Он прижался телом ближе, и я почувствовала – через ткань брюк – его возбуждение. Твёрдое, горячее, давящее на живот.

Тошнота подкатила к горлу волной – резкая, физическая. Желудок сжался, желчь поднялась.

Одна его рука держала оба моих запястья над головой – сжав их вместе, прижимая к подушке железной хваткой. Вторая рука скользнула вниз, схватилась за подол платья, начала задирать – грубо, жадно, сминая ткань.

– ТЫ БУДЕШЬ МОЛИТЬ! – шипел он прямо в ухо, дыхание горячее, обжигающее. – МОЛИТЬ СТАТЬ МОЕЙ! УМОЛЯТЬ О ПОЩАДЕ! УМОЛЯТЬ О ПРАВЕ БЫТЬ В ГАРЕМЕ!

Его рука скользнула выше по бедру, сжала – больно, жестоко, оставляя синяки. Пальцы впились в мягкую кожу, брутально, собственнически.

Запах его ударил в нос – мёд, пряности, пот, возбуждение, что-то животное, первобытное.

Мутило от запаха. От прикосновений. От его веса, придавливающего, не дающего вдохнуть полной грудью.

Я извивалась под ним, но он держал крепко, неумолимо.

Его вес придавливал грудь, не давая дышать нормально. Только короткие, поверхностные вдохи. Голова начала кружиться от недостатка воздуха.

Паника. Чистая, первобытная паника затопила разум, смывая мысли.

Нет. Только не это. Только не так.

– Будешь благодарить меня… – шептал он, губы у моего уха, голос хриплый от желания. – За каждое прикосновение… За каждую ночь…

"Если схватили. Если прижали. Расслабься. Притворись…"

Голос Морфроста растворился в охватившем меня отчаянии.

Я вырывалась. Извивалась. Толкала его. Царапала.

Бесполезно.

Он сильнее. Намного сильнее.

Его хватка на моих запястьях не ослабевала – железная, болезненная. Вторая рука рвала платье дальше, сминала ткань, задирала подол.

– Перестань… – выдохнул он хрипло, наклоняясь ближе. Туника сползла с плеча, обнажая кожу. – Всё равно… бесполезно…

Отчаяние.

Нет выхода. Нет оружия. Запястья прижаты. Ноги придавлены его весом.

Что у меня есть?

Зубы.

Он наклонился ближе – лицо в дюйме от моего, губы тянутся к шее.

Плечо. Его обнажённое плечо рядом с моим лицом.

Я не думала.

Развернула голову резко.

Впилась зубами в его плечо.

Со всей силы. До крови. До хруста.

Кусала, как зверь. Как загнанное животное.

Вкус крови взорвался во рту – металлический, горький, отвратительный.

Оберон ЗАВЫЛ.

Рванулся в сторону, пытаясь оторвать меня.

Я не отпускала. Сжимала челюсти сильнее, чувствуя, как зубы прорезают кожу, мышцы.

– СУКА! ОТПУСТИ! – Голос сорвался в вопль.

Его рука отпустила мои запястья. Схватила меня за волосы, дёргая, пытаясь оторвать.

Боль взорвалась в голове – острая, ослепляющая.

Я разжала челюсти.

Оберон откатился в сторону, схватившись за плечо. Кровь – яркая, алая – текла между его пальцев. Лицо белое от шока и боли.

– Ты… ты укусила меня… – прохрипел он, глядя на кровь с недоверием. – Как… как животное…

Я не ответила.

Вскочила с кровати – ноги едва держали, но адреналин гнал вперёд.

Рот полон крови – его крови. Выплюнула на пол – красная лужа на белом мраморе.

Оберон попытался встать, но покачнулся. Рука всё ещё на плече, кровь не останавливалась.

– Ты… – хрип вырвался, голос искажён болью. – Ты… сука… я…

"Горло. Если противник на коленях, ослаблен – удар в горло. Ребром ладони. Прямо в кадык. Перекроет дыхание. Даст время сбежать."

Я не думала. Не колебалась.

Развернулась, шагнула к нему. Ударила ребром ладони – резко, с вложением всего веса, всей ярости.

Прямо в кадык.

Удар попал точно.

Оберон захрипел – звук страшный, булькающий, как вода в забитой трубе.

Глаза выпучились ещё больше. Руки перехватились с плеча на горло, сжали, пытаясь разжать невидимые тиски.

Не может дышать. Вообще не может.

Лицо начало синеть – сначала губы, потом щёки, потом всё.

Он упал на колени, потом на бок. Корчился, хватая ртом воздух, но только хрипел – тихо, свистяще, жутко.

Я стояла над ним секунду. Две.

Тяжело дыша. Разорванное платье свисало. Тело дрожало – от адреналина, от страха, от шока.

Оберон смотрел на меня снизу вверх – глаза полны шока, боли, невероятности, ярости, бессилия.

Рот открывался и закрывался, как у рыбы. Пытался вдохнуть. Хрип. Свист. Ничего.

Задыхается.

Хорошо.

Пусть задыхается.

Я развернулась, побежала к двери.

Дёрнула ручку изо всех сил.

Заперта. Магией запечатана.

– ПОМОГИТЕ! – заорала я, колотя кулаками в дерево. – СТРАЖА! ОТКРОЙТЕ! ПОМОГИТЕ!

Дверь распахнулась резко, неожиданно.

Я едва не упала вперёд.

Двое стражников ворвались – с мечами наготове, лица настороженные.

Увидели меня у двери – в разорванном платье, окровавленную, трясущуюся. Синяки на запястьях. Грудь обнажена.

Увидели короля на полу – скрюченного, красного, хрипящего, с руками на горле.

Застыли в шоке.

Секунда. Две.

Лица побледнели до мертвенности.

– Она… – начал один, голос дрожал от ужаса. – Она напала на короля…

– Богини… – прошептал второй, роняя меч. Металл зазвенел о мрамор. – Она ударила… она ранила…

Они смотрели на меня. Потом на короля. Потом друг на друга.

Не знали, что делать.

Схватить меня? Помочь королю? Позвать подмогу?

Замешательство. Несколько секунд замешательства.

Достаточно.

Я рванула между ними – низко, быстро, используя их шок.

Проскользнула в коридор.

– ОСТАНОВИТЕ ЕЁ! – хрип Оберона сзади, еле слышный, но полный ярости.

Но я уже бежала.

По коридору, мимо гобеленов, окон, дверей.

Стража бросилась за мной, но я была быстрее – адреналин гнал, страх, отчаяние.

Топот сапог за спиной. Крики:

– СМЕРТНАЯ СБЕЖАЛА!

– ПОЙМАТЬ ЕЁ! ЖИВОЙ!

– КОРОЛЬ РАНЕН! ПОЗОВИТЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ!

Я свернула за угол, спустилась по лестнице – почти упала, руки вцепились в перила, удержали.

Вниз. Вниз. Вниз.

Выбежала в какой-то зал у нижней лестницы – не тот, где был завтрак. Другой.

И врезалась в кого-то.

Сильные руки поймали меня за плечи, не дав упасть.

Я подняла взгляд, готовая драться, кусаться, царапаться.

Элдрин.

Брат короля стоял передо мной, держа за плечи. Он был здесь – у нижней лестницы, будто ждал. Услышал крики, тревогу наверху – понял, что происходит. Встал на пути.

Смотрел на меня – на разорванное платье, оголённую грудь, кровь на губах и подбородке, синяки на запястьях, шее, бёдрах.

Лицо изменилось. Усмешка исчезла мгновенно. Глаза потемнели – зелёные стали почти чёрными.

Челюсть сжалась так сильно, что желваки проступили.

– Он… – начал он тихо, голос опасно тихий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. – Он пытался…

Не закончил. Не нужно было. Всё было очевидно.

Я кивнула, не в силах говорить. Горло сжалось.

Элдрин сжал челюсть ещё сильнее. В глазах сверкнуло что-то холодное, злое, древнее.

– Ублюдок, – прошипел он сквозь зубы. – Мой братец – законченный ублюдок.

Он отпустил мои плечи, схватил за руку – крепко, но не больно.

– Пошли. Быстро.

Потащил через зал, к боковой двери, скрытой за занавеской.

– Зачем ты… – начала я, спотыкаясь.

– Потому что это переходит все границы. – Голос жёсткий, полный отвращения. – Он король. Мой брат. Но это не даёт ему права… – Он выругался, не закончив.

Пауза.

– Насиловать гостью. При дворе. После публичного предложения. – Он толкнул дверь, выпуская нас в узкий коридор. – Это не просто неправильно. Это катастрофа. Скандал. Позор для всего Двора.

Мы бежали по коридору, потом по ещё одному. Элдрин знал путь – петлял, сворачивал, вёл через служебные проходы, которых я не видела.

Выбежали в сад через маленькую дверь.

Солнце било в глаза. Запах цветов, травы, земли.

Элдрин повёл меня не по главным дорожкам, а через заросли, к дальней стене, где виднелись небольшие постройки.

Конюшни.

Он быстро оседлал коня – серого, сильного, с умными глазами. Движения быстрые, уверенные, натренированные.

– Залезай, – приказал он.

– Я не умею ездить! – крикнула я отчаянно.

Элдрин застыл на секунду, уставившись на меня с недоверием.

– Серьёзно? – Голос полон изумления. – Ты не… – Он покачал головой. – Боги… люди… такие беспомощные…

Он подсадил меня на коня – грубо, но быстро. Руки сильные, уверенные.

– Держись за гриву! Крепко! Обеими руками! Не отпускай ни на секунду!

Я вцепилась в гриву обеими руками. Грубые волосы врезались в ладони.

Элдрин хлопнул коня по крупу – сильно, резко. Звук удара эхом отразился.

– ХА! БЕГИ! БЫСТРО!

Конь рванул с места.

Я взвизгнула, чуть не слетев назад. Сжала ноги, вцепилась в гриву до боли в пальцах.

– ДОБЕРИСЬ ДО РУЧЬЯ! – крикнул Элдрин вдогонку, голос становился тише с расстоянием. – ЗА НИМ СМОЖЕШЬ СКРЫТЬСЯ! ПРОТОЧНАЯ ВОДА – ГРАНИЦА!

Конь вынес меня через ворота – открытые, незащищённые. Охрана отсутствовала или не успела среагировать.

В лес.

Я не управляла. Просто держалась изо всех сил.

Деревья пролетали мимо размытыми зелёными пятнами. Ветви хлестали по лицу, по плечам – царапали кожу, оставляя тонкие красные полосы. Ветер бил в лицо, вырывая слёзы из глаз, путая волосы.

Разорванное платье развевалось лохмотьями. Холодный воздух хлестал по обнажённой коже груди, живота. Синяки на запястьях пульсировали. Бедро ныло там, где он сжал, оставляя отпечатки пальцев – тёмные, багровые.

Но я была жива.

Свободна.

Вырвалась.

За спиной раздался звук – протяжный, зловещий, пронзительный.

Охотничий рог.

Низкий, вибрирующий звук прокатился по лесу, заставляя птиц взлетать с деревьев с испуганным криком.

Погоня.

Я обернулась, рискуя равновесием. Ухватилась за гриву ещё крепче.

Сквозь деревья мелькали всадники. Десятки. В зелёных доспехах, сверкающих в пятнах солнечного света.

Впереди – Оберон.

Даже на расстоянии я видела его.

Лицо искажённое, красное от ярости и боли. Одна рука держала поводья, вторая всё ещё прижата к горлу. Дышал с трудом – хрипел, свистел, но ярость давала силы продолжать.

Одержимость. Чистая, безумная одержимость горела в глазах.

– ПОЙМАТЬ ЕЁ! – рёв эхом прокатился по лесу, хриплый, сорванный. – ЖИВОЙ! Я САМ ЗАЙМУСЬ ЭТОЙ СУКОЙ!

Ужас придал сил.

Я прижалась к шее коня, умоляя его бежать быстрее.

– Пожалуйста, – шептала я в гриву, в уши, дрожа. – Пожалуйста, быстрее… Быстрее…

Конь, словно понимая отчаяние, ускорился. Мышцы под шкурой перекатывались, копыта стучали по земле – ритмично, быстро, как барабан.

Но всадники приближались.

Они были опытнее. Управляли конями мастерски, как продолжением собственного тела. Маневрировали между деревьями легко, грациозно, не замедляясь. Фейри – рождённые наездники, охотники.

Один выскочил слева – всадник в зелёных доспехах, лицо жёсткое. Скакал рядом, протягивал руку, пытаясь схватить поводья моего коня.

Я дёрнула гриву в сторону – резко, отчаянно.

Конь свернул. Резко, так что я чуть не слетела. Сжала ноги сильнее, вцепилась до боли.

Всадник пролетел мимо, не удержал равновесия. Врезался в дерево плечом. Грохот. Крик. Он упал, конь понёсся дальше без седока.

Другой справа – молодой фейри с золотыми волосами. Скакал вплотную, тянулся рукой.

Я лягнула ногой – отчаянно, неумело, но попала.

В руку. Он отшатнулся, отстал на несколько метров.

Но остальные не отставали. Их было слишком много. Они окружали, как волки окружают добычу.

Впереди показалась река.

Широкая. Бурлящая. Тёмная вода пенилась на камнях, бурлила, ревела – звук оглушительный, заполняющий всё пространство.

Конь не замедлился. Несся прямо к воде на полном скаку.

– НЕТ! СТОЙ! – закричала я, дёргая гриву назад.

Но он не слушался. Или не понимал. Или сам паниковал.

Влетел в воду на полной скорости.

Брызги взлетели вверх, обдав холодом.

Течение ударило – мощное, неумолимое. Конь заржал – пронзительно, испуганно. Споткнулся на скользких камнях, ноги заскользили.

Я слетела с седла.

Полетела вбок, в воду, руки выбросились вперёд инстинктивно.

Холод ударил мгновенно – ледяной, сжимающий грудь, выбивающий весь воздух из лёгких одним ударом.

Я ушла под воду с головой.

Темнота. Холод. Рёв в ушах.

Глубоко. Два с половиной метра минимум в центре реки. Дна не достать.

Я ударилась о камни на дне – плечом, боком, коленом. Боль взорвалась, острая, пронзающая. Камни под водой – скользкие, острые.

Вынырнула, хватая ртом воздух. Вода попала в нос, в горло. Захлёбывалась.

Холод. Такой холод, что зубы стучали – неконтролируемо, челюсть дрожала. Пальцы посинели мгновенно. Губы онемели.

Конь выбрался на противоположный берег – фыркая, отряхиваясь. Поскакал дальше в лес, исчезая между деревьев. Без меня.

Я попыталась двинуться к тому берегу, к противоположной стороне. Оттолкнулась от камня, погребла руками.

Но течение было слишком сильным. Мощное, безжалостное.

Оно тащило меня вниз по реке, крутило, не давало держать направление.

Я гребла, боролась с потоком, но силы кончались быстро.

Слишком холодно. Слишком слабое тело —в постоянном стрессе.

Течение понесло меня. Ударило о камни. Я схватилась, пыталась удержаться, но пальцы скользили по мокрой поверхности.

Вода била, не давала опоры. Крутила, тащила.

Впереди – огромный валун торчал из воды, разрезая течение пополам.

Я схватилась за него отчаянно – руки скользили по мокрому камню, ногти царапали, цепляясь за неровности.

Удержалась.

Обхватила валун руками, прижалась к нему всем телом, дрожа.

Вода по грудь. Течение било с обеих сторон, но валун держал, защищал.

Я стояла, прижавшись к камню, пытаясь отдышаться, зажав разорванное платье на груди свободной рукой.

Зубы стучали неконтролируемо. Губы посинели. Всё тело тряслось крупной дрожью.

Медленно подняла голову, вытирая воду с лица дрожащей рукой.

Оберон и его стража были в нескольких метрах от меня. На левом берегу – там, откуда я бежала.

Он спешился – движение резкое, неконтролируемое, почти падая. Ноги подкосились, он схватился за седло, удержался.

Шагнул ближе к воде.

Смотрел на меня.

Лицо… боги, его лицо.

Искажённое до неузнаваемости. Красное, багровое от ярости, боли, унижения. Глаза горели безумным зелёным огнём – широко раскрытые, почти полностью чёрные от расширенных зрачков. Губы растянуты в оскале, обнажая зубы. Слюна стекала с подбородка.

Одна рука всё ещё на горле. Дышал хрипло, со свистом, как порванные мехи. Каждый вдох – борьба, усилие. Кровь из разорванного плеча пропитала тунику, тёмное пятно расплывалось.

Но ярость была сильнее боли. Одержимость сильнее здравого смысла.

– Думала… сбежишь? – прохрипел он, голос искажённый, ломающийся. – Через реку… от меня?

Он шагнул в воду. Сапоги зачерпнули, наполнились. Ещё шаг.

– Ты… всё ещё… в моих землях… сука…

Вода доходила ему до колен. Он шёл медленно, с трудом, но неумолимо.

Паника взорвалась в груди.

Я попыталась оттолкнуться от валуна, двинуться к противоположному берегу.

Ноги не держали в течении. Подкосились. Вода закрутила, я снова схватилась за камень.

Стража окружала с обеих сторон по левому берегу. Десятки всадников – справа, слева от места, где Оберон входил в воду, блокируя любой путь, если я вернусь.

Элария – женщина-командир – спешилась, вошла в воду, обходя валун справа. Меч обнажён. Лицо жёсткое, бесстрастное. Просто выполняет приказ.

Оберон приближался слева от валуна.

Ловушка. Окружают со всех сторон.

Я в воде, у валуна, дрожу, не могу двигаться. Холод сковал мышцы, парализовал волю.

Оберон протянул руку, почти дотянулся до моих волос.

– Сейчас… – прохрипел он. – Сейчас ты… заплатишь… за всё…

И вдруг – холод.

Другой холод.

Не от воды. Не от ветра.

Пронзающий до костей. Острый. Абсолютный. Неестественный.

Зимний.

Оберон замер. Рука застыла в воздухе, не дотянувшись до меня.

Медленно обернулся, поднимая голову.

Воздух изменился.

Потяжелел мгновенно. Наэлектризовался. Волосы на руках, на шее встали дыбом сами собой – статика, магия, сила.

Температура упала. Резко, катастрофически. На десять градусов за секунду, потом ещё десять.

Дыхание стало видимым – облачка белого пара.

Трава на берегах начала покрываться инеем – тонким, блестящим слоем, распространяющимся кругами от реки.

Цветы рядом замёрзли – лепестки потемнели, покрылись льдом, осыпались.

Я перевернулась, держась за валун, посмотрела на противоположный берег.

И забыла, как дышать.

На правом берегу – там, куда я пыталась добраться – стояла армия.

Всадники в чёрных доспехах на чёрных конях. Сотня их. Может больше.

Неподвижные, как изваяния из обсидиана и тьмы. Безмолвные. Только пар от дыхания коней поднимался белыми струйками.

Знамёна развевались на ветру – чёрные, с серебряным гербом, сверкающим в солнечном свете: ледяная корона, пронзённая мечом.

Зимний Двор.

А впереди всех…

Он.

Я видела его только во снах. В иллюзиях. В видениях, созданных магией.

Но сейчас – вживую, в реальности, в физическом мире – он был… другим.

Более реальным. Более мощным. Более опасным. Более… всем.

Морфрост сидел на огромном чёрном коне – жеребце, размером больше обычного, с мускулами, перекатывающимися под блестящей шкурой. Глаза коня красные, светящиеся изнутри. Пар валил из ноздрей.

Доспехи чёрные, покрытые серебром и инеем – пластины идеально подогнаны, украшены узорами морозных завитков. Плащ развевался за спиной, хотя ветра не было – чёрный, с подкладкой серебряной, живой.

Меч на боку – длинный, в ножнах, покрытых узорами изморози, инкрустированных чем-то, что сверкало голубым в солнечном свете.

Волосы белые, почти серебряные, убраны назад, открывая лицо полностью.

Лицо…

Холодное. Идеально холодное, как выточенное изо льда. Острые скулы, отбрасывающие тени. Прямой нос. Губы, сжатые в тонкую линию. Челюсть напряжённая, мышцы проступили.

И глаза.

Зимние глаза, светящиеся изнутри холодным серебряным светом – как звёзды, как лёд на солнце.

Смотрели через реку.

Прямо на меня. На Оберона, стоящего в воде, почти дотянувшегося до меня.

Взгляд стал жёстче. Холоднее. Ярость – древняя, контролируемая, абсолютная – плескалась в глубине.

Воздух вокруг него начал ИСКРИТЬСЯ.

Маленькие кристаллики льда материализовались из ниоткуда – возникали в воздухе, кружились, как снежинки в метели. Всё больше, всё плотнее.

Температура упала ещё ниже. Трава под копытами его коня замёрзла полностью, побелела, затрещала.

Морфрост медленно спешился.

Движение плавное, контролируемое, грациозное. Сапоги коснулись земли бесшумно.

Шагнул к кромке воды.

Встал на самом краю, глядя через бурлящий поток.

– Убери. Руки. От неё, Обирон.

Голос тихий. Холодный, как первый лёд на озере.

Но прозвучал как удар грома. Прокатился эхом по лесу, по реке, по небу. Заставил птиц взлететь с деревьев с испуганным криком. Заставил коней обоих Дворов заржать, забеспокоиться.

Абсолютная власть в каждом слове. Приказ, не терпящий возражений.

Оберон медленно опустил руку. Отступил на шаг в воде. Поднялся, шатаясь.

Посмотрел через реку на Морфроста.

Усмехнулся – безумно, яростно, с искажённым лицом.

– Или что, Морфрост? – прохрипел он, голос сорванный. – Ты… переплывёшь? Пересечёшь… границу МОЕГО Двора?

Он показал рукой на землю под ногами – жест широкий, владельческий.

– Это… МОИ земли! – Каждое слово давалось с усилием. – Ты… не можешь… ступить сюда! Граница! Договоры! Магия запрещает!

– Могу, – ответил Морфрост холодно, односложно.

Он шагнул в воду.

Одна нога. Сапог погрузился по щиколотку. Потом вторая.

Вода вокруг его ног начала ЗАМЕРЗАТЬ мгновенно.

Лёд распространялся от него кругами – тонкий, хрустальный, прозрачный. Покрывал поверхность, толстел, укреплялся.

Он сделал ещё шаг. Вода доходила по колено.

Стоял в реке, окружённый расходящимися кругами льда.

Но я видела – видела, как напряглось его лицо. Как сжались челюсти. Как дрогнула мышца на шее.

Проточная вода всё равно ослабляла его магию сквозь лёд. Жгла. Вредила, отнимала силу быстрее обычного. Плюс магия границы – древние Договоры, что не давали королю Зимнего Двора без приглашения ступить на земли Летнего.

Он остановился в пару шагов от меня, по пояс в воде.

– Отпусти её, – повторил он, голос стал жёстче, полнее ярости. – Или я пересеку. Несмотря на воду. Несмотря на боль. Несмотря на границу.

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! – рявкнул Оберон, голос сорвался в хрип. – Граница… Двора… магией запечатана! Старыми Договорами! Ты… ступишь сюда… и магия… СОЖРЁТ тебя изнутри!

Морфрост усмехнулся – холодно, жутко, без капли веселья.

– Хочешь проверить?

Он сделал ещё шаг.

Воздух ВЗОРВАЛСЯ магией.

Не звуком. Силой. Давлением.

Две силы столкнулись – Зима и Лето.

Холод и жар. Лёд и пламя. Смерть и жизнь.

Воздух между ними ИСКРИЛСЯ, ТРЕЩАЛ, переливался всеми цветами радуги и за её пределами —ультрафиолетовым, чёрным.

Земля задрожала под ногами. Река забурлила сильнее, волны поднялись выше. Камни на дне задребезжали.

Деревья на обоих берегах затряслись – ветви заскрипели, листья посыпались дождём.

Стража обоих Дворов отступила, прикрывая лица руками от волны магии. Кони заржали, шарахнулись назад. Некоторые всадники упали.

Я держалась за валун посреди реки, чувствуя, как две силы разрывают пространство, рвут воздух.

Кожа горела и мёрзла одновременно – правая сторона тела, обращённая к Оберону, пылала жаром. Левая, к Морфросту – леденела. В ушах звенело, зрение двоилось. Волосы встали дыбом от статики.

Морфрост стоял в реке, по пояс в бурлящей воде, окружённый льдом и паром.

Лицо напряжено, покрыто испариной. Но глаза горели холодным огнём – немигающие, беспощадные.

– Я пересеку, – сказал он тихо, но каждое слово было клятвой, обещанием, угрозой. – Пересеку границу. Пересеку реку. Несмотря на боль. Несмотря на Договоры. Несмотря на цену.

Он сделал ещё шаг – медленный, мучительный.

– И когда пересеку… – голос стал тише, опаснее, полнее обещания смерти, – я убью каждого, кто встанет между мной и моей добычей.

Пауза. Серебряные глаза впились в зелёные.

– Включая тебя, Оберон.

Тишина.

Абсолютная, мёртвая, оглушительная тишина.

Даже река будто затихла на секунду.

Оберон стоял в воде, дрожа – от ярости, от боли, от невозможности ситуации, от унижения.

Элария подошла к нему.

– Мой король, – сказала она тихо, но твёрдо, чётко. – Если он пересечёт границу силой, нарушив Договоры… начнётся война. Настоящая война. Не стычка. Не конфликт. Война на полное уничтожение одного из Дворов.

– Мне… плевать… – прохрипел Оберон, не отрывая взгляда от Морфроста.

– Но Двору нет, – продолжала Элария жёстко, не отступая. – Мы не готовы к полномасштабной войне. Армия не в полном составе – половина на западных границах. Союзники разбросаны. Запасы не пополнены.

Она посмотрела на Морфроста, стоящего в реке, окружённого армией.

– А его армия здесь. Сейчас. В полной боевой готовности. Сотня лучших воинов Зимнего Двора. – Пауза, голос стал тише. – Это ловушка, мой король. Он провоцирует нас начать войну, которую мы проиграем сегодня.

Оберон сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Ногти впились в ладони, кровь потекла – капала на траву.

Смотрел на Морфроста долго – ненависть, ярость, бессилие смешались на лице.

Потом на меня, дрожащую у валуна, окровавленную, в лохмотьях.

Добычу, которую не смог удержать. Трофей, который ускользает.

– ПУСТЬ! – рявкнул Оберон внезапно, голос взорвался. – ПУСТЬ НАЧНЁТСЯ ВОЙНА!

Он развернулся к своей страже, жест широкий, безумный.

– ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ!

Стража Летнего Двора мгновенно отреагировала – натренированная, дисциплинированная.

Мечи вышли из ножен с лязгом – металл зазвенел, наполняя воздух. Луки взведены, стрелы наложены на тетиву. Копья подняты, направлены вперёд.

Строй. Боевой строй выстроился вдоль всего берега – три ряда глубиной, плотный, готовый к атаке.

Элария вздохнула тяжело, покачала головой, но встала рядом с королём. Обнажила меч – длинный, изогнутый, сверкающий. Приняла боевую стойку.

– Если хочешь войны, Морфрост… – прохрипел Оберон, губы растянулись в безумной улыбке. – Получишь её! ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС!

Морфрост стоял в реке неподвижно.

Смотрел на выстраивающуюся армию.

Потом медленно усмехнулся – холодно, жутко, с обещанием смерти.

– Как пожелаешь.

Он поднял руку – жест короткий, властный, отточенный веками командования.

За его спиной армия Зимнего Двора пришла в движение.

Всадники спешились одновременно – как один организм. Сотня сапог ударила о землю в унисон. Выстроились вдоль берега – ровными рядами, плотно, профессионально.

Мечи, копья, секиры обнажены. Щиты подняты – чёрные, с серебряным гербом.

Лучники заняли позиции позади пехоты, на небольшом холме. Луки натянуты, стрелы нацелены через реку. Наконечники сверкали – металл, или лёд?

Два строя. По обе стороны бурлящей реки.

Сотни воинов. Готовые к бою. Готовые к смерти.

Воздух стал ещё тяжелее, плотнее. Искры магии летали между берегами, как молнии перед грозой – зелёные и серебряные, сталкивающиеся, аннигилирующие со вспышками света.

Это безумие. Чистое, абсолютное безумие.

Война начнётся. Прямо сейчас. Из-за меня. Сотни умрут. Тысячи.

Обе армии напряглись до предела, готовые ринуться в бой по команде.

Элария подняла меч высоко.

– ЗА ЛЕТНИЙ ДВОР! ЗА КОРОЛЯ!

Командир Зимнего Двора – широкоплечий фейри с седыми волосами – поднял огромную секиру.

– ЗА ЗИМНИЙ ДВОР! ЗА ПРИНЦА!

Секунда.

Одна последняя секунда до начала бойни.

Магии двух королей висели в воздухе – сферы смертельной силы, готовые взорваться, уничтожить всё в радиусе.

Оберон сделал вдох, рот открылся, готовый выкрикнуть команду атаковать…

Морфрост сжал кулак, магия сконцентрировалась, готовая выпустить смерть…

И вдруг – хлоп.

Не треск магии. Не взрыв силы. Не грохот телепортации.

Просто… хлоп. Как будто кто-то хлопнул в ладоши прямо над ухом.

Воздух над валуном дрогнул, заволновался рябью, и материализовалась фигура.

Лис сидел на самой вершине камня, за который я держалась, дрожа от холода в ледяной воде.

Сидел, как король на троне – небрежно, расслабленно, наплевав на всё происходящее. Одна нога закинута на другую, лодыжка покоится на колене. Откинулся назад, опираясь на пустоту – буквально на воздух позади себя, словно там была невидимая спинка трона. Одна рука лежала за головой, вторая расслабленно покоилась на колене.

Он огляделся неспешно, поворачивая голову медленно, оценивающе. Рыжая прядь упала на лицо, он сдул её, даже не утруждаясь поднять руку.

Две армии, готовые разорвать друг друга на части. Два короля, держащие в руках магию смерти. И я – внизу, у основания валуна, держась за мокрый камень и дрожа всем телом от холода.

Лис присвистнул протяжно.

– Ничего себе, – сказал он с искренним восхищением, голос звучал так, будто он наткнулся на особенно интересное представление в театре. – А тут весело. Я вовремя, судя по всему.

Тишина обрушилась мгновенно – абсолютная, оглушительная.

Все головы повернулись к нему разом. Сотни глаз уставились на фигуру, развалившуюся на валуне посреди реки.

Магия двух королей дрогнула, ослабла, потускнела.

Лис выпрямился лениво, убирая руку из-за головы, и отряхнул несуществующую пыль с потёртой туники.

– Привет, народ! – Он помахал рукой обеим армиям сразу, как старым знакомым. – Как дела? Чем занимаемся сегодня?

Морфрост медленно опустил руку с концентрированной магией, не убирая её полностью. Посмотрел на Лиса снизу вверх, и в зимних глазах вспыхнуло узнавание – и вместе с ним холодная, древняя ярость.

– Лис, – прорычал он тихо, опасно тихо. – Ты.

– Я-я-я! – Лис широко улыбнулся, раскидывая руки театрально. Янтарные глаза сверкнули озорством. – Собственной персоной! Единственный и неповторимый! Рад, что узнал, Морфрост!

Оберон тоже узнал его – лицо исказилось ещё больше, если это вообще было возможно.

– Лис… – голос сорвался в хрип через повреждённое горло. – ТЫ… У тебя ещё хватает НАГЛОСТИ… явиться сюда?!

Лис задумчиво почесал подбородок. Наклонил голову, словно и впрямь размышляя над вопросом.

– Ммм, наглости? – переспросил он, усмехаясь. – Я бы скорее назвал это здоровым чувством юмора и пофигизмом размера континента.

Усмешка стала шире, обнажая клык чуть длиннее остальных зубов.

По строю Летнего Двора пробежал шум – узнавание, возмущение, шок смешались в единый гул:

– Это же тот, кто украл королевскую казну три года назад…

– И спалил западное крыло дворца…

– И соблазнил жену советника… и дочь…

– И украл священный артефакт из храма…

Элария выступила вперёд, меч всё ещё обнажён и нацелен. Глаза сузились до щелей.

– Лис-трикстер, – прорычала она, голос полон яда. – У тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть. Или я лично отрежу тебе голову и повешу на стену как трофей.

Лис приложил руку к сердцу, изображая глубокую боль.

– Элария! Любовь моя! Свет очей моих! – Голос дрожал от притворного страдания. – Ты всё ещё злишься на ту историю с конюшней и яблоками?

– Это была не конюшня, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Это была моя СПАЛЬНЯ!

– А, ну да, детали, детали… – Лис небрежно махнул рукой. – Мелочи жизни. Прошлое. Давай смотреть в будущее!

Строй Зимнего Двора тоже зашумел – узнавание, недовольство, старые счёты всплывали один за другим:

– Лис… этот ублюдок…

– Он обманул нас в прошлом походе…

– Украл провизию и телепортировался, оставив нас в Проклятом Лесу…

Лис подмигнул озорно и хлопнул в ладоши – громко, звонко.

– Так вот! – Голос стал бодрее, деловитее. – Вижу, вы тут заняты серьёзными делами – подготовка к массовому геноциду, разрушение хрупкого мира, срыв дипломатических отношений, веками налаженных… Всё такое важное, судьбоносное. Но я тут буквально на секундочку! На минуточку! Просто забегу и убегу!

Он спрыгнул с валуна вниз – движение лёгкое, кошачье, плавное. Приземлился рядом со мной в воде без единого всплеска.

Обнял меня за плечи легко, дружески, как обнимают старого товарища.

– Просто заберу мою подругу… – Он показал на королей свободной рукой широким жестом. – …чтобы она вам не мешала тут сносить друг другу головы, устраивать кровавую баню, портить экологию трупами и в целом делать то, чем вы, короли, любите заниматься в свободное время!

Элария рванула вперёд, меч взметнулся:

– СХВАТИТЬ ЕГО! НЕМЕДЛЕННО!

Стража Летнего Двора бросилась к реке – десятки воинов, топот ног, лязг доспехов наполнили воздух.

Морфрост поднял руку резко, и магия вспыхнула ледяной стеной.

Лис обнял меня за талию обеими руками, поднимая легко, как пушинку.

– Упс, кажется, пора сваливать! – Он усмехнулся ещё шире, янтарные глаза сверкали безумным весельем.

– Лис! – Я схватила его за плечи, чувствуя под пальцами мягкую потёртую ткань туники. – Что ты делаешь?!

– Спасаю твою упрямую, героическую задницу! – Он подмигнул мне быстро, лукаво. – В третий раз за эту неделю, кстати! Ты мне должна до конца своей короткой человеческой жизни!

Оберон метнул заклинание – зелёное пламя полетело прямо в нас, оставляя за собой дымный след и запах гари.

Морфрост выбросил магию одновременно – серебряный луч ледяной смерти, свистящий в воздухе.

Обе магии летели прямо в нас с двух сторон.

Обе армии ринулись вперёд разом – крики, лязг оружия, топот сотен ног сливались в единый рёв.

Лис сжал меня крепче и усмехнулся ещё шире – безумно, восторженно, абсолютно непробиваемо.

– О, и ещё! – крикнул он напоследок, голос перекрывал нарастающий шум. – Оберон! Дружеский совет на прощание!

Он показал вниз – на горло короля.

– В следующий раз, когда пытаешься изнасиловать девушку, защищай горло! А то, знаешь, неловко получается! Как-то не по-королевски!

Оберон ВЗРЕВЕЛ – звук нечеловеческий, полный ярости, боли, унижения всех видов сразу.

Лис рассмеялся – громко, звонко, абсолютно заразительно. Голова откинулась назад, рыжие волосы развевались.

– ПОКА, КРАСАВЧИКИ! БЫЛО ВЕСЕЛО! ПОВТОРИМ КАК-НИБУДЬ!

Мир ВЗОРВАЛСЯ.

Две магии столкнулись там, где мы стояли секунду назад – зелёная и серебряная взорвались светом, огнём, звуком, разрушением. Земля разверзлась, образовался кратер, трава и камни взлетели вверх. Ударная волна разошлась кругами, сбивая с ног первые ряды обеих армий.

Но нас уже там не было.

Мы исчезали, растворяясь в воздухе – тела становились прозрачными, мерцающими, нереальными.

Последнее, что я увидела – два короля, кричащие одно и то же слово одновременно, лица искажены яростью:

– ЛИИИИИИССССС!!!

Эхо их голосов смешалось, наложилось друг на друга, создавая жуткую какофонию проклятий и ярости.

И последнее, что я услышала – безумный смех Лиса, растворяющийся в пространстве вместе с нами, звучащий всё тише, тише, пока не исчез совсем.