Я фыркаю и улыбаюсь.

— Я бы умерла за тебя.

— Если бы я мог, я бы тоже умер за тебя, — отвечает он мне и прижимает к себе. — Я не помню, что делал, пока был в Инвернессе, только то, что мне рассказал Майлз. Но у меня возникают воспоминания о том, как ты пытаешься достучаться до меня. И ты это сделала. Пусть даже на долю секунды, я вспомнил. — Его губы скользят по моим, неистовые, отчаянные, и я чувствую все страхи, которые у него когда-либо были, и впитываю их. Он поднимает голову. — Прости. За весь тот ад, через который я заставил тебя пройти. У меня внутри боль, которая не утихает, и я знаю, что это из-за того, что я натворил. Я изо всех сил старался бороться с этим, а не пить человеческую кровь. Я старался изо всех сил.

Костяшками пальцев я касаюсь его челюсти. Презрение и ненависть к себе, которые я вижу в глубине его красных глаз, почти душат меня. Я не могу представить, как он страдает. Я смотрю на него пристально, долго.

— И все же посмотри на нас сейчас. — Я улыбаюсь. — Мы пережили все это. И мы здесь, вместе. — Я целую его. — Навсегда. И это последний раз, когда тебе нужно извиняться, Эли. Ты был не собой. Долбаный колдовской шабаш держал тебя под своим темным контролем. — Я прищуриваюсь. — Между прочим, я надрала ей задницу к чертовой матери.

Уголок его сексуального рта приподнимается в полуулыбке.

— Так мне говорили.

Несколько мгновений мы молчим, просто впитывая друг друга.

— Когда? — Эли дышит мне в губы. — Ты. Я. Свадьба. — Его пальцы переплетаются с моими, и он приподнимает бровь. — Где твое обручальное кольцо?

— В апреле, — отвечаю я. — Лучшее время года в Саванне для свадьбы. И я оставила его в Саванне, в безопасности у твоей мамы, чтобы оно не потерялось.

Эли прерывает поцелуй.

— Мы должны исправить это в первую очередь. А в апреле? Это… через несколько недель.

Я ухмыляюсь и начинаю подниматься.

— Знаю.

— Ого, — говорит он и кладет руки мне на бедра. — Куда ты идешь, моя дорогая?

— Что ж, — говорю я, и, поверь мне, это нелегко, — мы должны сохранить что-то святое для нашей первой брачной ночи. — Я спрыгиваю с него и встаю, оставляя Эли лежать на песке. — С этого момента и до нашей первой брачной ночи, считай, что ты дал обет безбрачия.

У Эли отвисает челюсть. От этого его красные глаза становятся еще более угрожающими.

— Что? — Он вскакивает и хватает меня за плечи. — Рай, у нас было… море секса!

Я ухмыляюсь.

— Да, я помню. Каждый раз. И часто это было отвратительно. — Я поднимаюсь и касаюсь его губ своими. — И теперь тебе придется наслаждаться этими воспоминаниями, пока мы не поженимся.

— Ладно, я передумал, — говорит он. — Нам пока не обязательно жениться.

Я смеюсь и переплетаю свои пальцы с его.

— Слишком поздно. Ничего не выйдет.

Лицо Эли превращается в маску чистой муки. Он проводит руками по своим спутанным мокрым волосам.

— О, Господи Иисусе. Я сейчас умру.

Я смеюсь.

— Ты не умрешь, Эли. Кроме того, — говорю я, испытывая некоторую агонию, — это того стоит. Поверь мне.

Красный глаз Эли выглядывает из-под его пальцев.

— Уже одно это того стоит.

Я смеюсь, и мой жених притягивает меня в свои объятия. Он обнимает меня, наши тела все еще мокрые после купания, и его подбородок покоится у меня на макушке.

— У нас все будет хорошо, Эли? — спрашиваю я. Неуверенность омрачает мою радость, и в животе зарождается беспокойство. — С тобой все будет в порядке?

— Я никогда не чувствовал себя более живым, — шепчет он. — Единственное, чего мне не хватало в моей детоксикации, — это тебя. — Он обхватывает мое лицо ладонями и пристально смотрит на меня. — Я мало что помню, кроме боли. Но единственное, что помню, это то, как думал: «Что я упускаю? Что-то не так, что-то должно было быть здесь, но этого нет». — Он улыбается, и лунный свет отражается от его подбородка. Он такой сексуальный, что это причиняет боль. — Ты. Без тебя я чувствовал себя опустошенным, мертвым.

Любовь и удовлетворение наполняют меня, и теперь я понимаю, что, что бы ни случилось, мы справимся с этим. У нас все будет хорошо. Я хмурюсь, глядя на него снизу вверх.

— Клянусь Богом, Эли. Если к свадьбе твои жуткие красные глаза не станут такими же привлекательными, как лазурно-голубые, тебе придется надеть контактные линзы.

Затем он целует меня, и я падаю в его объятия. Когда поцелуй становится более страстным, я отстраняюсь и чмокаю его в челюсть.

— Ты помнишь, как мы впервые были вместе?

Эли приподнимает темную бровь.

— Вместе, вместе?

Я смеюсь.

— Да. Это.

Он наклоняет голову и прижимается своими губами к моим.

— До последней детали.

Я вдыхаю его запах, и воспоминание об этом потрясает меня…

Прикосновение его языка к моему, его кожа, моя кожа, обнаженные и двигающиеся вместе. Его рука ласкает каждый дюйм моего тела, его рот занимается любовью с моим. То, как он полностью заполняет меня, потрясает до глубины души и заставляет меня чуть ли не дрожать от желания. Я не могла насытиться…

Мне требуется несколько секунд, чтобы отдышаться, и когда я это делаю, мои глаза распахиваются, и я смотрю в кроваво-красные глаза Эли.

На его губах появляется улыбка.

— Черт, По.

Как ни странно, я чувствую, как румянец заливает мне шею.

— Что?

— Я видел это, — говорит он. — Как будто мы… наблюдали. Мы. Вместе.

Мои глаза расширяются.

— Ты это видел?

Глубокий смех Эли разрывает ночь.

— Да. Я чертовски уверен, что так и было.

У меня пересыхает во рту при воспоминании.

— Может быть, мы сможем договориться о целибате.

Переплетя свои пальцы с моими, Эли тянет меня к воде.

— Я так не думаю, По. Ты сама это сказала. А теперь давай освободим всех, кого ты одурманила. — Он целует меня в последний раз. — Нам нужно планировать свадьбу.

Даже когда мы оба ныряем в прохладную атлантическую воду, я не могу смириться с тем фактом, что с Эли все в порядке, он узнает меня, и мы поженимся через несколько недель. Когда мы плывем вместе в темноте, я понимаю, что Эли для меня больше, чем жених. Намного больше, чем лучший секс, который у меня когда-либо был или будет.

Он моя вторая половинка. Моя пара.

На всю жизнь.

ЭПИЛОГ: СВАДЬБА

Неортодоксальность этого даже не объяснить.

И я говорю это со всей любовью и привязанностью, которые есть у меня в сердце.

У меня такая хреновая жизнь.

По-другому у меня и быть не могло.

Я смотрю со своего балкона на Ривер-стрит и реку Саванна. Прошло несколько недель с тех пор, как я проснулась на маленьком барьерном острове с Ноем, а затем погрузила его и, Боже мой, даже старика Причера в состояние зомби, чтобы остаться со своим женихом наедине. Просто чтобы узнать, вспомнит ли он меня.

О, не забывайте, он это сделал.

Я чуть не избила его до полусмерти. Со мной он тоже не был таким нежным. Я тоже была в восторге от этого.

Вдалеке слышится цоканье копыт лошади, запряженной экипажем, пробирающейся сквозь покрытые мхом дубы исторического района Саванны. Речной воздух освежающий, слегка острый. Идеальный. Светит солнце. В воздухе чувствуется легкая прохлада. И ни одного комара поблизости. Разве это не прекрасно?

Сегодня седьмое апреля. День моей свадьбы. Я с трудом могу это осознать.

И я выхожу замуж за вампира, которому двести с лишним лет.

Это не так сложно осознать, как может показаться.

— О, Боже мой! — Дверь распахивается, и в квартиру врывается моя лучшая подруга Никс. Я обставила гостиную как апартаменты для новобрачных, с большим дубовым зеркалом в полный рост в углу. Я стою перед ним, а Никс плавно подходит ко мне сзади. Она обхватывает меня руками за талию и прижимается к моей обнаженной спине.

— Ты прекрасна, Райли! — восклицает она, глядя через мое плечо на мое отражение в зеркале. — Я так по тебе скучала. Я так боялась, что ты не вернешься домой.

Я улыбаюсь Никсинии Фостер. Она и Джози, младшая сестра Эли, — мои подружки невесты, и мы вместе ходили по магазинам. Я позволила им выбрать платья, и они отлично поработали.

Платье из шелка цвета фуксии, длиной выше колена, с открытой спиной и узкой черной бархатной полоской под грудью. Черные туфли на танкетке. Черные бархатные чокеры. В их букетах — увядшая зеленая гортензия и каллы. У обеих волосы распущены и зачесаны набок черной бархатной заколкой.

— Вы и сами прекрасно выглядите, мисс Фостер.

Никс кладет руку мне на плечо и шевелит безымянным пальцем, на котором красуется красивое платиновое обручальное кольцо с довольно внушительной россыпью сверкающих бриллиантов. Она улыбается.

— Это ненадолго, — вздыхает она. — Мы действительно станем сестрами, Рай. Разве это не здорово?

Люк, брат Эли, попросил Никс выйти за него замуж. Она согласилась.

Я не могу быть счастливее.

Я нежно притягиваю ее к себе и целую в щеку.

— Всегда были сестрами.

Раздается стук в дверь, и мы обе подпрыгиваем, а затем разражаемся смехом. Фин и Люк просовывают головы в дверь.

— Все в порядке?

— Никогда! — восклицаем мы с Никс в один голос.

— Да, это круто. — Фин тихо присвистывает. — Черт.

Я смеюсь.

— Извращенец. — Мой взгляд перемещается на другого брата Эли, Люка.

Его глаза округляются, когда он осматривает Никс.

— Вы двое — самые великолепные создания, которых я когда-либо видел. В моей жизни. — Он подходит к Никс и быстро обнимает ее и целует, затем подходит ко мне. — Сестра, я потерял дар речи, — говорит он и изучает меня. — Эли будет в бешенстве. От тебя захватывает дух.

— Надеюсь, что так, — говорю я и с удивлением обнаруживаю, что нервничаю.

— Я в шоке, — ухмыляется Фин.

— Братан, осторожнее, ты волнуешься из-за моей сестры, — говорит мой брат, входя. Его глаза загораются, когда он видит меня, и он спешит заключить меня в нежные объятия. — Маме бы понравилось быть здесь, понимаешь? Ты выглядишь потрясающе. Но… это так странно, Рай, — говорит он, уткнувшись мне в волосы. — Ты выходишь замуж? Как будто я теряю тебя или что-то в этом роде.

Я отстраняюсь и смотрю на своего младшего брата.

— Я всегда буду здесь, — заверяю я его. — Мы всегда будем вместе, я и ты. Обещаю. Несмотря на то, что Райн и ребята из Несса просили тебя присоединиться к ним в Инвернессе.

Сет улыбается.

— Я еще не сказал «нет».

Я улыбаюсь в ответ. После того, что произошло в Инвернессе, Райн попросил Сета присоединиться к ребятам из Несса. То есть жить там, с ними, в Крачане, чтобы обеспечить безопасность Инвернесса и Горной Шотландии. После воцарения террора Кэррин, трудно сказать, сколько новообращенных изгоев бродит по долине. Меня бы совсем не удивило, если бы Сет тоже согласился, несмотря на то, что он колеблется. Возможно, это пойдет ему на пользу, хотя ему, вероятно, придется взять с собой младшую сестру Эли, Джози. Теперь, когда я думаю об этом, она также была бы весьма полезна для мальчиков из Несса. Зная Райна, можно предположить, что это его главный хитрый план по возвращению меня в Шотландию.

— Я знаю, что ты этого не сделал, но если решишься, то все в порядке. — Я отступаю на шаг и восхищаюсь. — Вы, ребята, выглядите потрясающе, — говорю я. Парни одеты в черные смокинги, а Люк и Фин щеголяют в галстуках-бабочках цвета фуксии. Темно-русые волосы Люка спадают на воротник смокинга. Короткая стрижка Фина делает его просто крутым. У обоих голубые глаза, которые искрятся. Мой брат? Когда он успел вырасти в такого красивого парня?

— Я все это слышал, — говорит Фин, читая мои мысли. Он смотрит на Сета. — Она считает тебя симпатичным.

Я насмешливо смотрю на Фина.

Люк смотрит на Никс сверху вниз.

— Готова, любимая?

— Может, мне стоит жениться на Райли, а не Эли, — говорит Фин, потирая подбородок костяшками пальцев. Он подмигивает мне. — Он такой чертовски старый.

Я качаю головой.

— Пожалуйста, забери его отсюда, — говорю я Никс.

Она целует меня в щеку и обнимает обоих братьев.

— Увидимся там, — сладко говорит Никс. — Я не могу дождаться! Давай, Сет По. И ты тоже.

Брат одаривает меня милой, широкой улыбкой. Слова не нужны. Я всегда буду помнить эту его улыбку в этот день. День моей свадьбы.

Как только они выходят за дверь, входит Ной. Он смотрит на меня, и я ухмыляюсь.

— Боже всемогущий, женщина. Ты только что убила меня, — говорит он и подходит ко мне. — Нет, подожди. Я умираю. — Он кладет руку на сердце. — Я серьезно, Рай. Это действительно больно.

— Прекрати, — говорю я и начинаю кружиться. — Слишком, да?

— Ты что, шутишь? — говорит он и качает головой, изучая меня с головы до ног. — Дюпре, везучий ублюдок. Лучше бы он потом поблагодарил меня за то, что я не укусил его еще немного сильнее.

— Ной! — восклицаю я.

В его ртутных глазах пляшут веселые искорки.

— Шучу. Вроде того.

Он подходит ко мне и пристально смотрит на меня через зеркало.

— Ты прекрасна, Райли По.

Я смотрю на свое отражение. Признаюсь, я действительно чувствую себя немного нетрадиционной версией Золушки. Мои волосы уложены в беспорядочную прическу, завитки цвета фуксии спускаются к ключицам. У меня довольно простое платье А-силуэта, старинного белого цвета, с отделкой из тонкого кружева, без бретелек, без спинки — почти неприличное. Я поворачиваюсь к зеркалу, разглядывая своего нарисованного чернилами дракона, который тянется вверх по моей спине и вниз по руке.

— Я хочу сделать только одну вещь, прежде чем посажу тебя на заднее сиденье байка Эли и отвезу на твою свадьбу, — говорит он и разворачивает меня к себе лицом. На нем черный смокинг, такой же, как у Люка и Фина, и галстук-бабочка цвета фуксии. Он такой красивый. На моих белых каблуках с ремешками я почти на одном уровне с ним.

— Какую?

Он нежно берет мое лицо в ладони, поворачивает мою голову набок и прижимается губами к моим губам.