.

Но звуки не прекращались. Они были везде – лес был полон ими.

Стоны, крики, рычание, шлепки плоти о плоть, хрипы, визги, смех – всё сливалось в какую-то безумную симфонию, первобытную и пугающую.

Священная Охота. Обряд плодородия. Магия Весны.

Это их норма. Их традиция. Их природа.

Но для меня… это кошмар. И никто не остановится. Никто не поможет

Я встала на дрожащие ноги, развернулась и побежала – прочь от поляны, от звуков, от всего этого.

Ветки хлестали по лицу, по рукам, царапали кожу до крови, но я не чувствовала боли – только страх, только желание убежать.

И шаги за спиной. Всё ближе. Терпеливее.

Лес становился гуще с каждым шагом – темнее, холоднее, деревья сжимались вокруг, будто пытались поймать меня в ловушку. Ветви цеплялись за волосы, за остатки платья, царапали кожу.

Дыхание сбилось окончательно – хрипело, рвалось, горло горело огнём, в боку кололо так сильно, что каждый вдох отдавался острой болью, разрывал изнутри.

Не могу. Больше не могу бежать.

Ноги подкашивались, мышцы дрожали от усталости, но останавливаться было нельзя.

Потому что за спиной я всё ещё слышала их.

Шаги. Размеренные. Неспешные. Терпеливые.

Он шёл. Всё это время. Не ускоряясь. Не замедляясь. Просто шёл.

Знал, что я устану. Что сломаюсь. Что остановлюсь.

И я остановилась.

Споткнулась снова – о корень, о собственные ноги, не знаю, упала на колени с болезненным стуком.

Встать не хватило сил, тело отказывалось слушаться, мышцы горели.

Я попыталась подняться – руки задрожали, подкосились, я рухнула обратно.

Нет, Элиза. Нет. Вставай. Вставай!

В ушах шумело, в глазах темнело, мир качался.

И тогда – шаги.

Те самые. Размеренные. Терпеливые.

Остановились.

Совсем рядом.

Я подняла голову – с трудом, медленно, посмотрела назад.

Из тени между деревьями вышел он.

Фейри с ножом.

Худощавый. Жилистый. Лицо узкое, острые черты. Глаза серые – но не мёртвые теперь, а горящие, как у всех в лесу этой ночью.

Магия. Он тоже под её властью. Безумие Охоты.

В руке – нож. Длинный. Изогнутый. Блестел в багровом свете луны, отражал кровавые блики.

Он остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня – долго, оценивающе.

На губах расползлась усмешка – медленная, довольная.

– Устала, – произнёс он, голос был хриплым, возбуждённым, пьяным от магии. – Наконец-то. Думал, будешь бежать до рассвета. Выносливая. Для смертной.

Он сделал шаг вперёд – один размеренный, сапог раздавил сухую ветку с хрустом.

– Простая смертная, – продолжил он, поворачивая нож в руке, любуясь лезвием, что ловило лунные блики. – А сколько от тебя хлопот. Весь двор на ушах. Слухи, сплетни, смута.

Я попятилась – на локтях, на пятках, спиной к дереву, некуда было отступать дальше.

Нужно… нужно попробовать… как с Обероном… в пах… горло…

Но тело не слушалось, руки дрожали, сил не осталось.

Он приблизился – быстрее теперь, и глаза загорелись ярче, зрачки расширились до предела.

– Но знаешь что? – голос стал ниже, в нём прозвучало что-то животное, первобытное. – Магия Охоты… красная луна… она делает с нами… интересные вещи. Пробуждает инстинкты. Желания. Тёмные. Запретные.

Ещё шаг. Совсем близко.

– Ты бежала. Я за тобой шёл. Видел пары вокруг, слышал крики, стоны. – Он облизнул губы, дыхание участилось. – И подумал… а почему бы нет? Почему я должен отказывать себе в удовольствии?

Нож опустился чуть – небрежно теперь, не угрожающе.

– Дай попробую, – прошептал он, и голос был пьяным от магии, от возбуждения, от безумия ночи. – Перед тем как убью. Хочу понять. Узнать. Почувствовать. Что Морфрост в тебе нашёл?

Он присел на корточки передо мной, лицо оказалось на уровне моего, слишком близко, наклоняя голову, изучая меня, как диковинку, загадку.

– Что смертная шлюха может дать, чего не могут наши женщины? Они красивее, сильнее, бессмертны. А ты… – Усмехнулся. – Хрупкая. Слабая. Смертная.

Он протянул руку – к моему лицу, пальцы коснулись щеки, скользнули вниз, к шее, к ключице, где метка Морфроста пульсировала.

– Убить я тебя всегда успею, – добавил он, усмехаясь. – Но сейчас… сейчас хочу насладиться. Понять, что же в тебе такого особенного.

Сейчас. Сейчас или никогда.

Я собрала последние крохи сил, рука взметнулась – резко, пальцы сжались в кулак, ударили.

В горло. В кадык. Точно, как учил Морфрост.

Но…

Ничего.

Он даже не дрогнул, не отшатнулся.

Поймал мою руку – легко, небрежно, сжал запястье так сильно, что я вскрикнула от боли.

Усмехнулся – шире, насмешливо, с издёвкой.

– Приёмчики? – протянул он, и в голосе была злая радость. – Глупая девочка. Я не пьяный лорд на пиру. Я готов. Я жду.

Он дёрнул мою руку – резко, притянул меня ближе, второй рукой взмахнул в воздухе.

Что-то вспыхнуло – невидимое, но ощутимое, как паутина, что обвила моё тело мгновенно, сковала движения.

Магия.

Я замерла – не по своей воле, тело перестало слушаться, руки, ноги застыли, не двигались.

Нет. Нет! Небеса, нет!

Паника взорвалась, я пыталась пошевелиться, закричать, но ничего не работало – только глаза двигались, только дыхание осталось, частое, паническое.

Он отпустил моё запястье, выпрямился, обошёл меня кругом – медленно, изучающе, оценивающе.

– Вот так лучше, – произнёс он довольно, голос стал мягче, почти нежным. – Тихо. Спокойно. Покорно. Как и должно быть.

Остановился передо мной, пальцы скользнули по моему плечу, по ключице.

– Красиво, – прошептал он, касаясь метки кончиками пальцев. – Пять меток. Значит, он правда… привязался. Потерял голову. Из-за смертной шлюхи.

Нож коснулся моей шеи – холодный, острый, прижался к коже, но не резал, просто лежал, угрожая.

– Что же он в тебе нашёл? – повторил он тише, задумчивее. – Дай узнаю. Пойму.

Рука скользнула вниз – к разрыву на платье, к бедру, пальцы сжались на коже, горячие, липкие от пота.

Нет. Проклятье, нет. Кейлан. Пожалуйста.

Он наклонился ближе, дыхание горячее обожгло шею, губы почти коснулись кожи.

– А потом убью, – прошептал он в ухо. – Быстро. Обещаю. Не будет больно. Почти.

Рука потянула платье вверх – медленно, методично, обнажая бедро выше, выше…

И тогда он замер.

Резко. Внезапно.

Рука застыла на месте, не двигалась.

Дыхание прервалось – хрипло, булькающе.

Он попытался пошевелиться, но не смог.

Взгляд метнулся вниз – на свои ноги.

И я увидела.

Лёд.

Тонкий, как паутина, прозрачный, почти невидимый в лунном свете.

Он пополз по его ногам – снизу вверх, от земли, обвивал лодыжки, голени, колени.

Изморось. Медленная. Неумолимая.

Фейри дёрнулся – резко, попытался отступить, вырваться.

Ступил назад – неловко, оступился.

Нож выпал из руки, упал на землю с глухим звуком.

– Что… – выдохнул он, голос дрожал, в нём появился страх. – Что это…

Лёд не останавливался.

Пополз выше – по бёдрам, по талии, тонкими серебристыми нитями, что оплетали тело, сковывали движения.

Он попытался сорвать – руками, царапал, рвал, но лёд был крепче, рос быстрее.

Забрался на грудь, на руки, заморозил пальцы, что застыли скрючившись.

– Нет… – выдохнул он, и в голосе была паника, ужас. – Нет, нет, нет…

Лёд добрался до шеи – обвил, сжался, как ошейник.

Дыхание прервалось – он задохнулся, рот открылся в беззвучном крике.

Лёд пополз по лицу – тонкими узорами, покрыл щёки, лоб, подбородок.

Глаза расширились от ужаса – последнее, что осталось живым.

И замёрзли.

Всё тело превратилось в лёд – прозрачный, светящийся изнутри холодным голубым светом.

Статуя.

Идеальная. Ужасающая.

Секунда тишины.

Абсолютной.

И тогда —

Взрыв.

Резкий. Оглушительный.

Статуя разлетелась на тысячи осколков – ледяных, острых, сверкающих в лунном свете.

Они полетели во все стороны, со звоном падали на землю, на траву, на деревья.

Я вскрикнула – от неожиданности, от ужаса, прикрылась руками инстинктивно, зажмурилась, ожидая удара.

Но…

Ничего.

Осколки не коснулись меня.

Вокруг меня – в дюйме от кожи – висела завеса.

Невидимая. Почти неощутимая.

И когда я открыла глаза – его не было.

Фейри. Убийцы.

Только россыпь ледяных осколков на земле, что таяли быстро, превращались в воду, впитывались в почву.

И за ними – стоял он.

Морфрост.

Босой. Узоры на груди светились ярко – ослепительно ярко, пульсировали яростно. Венец из веток и льда сверкал холодным светом. Волосы в косичках растрепались – падали на плечи белым водопадом, развевались на ветру, что поднялся вокруг него, холодном, обжигающем.

Глаза горели – белым холодным пламенем, но в них было что-то ещё, что-то страшное и притягательное одновременно.

Ярость. Дикая, неконтролируемая, смертоносная.

Возбуждение. Магия Охоты действовала и на него, кипела в крови.

Желание. Тёмное, животное, первобытное.

Зрачки расширены почти до краёв, дыхание тяжёлое, грудь вздымалась, мышцы напряжены до предела, дрожали под кожей.

Руки опущены вдоль тела, пальцы сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели, я слышала, как хрустнули суставы.

Он смотрел на меня – не отрываясь, и во взгляде была смесь эмоций, что пугала своей интенсивностью.

Облегчение – что успел, что я жива, что он не опоздал.

Ярость – на убийцу, на того, кто посмел тронуть.

Страх – остаточный, от того, что чуть не потерял.

И желание – такое сильное, что воздух вокруг него дрожал, запотевал от холода и жара одновременно.

Он двинулся вперёд – один шаг, на то место, где только что был убийца.

Остановился, посмотрел на осколки льда у своих ног, на пятна крови, что впитывались в землю.

Потом взгляд поднялся – медленно, нашёл меня.

– Элиза, – произнёс он хрипло, и голос был низким, опасным, дрожащим от сдерживаемых эмоций. – Ты цела? Он… он тронул тебя? Ранил?

Я смотрела на него, не в силах ответить, слова застряли в горле, дрожь не останавливалась, тело не слушалось.

Магия, что держала меня, исчезла – растворилась в воздухе вместе с убийцей, отпустила.

Я упала на колени, задыхаясь, дрожа всем телом, не в силах пошевелиться, не веря, что жива.

Он бросился ко мне – стремительно, опустился на колени передо мной резко.

Руки легли на мои плечи – осторожно сначала, проверяя, потом сильнее, скользнули вниз по рукам, проверяя каждый дюйм кожи, ища раны, повреждения.

– Небеса, – выдохнул он, и голос надломился, дрожь прошла по телу. – Я думал… думал не успею… когда почувствовал твой страх… когда увидел его над тобой… его руки на тебе…

Пальцы сжались сильнее на моих плечах, притянули меня к себе – резко, отчаянно, почти болезненно крепко.

Прижал к груди, лицо уткнулось в мои волосы, дыхание горячее и неровное обожгло макушку.

– Больше никогда, – прошептал он яростно, голос дрожал, ломался. – Слышишь? Никогда. Больше. Не отпущу. Никуда. Ни на шаг.

Я прижалась к нему, вцепилась в плечи, держалась, как будто он единственное, что не даёт мне рухнуть, развалиться на части.

– Кейлан… – выдохнула я хрипло, голос сорвался. – Он… он хотел… почти…

– Знаю, – оборвал он жёстко, руки сжались ещё сильнее. – Видел. Чувствовал. Проклятье, я чувствовал твой ужас…

Он отстранился – чуть, ровно настолько, чтобы посмотреть на моё лицо.

Руки легли на мои щёки – осторожно, большие пальцы вытерли слёзы, что текли не останавливаясь.

Посмотрел на царапины, на кровь на губе, на разорванное платье.

И что-то изменилось во взгляде.

Потемнело. Стало опаснее. Голоднее.

Зрачки расширились ещё больше, дыхание участилось, стало хриплым, тяжелым.

Магия Охоты кипела в крови – я видела это в том, как напряглись мышцы, как задрожали руки на моих щеках, как сжались челюсти.

Он на грани. Сдерживается из последних сил.

Магия действует и на него. Инстинкты. Желание.

Взгляд скользнул ниже – на ключицу, где витиеватая метка пульсировала ярко, на шею, на разрыв платья, что обнажал плечо.

– Элиза, – прошептал он, и голос был низким, опасным, полным чего-то тёмного. – Мне нужно… нужно увести тебя отсюда. Сейчас. Пока я… пока могу контролировать…

Он замолчал, челюсти сжались так сильно, что я услышала, как скрипнули зубы.

Руки скользнули с моего лица вниз – по шее, по плечам, по рукам, медленно, будто снова проверяя каждый дюйм кожи, ищут раны, повреждения.

Но прикосновения были не только заботливыми.

Теперь они задерживались дольше, чем нужно. Пальцы сжимались на коже сильнее. Большой палец прошёлся по внутренней стороне запястья, где пульс бился бешено, и я услышала, как он выдохнул – резко, напряжённо.

– Ты цела, – прошептал он, больше себе, чем мне. – Ты жива. Ты здесь. Со мной.

Руки легли на мою талию – крепко, подняли и притянули меня ближе.

Я вновь оказалась прижата к его груди, к узорам, что светились ярко, пульсировали в такт его сердцебиению – быстрому, яростному.

Лицо уткнулось в мои волосы, он вдохнул – глубоко, долго, жадно, как будто пытался впитать мой запах.

– Проклятье, – выдохнул он хрипло в мои волосы. – Твой запах… он везде… в крови… в голове… не могу… не могу думать ни о чём другом…

Руки скользнули ниже по спине – медленно, одна остановилась на пояснице, вторая легла на бедро, сжалась.

Я почувствовала его дрожь – мелкую, что проходила по всему телу, которую он пытался скрыть, но не мог.

И почувствовала что-то ещё.

Твёрдость. Прижатую к моему животу. Горячую сквозь тонкую ткань остатков платья.

Он возбуждён. Магия. Он…

– Кейлан… – прошептала я неуверенно, голос дрожал.

– Не говори, – оборвал он хрипло, почти рыча. – Пожалуйста. Не говори сейчас. Твой голос… он ломает последние остатки контроля…

Он отстранился на дюйм – ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

И то, что я увидела, заставило дыхание перехватить.

Белое пламя в глазах горело ярче, зрачки расширены почти до краёв. Губы приоткрыты, дыхание тяжёлое, на лице – смесь ярости, желания и отчаянной попытки сдержаться.

– Магия, – выдохнул он, и в голосе была боль, борьба. – Охота. Красная луна. Она действует… на всех. Даже на меня. Особенно… когда ты так близко. Когда я чувствую тебя. Запах. Тепло. Дрожь.

Рука на моём бедре сжалась сильнее, пальцы впились почти до боли.

– Я хочу, – прошептал он, и признание прозвучало как проклятие, как мука. – Небесами, как я хочу. Прямо здесь. Прямо сейчас. Прижать тебя к дереву. Сорвать остатки этого платья. Войти в тебя так глубоко, что ты забудешь всё, кроме моего имени.

Слова обожгли, ударили в низ живота, заставили что-то сжаться внутри.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моей шеи, замерли в дюйме.

– Но не могу, – продолжил он хрипло, каждое слово давалось с трудом. – Не здесь. Не так. Не когда ты напугана. Не когда ты… ранена.

Он вдохнул снова – у моей шеи, глубоко, и я почувствовала, как его тело задрожало сильнее.

– Нужно уйти, – прошептал он отчаянно. – Сейчас. Пока я… пока могу сопротивляться…

Он начал отстраняться, руки разжимались неохотно.

– Кейлан, – выдохнула я тихо, и рука легла на его грудь, на узоры. – Спасибо. Ты… ты спас меня.

Он замер. Абсолютно. Полностью.

Посмотрел на мою руку на его груди, потом на моё лицо.

В глазах вспыхнуло что-то тёмное, опасное.

– Не благодари меня, – прорычал он, отводя взгляд. – Не сейчас. Твой голос… твои слова… они ломают последние остатки контроля.

Он выдохнул – долго, дрожаще.

Потом решительно наклонился, подхватил меня на руки – одним движением, крепко, бережно.

Я вскрикнула тихо от неожиданности, руки обхватили его шею инстинктивно.

– Держись, – прошептал он хрипло. – И не говори. Ни слова. Иначе я… не доведу тебя до дворца.

И пошёл – быстро, уверенно, сквозь лес, не спотыкаясь, как будто видел в темноте идеально.

Я прижалась к его груди, к холоду узоров, чувствовала, как колотится его сердце – быстро, яростно.

Чувствовала напряжение в каждой мышце, дрожь, что он пытался контролировать.

Чувствовала, как тяжело он дышит, как сжимаются руки, что держали меня.

Он борется. Изо всех сил. Магия рвётся наружу, а он сдерживает.

Мы шли сквозь лес – минуту, две, может три, я не знала.

Вокруг звуки Охоты – стоны, крики, смех – но он не останавливался, не обращал внимания, просто шёл вперёд.

И вдруг впереди – свет.

Факелы. Огни дворца, что мерцали сквозь деревья.

Мы вышли на широкую тропу, что вела к саду.

И столкнулись с ними.

Верена, Лис и стражники.

Лис увидел меня первым – кровь, разорванное платье, царапины.

Лицо побелело.

– Элли! – голос сорвался, он рванулся вперёд. – Небеса, что случилось?! Кто…

Морфрост развернулся к нему – резко, холод взорвался волной.

– Отойди, – прорычал он смертельно тихо. – Сейчас.

Лис замер, но не отступил, смотрел на меня – отчаянно.

– Элли, пожалуйста, скажи…

– Я сказал отойди, – повторил Морфрост, и в голосе была ярость, едва сдерживаемая.

Верена ступила вперёд – быстро, посох ударил о землю.

– Кейлан, – произнесла она, голос был властным, обеспокоенным – слишком идеально. – Что произошло? Я почувствовала неладное…

Он посмотрел на неё – долго, холодно.

– Смотри за своими гостями, Верена, – произнёс он ледяным тоном. – На твоём празднике разгуливал убийца.

Тишина.

Верена застыла, что-то промелькнуло в глазах – ярость? удовлетворение? – но лицо осталось озабоченным, контролируемым.

– Убийца? – переспросила она тихо, изображая шок. – На моей земле? Это…

– С ножом, – оборвал он жёстко. – Напал на Элли. Во время Охоты. На твоей территории.

Холод усилился, иней вспыхнул под его ногами.

– Твоя земля – твоя ответственность.

Верена напряглась, посох сжался в руке крепче, что-то вспыхнуло в глазах – ярость, настоящая, но она подавила мгновенно.

– Где он? – спросила она тихо, опасно тихо.

– Мёртв, – ответил Морфрост коротко. – От него ничего не осталось.

Лис переступил вперёд – быстро, взгляд впился в меня.

– Элли, – выдохнул он, и в голосе была паника, страх. – Боги, ты ранена? Он… он тронул тебя?

Морфрост зарычал – низко, предупреждающе, руки сжались на мне крепче, притянули ближе к груди.

Лис замер, посмотрел на Морфроста, понял.

Не подходи. Не трогай. Моя.

Верена переступила между ними – быстро, посох ударил о землю.

– Достаточно, – произнесла она жёстко. – Морфрост, отнеси её во дворец. В её комнату. Я пришлю целителя.

Она посмотрела на него острее.

– И возьми себя в руки. Магия Охоты действует на тебя слишком сильно. Контролируй.

Морфрост не ответил, только кивнул резко.

Пошёл мимо неё – быстро, не оглядываясь.

Лис попытался последовать, но Верена остановила его – рукой на груди.

– Не сейчас, – прошептала она. – Он на грани. Подойдёшь – убьёт. Магия не различает друга или врага. Только своё и чужое.

Лис посмотрел мне вслед – долго, обеспокоенно.

Потом кивнул – нехотя.

Морфрост нёс меня дальше – сквозь сад, мимо столов, где всё ещё пировали фейри, мимо смеющихся пар.

Кто-то обернулся, посмотрел, зашептался.

Но он не останавливался, не обращал внимания.

Дошёл до дворца, поднялся по ступеням, вошёл внутрь.

Коридоры были пусты – все на празднике, на Охоте.

Он дошёл до моей комнаты, толкнул дверь плечом.

Вошёл. Закрыл за собой – ногой, резко.

И остановился посреди комнаты.

Смотрел на меня – долго, не отпуская.

Дыхание тяжёлое, грудь вздымалась, мышцы дрожали.

В глазах – борьба. Желание. Ярость. Что-то ещё, тёмное и опасное.

– Элиза, – прошептал он хрипло. – Мне нужно… нужно уйти. Сейчас. Пока я…

Он замолчал, челюсти сжались.

– Магия… она слишком сильна. Я не… не уверен, что смогу…

Руки задрожали сильнее, сжались на мне крепче.

– Скажи мне уйти, – прошептал он отчаянно, умоляюще. – Пожалуйста. Скажи. Иначе я… не отвечаю за то, что сделаю.

Я смотрела на него – на борьбу в глазах, на дрожь, на отчаяние.

И не знала, что ответить.

Часть меня хотела, чтобы он остался. Чтобы не оставлял одну. Не в эту ночь. Не после того, что случилось.

Но другая часть… другая боялась.

Боялась магии, что кипела в его крови. Боялась, что он не сдержится. Боялась…

Нет. Не так. Он не такой. Он не как убийца.

Но магия…

– Я… – начала я, и голос сорвался. – Я не знаю.

Слёзы хлынули снова – неудержимо, я не могла их остановить.

– Я не знаю, Кейлан. Я… я боюсь. Но я не хочу быть одна. Но магия… а вдруг ты… я…

Слова не складывались, всё смешалось – страх, желание, благодарность, паника.

Он смотрел на меня – долго, и что-то изменилось в лице.

Дрожь стихла. Дыхание выровнялось – чуть, с усилием.

Челюсти разжались.

Глаза всё ещё горели, но в них появилось что-то ещё – решимость.

– Тогда я останусь, – произнёс он тихо, твёрдо. – Но не трону. Обещаю.

Он прошёл к кровати – медленно, осторожно, опустил меня на край – бережно, как хрупкую вещь.

Отстранился, но не ушёл.

Опустился на колени передо мной – так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Руки легли на мои колени – поверх платья, не под него, не скользя выше.

– Слушай меня, – произнёс он хрипло, но твёрдо. – Я останусь. Здесь. В этой комнате. Рядом с тобой. Всю ночь.

Взгляд впился в мой – серьёзный, клятвенный.

– Но я не трону тебя. Не поцелую. Не прижму. Не сделаю ничего, что может… напугать. Или причинить боль.

Он вдохнул – глубоко, дрожаще, явно борясь с собой.

– Магия… она кипит. Я чувствую её. Каждой клеткой. Каждым вдохом. Она требует. Кричит. Велит взять. Прижать. Завладеть.

Руки сжались на моих коленях – сильнее, но не больно.

– Но я не животное. Не зверь, что не контролирует инстинкты. Я король. Я контролирую себя. Всегда.

Он наклонился ближе – чуть, лицо в дюйме от моего.

– Ты боишься. Ты ранена. Ты пережила ужас. И я не добавлю к этому ещё один. Не стану тем, кого ты будешь бояться.

Слова прозвучали как клятва, как обещание, нерушимое.

– Поэтому я останусь. Но на расстоянии. Буду рядом. На полу. У двери. Где угодно. Но в этой комнате. Чтобы ты знала – ты не одна. Ты в безопасности.

Он отстранился – медленно, неохотно, руки соскользнули с моих колен.

Встал, отошёл к дальней стене – к окну, подальше от кровати.

Опустился на пол – спиной к стене, ноги вытянул, руки положил на колени.

Посмотрел на меня – через всю комнату, расстояние между нами было безопасным.

– Сейчас придёт лекарь, – произнёс он спокойно, но голос был напряжённым. – И твоя служанка. Они помогут. Помыться. Обработать раны. А я… я буду здесь. Рядом.

Пауза, взгляд не отрывался.

– Не уйду, – добавил он тише. – Обещаю.

***

И они пришли – почти сразу, как по команде.

Стук в дверь, и вошла Мирелла с полотенцами, за ней – Гракс, гоблин-целитель, с сумкой через плечо.

Морфрост не двигался – сидел у стены, смотрел, как они помогали мне.

Мирелла повела в купальню, помыла бережно, аккуратно, вытерла, переодела в чистую ночную сорочьку.

Гракс осмотрел царапины внимательно – большими жёлтыми глазами, длинными пальцами, нанёс мазь прохладную, успокаивающую, кивнул удовлетворённо.

– Заживёт быстро, – произнёс он хрипло. – Дня три. Может меньше.

Потом они ушли тихо, закрыли дверь за собой.

Мы остались одни.

***

– Ложись, – произнёс Морфрост тихо, но властно. – Укройся. Попытайся заснуть. Я буду здесь. Всю ночь. Никто не войдёт. Никто не тронет. Обещаю.

Я смотрела на него – на расстояние между нами, на напряжение в его теле, на то, как он борется с собой.

Он остался. И держит дистанцию. Ради меня.

Что-то сжалось в груди – тепло, благодарность, что-то ещё, что я не могла назвать.

Я легла – медленно, просто откинулась на подушки, натянула одеяло.

Дрожь не проходила, тело болело, царапины жгли.

Но страх… страх стал меньше.

Потому что он был здесь. На расстоянии. Но здесь.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.

– Кейлан? – прошептала я в темноту.

– Да? – голос мгновенно, настороженно.

– Спасибо. За то, что остался. За то, что… не…

– Тихо, – оборвал он мягко. – Не благодари. Просто спи. Я здесь. Ты в безопасности.

Тишина легла на комнату – тяжёлая, напряжённая, но не враждебная.

Я слышала его дыхание – ровное, контролируемое, но тяжёлое.

Слышала, как он иногда выдыхал – резко, напряжённо, явно борясь с магией.

Слышала, как изредка шевелился – чуть, меняя позу, но не вставая, не приближаясь.

Он держал слово.

Оставался. Но на расстоянии.

И странным образом… это было именно то, что мне было нужно.

Не близость. Не прикосновения.

А просто… присутствие. Защита. Знание, что я не одна.

Постепенно дыхание выровнялось, веки стали тяжёлыми.

Тело, измотанное страхом, болью, адреналином, требовало отдыха.

Я начала проваливаться – в темноту, в сон, медленно, осторожно.

Последнее, что я услышала перед тем, как заснуть:

Его голос. Тихий. Хриплый. Едва слышный.

– Спи, Элиза. Я не отпущу тебя. Никогда. Никому. Ты моя. И я защищу тебя. От всех. Даже от самого себя.

И тьма поглотила меня – мягко, бережно.

А он остался.

Всю ночь.

На полу.

На расстоянии.

Сдерживая магию, желание, инстинкты.

Ради меня.