— Спасибо. Может, еще увидимся.

Он улыбается в ответ.

И я перевожу взгляд на всех четверых участников группы, заканчивая Райном. «Вытащите сигареты изо рта, бросьте их на землю и раздавите».

Райн немедленно вынимает сигарету, бросает ее и давит ботинком. Остальные синхронно делают то же самое.

Не курите. Ничего. Никогда больше. Бросай эту затею. Кивните, если поняли.

Все четверо парней кивнули одновременно.

Ной качает головой и смотрит на меня с восхищением. Возможно, немного завидует. Он наклоняет голову, мы прощаемся с ребятами и уходим. Когда мы огибаем квартал, он бросает на меня взгляд.

— Так, значит, теперь ты — олицетворение клуба любителей бросить курить, да?

Я пожимаю плечами.

— Да, наверное. Просто подумала, что стоит добавить. Хотела бы я, чтобы какой-нибудь благородный телепат избавил меня от привычки курить, когда я была немного моложе.

— Ты сама бросила, — говорит Ной.

— Не совсем. Думаю, Причер и Эстель применили ко мне какую-то силу травников.

Ной усмехается, и мы идем дальше по улице. Окруженные зданиями из серого камня, мы приближаемся к туристическому центру города. Мы проходим мимо магазина «Чиппи», кельтского ювелира и изготовителя килтов. Когда я заглядываю в большую витрину магазина килтов, мое внимание привлекает изображение. Эли. Мое сердце подпрыгивает.

Посреди тротуара я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на другую сторону улицы. Прохожие снуют взад и вперед по тротуару. Эли нет. Никого необычного. Взявшись за ручку двери, я вхожу в «Изысканные килты Маккленнона».

Когда я захожу в маленький магазинчик, в нос мне ударяет волна ароматов специй и лаванды. На полках выставлены отлично отглаженные килты всех размеров. В открытом шкафу из дуба выставлены шерстяные перчатки, варежки и шапки. На толстом столе на железных ножках разложены разноцветные перчатки без пальцев из овечьей шерсти. В углу мой взгляд падает на кассиршу. Ее седеющие волосы собраны в высокий пучок, на ней темно-зеленый жилет, белая хлопковая рубашка и галстук в сине-черную клетку. Она широко улыбается.

— Добрый день, — говорит она. — Чем я могу вам помочь?

Я улыбаюсь в ответ, обводя взглядом комнату.

— Нет, спасибо. Просто смотрю. — Я прохожу по магазину, замечаю нескольких туристов, которые перебирают килты разных размеров. Одна женщина перебирает перчатки.

Никаких признаков Эли. Или любого, кто хотя бы отдаленно похож на него.

Я машу седеющей женщине и поворачиваюсь, чтобы уйти. Я почти врезаюсь в Ноя.

Мы оба выходим на улицу.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я смотрю на противоположную сторону улицы, затем вверх и вниз по тротуару. Я пожимаю плечами и иду дальше.

— Ничего. Мне показалось, я что-то увидела.

Мы пробираемся сквозь дневную толпу, и Ной отстает от меня на полшага. Дети в школьной черно-белой форме плетутся за нами, а также несколько туристов и местных жителей. Жаль, что я не могу послать одно большое мысленное предупреждение, талисман, предупреждающий, что после наступления темноты всем оставаться внутри! Чтобы никого здесь не убили. Мне не нравится, когда не знаешь, что к чему. И мне, правда, не нравится ощущение холода от угрожающего присутствия Эли. Это оставляет во рту отвратительный привкус.

— Райли?

Я поднимаю взгляд на Ноя, затем снова смотрю на тротуар.

— Что?

Когда мы заворачиваем за угол, он останавливает меня.

— Тебе показалось, что ты снова видела Эли.

Мимо проходит мужчина, и его глаза оказываются на одном уровне с моими. Он бросает на Ноя короткий взгляд и замирает, словно опасаясь, что у нас семейная ссора. Я вижу это по его стареющим голубым глазам. Я улыбаюсь ему и киваю, он отвечает тем же жестом и идет дальше. Приятно осознавать, что рыцарство все еще живет в людях.

Я вздыхаю и встречаю проницательный взгляд Ноя.

— Во-первых, ты должен перестать так пялиться на меня на людях. И хватать меня тоже. Этот старик был в дюйме от того, чтобы надрать тебе задницу прямо здесь, на тротуаре.

Ной расслабляется, и его взгляд смягчается, совсем немного.

— Да, мне показалось, что я снова видела Эли, — отвечаю я ему, засовываю руки поглубже в карманы куртки. — Когда я взглянула на витрину магазина, когда мы проходили мимо магазина по пошиву килтов, я увидела его отражение в окне. — Я подняла на него глаза. — Когда я повернула голову, чтобы осмотреть улицу, его там не было. Мне кажется, я схожу с ума, — заканчиваю я.

Ной изучает меня секунду или две. Его челюсти напрягаются.

— Я бы хотел, чтобы ты была такой. Это поправимо. — Он окидывает взглядом мощеную улицу, а затем окидывает взглядом здание перед нами. Он еще мгновение изучает горизонт. — Что меня пугает, — Ной оглядывается на меня, — так это то, что ты не теряешь рассудок. — Кивнув, он наклоняет голову. — Давай вернемся к карте. У нас есть примерно полтора часа до наступления темноты.

Мы возвращаемся обратно по улице и направляемся к гостевому домику. Слова Ноя выбили меня из колеи. Он оставил свои слова без ответа, но я знала это, как бы он ни старался их опровергнуть. Я знала это так же, как мое тело знает, как дышать, не задумываясь. И все же его слова не дают мне покоя всю обратную дорогу, и даже когда мы сидим за кухонным столом, склонившись над картой, и планируем наш маршрут для ночной охоты, они меня беспокоят.

Он боится, что Эли вернулся из того альтернативного мира.

И что он уже не тот Эли.

Холодная дрожь пробегает у меня по спине при этой мысли. Я пытаюсь отогнать ее, эту мысль, но она не отпускает, и вскоре мне кажется, что огненные муравьи щиплют и кусают меня изнутри. Мне нужно выйти. Подышать свежим воздухом. Просто побыть несколько минут в одиночестве.

Я отодвигаюсь от стола и встаю.

— Я вернусь через несколько минут.

— Райли, — предупреждает Ной и поднимается вместе со мной.

— Даже не думай, — предупреждаю я в ответ. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Проветрить голову. — Я хмуро смотрю на него. — Одна. Это как писать, когда никто не стоит рядом и не наблюдает. Мне нужно немного побыть одной, Майлз. Серьезно.

На его красивом лице отражаются эмоции, и я знаю, что он борется с желанием оставить меня одну. Он хочет защитить меня, постоянно быть рядом, чтобы убедиться, что ничего не случится.

Что ж, это все замечательно, но мне нужна передышка.

— Через полчаса, — отвечаю я. — Я просто прогуляюсь по улице до рынка и обратно. — Когда его лицо все еще перекашивает от напряжения, я заставляю себя слегка улыбнуться. — Обещаю. Вернусь до наступления темноты.

Почти забавно наблюдать, как вампир имитирует вздох. Он затаил дыхание, просто повторяет человеческие движения, которые не делал так долго. Ной трет глаза и кивает.

— Не то чтобы я не думал, что ты не сможешь справиться с собой. В этом что-то есть, Райли. И мы пока точно не знаем, что именно.

— Вампиры, — предлагаю я. — Мы знали, что придем сюда.

Он хмурится.

— Умница. Это нечто большее, и ты это знаешь. — Он пристально смотрит на меня. — Позвони мне, если что-нибудь случится. И я не имею в виду на сотовый.

Просовывая руку в рукав кожаной куртки, я киваю.

— Будет сделано.

— Вернешься через тридцать минут, — напоминает мне Ной.

— Да, — соглашаюсь я и закрываю дверь.

За окном по булыжной мостовой скользят предзакатные тени. Зимой здесь царит суматошная атмосфера. Ноябрь, и в половине пятого дня становится совсем темно.

Пока я иду, начинает накрапывать ледяной дождь. Я на мгновение встречаюсь с дружелюбными взглядами прохожих, молодых и старых, когда они спешат домой, в пабы, на рынок. В воздухе висит серая дымка, такая густая, что мне приходится бороться с собой, чтобы не смахнуть ее рукой.

Внезапно нахлынули воспоминания о доме, о том, что было до того, как Эдинбург и Эли… что бы это ни было… случилось. Я скучаю по дому. Я скучаю по Причеру и Эстель, моим замечательным бабушке и дедушке, которые заменили мне родителей. Я скучаю по Никс, моей лучшей подруге. По Сету, моему младшему брату. Семье Эли.

Я скучаю по тому времени. Жить у соленой воды, в окружении дубов и испанского мха, зарабатывать на жизнь татуировками. Есть гамбургеры «Кристал», пока меня не стошнит. Острый запах болот во время отлива. Каждое утро пить чай с Причером и Эстель.

И когда я впервые влюбилась в вампира. Когда Эли был здоров, силен и полон решимости охранять жизни смертных Саванны. Я скучаю по своему тату-салону «Татумания» и по творчеству, по художественным работам, по жужжанию моего чернильного пистолета. Как изменилась жизнь с тех пор.

Если бы я только могла вернуть Эли, с остальным я справлюсь.

Почти закончив свою вечеринку жалости к себе, я поворачиваю за угол, и передо мной открывается открытый рынок. Хотя тени от зданий и приближающиеся сумерки еще долго ложатся на ряды цветочных букетов и контейнеров с фруктами, люди толпятся, делая свой выбор. Я выгляжу неуместно, одетая во все черное, с нарисованным в уголке глаза крылом. Длинные темные волосы с несколькими вкраплениями цвета фуксии. И хотя люди этого не видят, у меня под одеждой спрятано чуть меньше полудюжины лезвий. Да. Я тоже люблю открытые рынки. Цветы, еда и всякая всячина. Отвлекает от всей этой ерунды…

Затем, когда я перебираю груды великолепных цветов, меня охватывает странное чувство. Не задумываясь, я оглядываюсь через плечо. В толпе я замечаю, что он выше всех ростом и осанкой. Всех смертных. Его пристальный взгляд встречается с моим.

Мое медленно бьющееся сердце ухает куда-то в желудок, и я бросаю цветы обратно в корзину и подхожу к нему. «На этот раз не отводи от него глаз, По. Продолжай смотреть».

Я смотрю так долго, как только могу. Мои глаза начинают слезиться, их жжет. Потом я ничего не могу с собой поделать… я моргаю.

И его нет на прежнем месте. Дерьмо!

Я лихорадочно обшариваю толпу взглядом, пока пробираюсь сквозь нее, уворачиваясь от покупателей и работников рынка, собирающих вещи на вечер. Затем я снова вижу его. Он стоит под навесом, и я спешу к нему. Эли! Я мысленно выкрикиваю его имя. Элигий Дюпре, черт возьми! Я вижу его. Я вижу, как люди обходят его, чтобы пройти мимо. Я это не выдумываю. Он не мираж. Он действительно здесь. И я, черт возьми, не схожу с ума.

Легкая улыбка трогает его губы. Сначала мое сердце тает при виде этого. Воспоминания. Это так знакомо.

Затем все меняется. Что-то мелькает в его глазах, и улыбка искажается.

От его абсолютной холодности меня пробирает до костей. Меня пробирает озноб.

Я двигаюсь быстро, не сводя глаз с Эли. Когда он поворачивается, то исчезая в толпе, но я все равно вижу его широкие плечи. На нем черная кожаная куртка. Темные джинсы. На этот раз я его не потеряю. Когда мы покидаем рыночную площадь, толпа редеет, и Эли сворачивает на улицу, ведущую к реке Несс. Впереди, высоко над центром города, мерцают огни замка, освещая сквозь зимнюю дымку крепость Инвернесс-Касл из красного песчаника. У Эли широкая походка. Целенаправленная. Он знает, куда идет. Знает ли он, что я следую за ним, я не могу сказать. Но он не оглядывается, когда сворачивает с Юнион-стрит на Черч-стрит.

Едва он скрывается из виду, когда я срываюсь на бег. Я поворачиваю за тот же угол и резко останавливаюсь, вглядываясь в темноту, отбрасываемую уличными фонарями и тенями. На тротуаре мало людей. Ни один из них не Эли.

Дерьмо! Я срываюсь на бег и добегаю до конца улицы. Оглядываясь по сторонам, я не могу его найти. Я даже не чувствую его присутствия. И как раз в тот момент, когда я собираюсь снова пуститься бежать, меня хватают за плечо и рывком возвращают назад. Мои ноги почти отрываются от земли, и я ударяюсь о двойные дубовые двери закрытого магазина. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на Ноя. Уличный фонарь освещает только половину его лица.

Он зол.

— Какого хрена, Райли? Что ты делаешь? — сердито спрашивает он тихо.

Вырванная из своего безумного оцепенения, я стряхиваю с себя Ноя и отталкиваюсь от двери.

— Я не схожу с ума. Я просто последовала за Эли с рынка. Я видела его совершенно отчетливо, Ной, — говорю я. Я подождала, пока мимо нас пройдет пара, посмотрела в их сторону и понизила голос. — На нем была черная кожаная куртка и темные джинсы. Люди шарахались от него. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я видела его лицо. — Я вспоминаю его леденящую душу улыбку, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Он не такой, как был. Но я увидела его. И он увидел меня. И на секунду я растерялась. Он действительно был похож на себя. — Я смотрю на Ноя, умоляя его понять. — Потом все изменилось. Он изменился. И когда он улыбнулся мне, мне стало чертовски холодно. Это был он, Ной. Клянусь Богом.

Ной пристально смотрит на меня.

— Ты уверена?

— Да, — отвечаю я. Без колебаний. — Абсолютно уверена.

Ной хватает сотовый и звонит. Он пристально смотрит на меня, пока говорит, и я слышу каждое слово, которым они обмениваются с Джейком Андоррой.

— Она уверена, — говорит Ной.

— Господи. Ты не можешь оставлять ее одну, — говорит Андорра. — Он теперь непредсказуем.

От этого у меня все внутри ноет.

Ной приподнимает бровь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джейк? Пристегнул ее к себе наручниками?

— Если придется.

Ной ругается.

— Точно.

— Дай мне с ней поговорить, — говорит Джейк. Ной протягивает мне телефон.

— Джейк, — говорю я, — Что происходит? — Полагаю, что такой древний вампир, как Джейк Андорра, плюс тот, кто знает Эли слишком долго, чтобы считать годы, должен что-то знать. «Дай мне хоть какую-то подсказку, что, черт возьми, происходит».

— Я не совсем уверен, — отвечает он.

«Дай мне передохнуть».

Джейк читает мои мысли и усмехается. Не думаю, что это так уж смешно.

— Райли, с Эли что-то случилось, и я пока не знаю, что именно. Тот факт, что он появляется перед тобой, хотя в то же время и ускользает от тебя, что-то значит. Будто он помнит тебя и хочет наладить контакт. Но он опасен. Мы не можем ему доверять. Ты не можешь ему доверять. Не сейчас. Может быть, больше никогда.