Там что-то есть, чего я не вижу. Не могу достучаться.

«Это бесполезно, Райли. Он уже не тот, что раньше. В его памяти не осталось ни одной осознанной мысли. Ни о тебе. Ни о своей семье. Только жажда крови. Ты это знаешь. Не так ли?»

— Кто ты, черт возьми, такой? — кричу я на голос. Но мой взгляд по-прежнему прикован к Эли. Я чувствую, как в нем нарастает сила. Как лев, подкрадывающийся к своей добыче, как кошка во дворе, задравшая задницу кверху, преследующая бабочку. Напряжение настолько сильное, что посылает в мою сторону электрические разряды. Глаза Эли тускнеют, затем краснеют. В любую секунду. Он собирается наброситься, перегрызть мне горло…

Моя рука скользит к поясу, сжимает серебряное лезвие, опускается. Мои пальцы сжимают его. Я готова. Я не хочу этого, но я готова.

По внутренней связи все еще звучит песня группы «Канзас». «Carry On Wayward Son».

Какая чертова ирония судьбы.

Сделай это. Давай.

Я слышу это раньше, чем вижу. Я реагирую.

И все происходит одновременно.

Позади меня раздается жужжащий звук. Я знаю, что это лезвие. Я прыгаю. Хватаюсь за него. Ловлю его за лезвие. Оно пронзает мне кожу, и оно чертовски острое. Теплая кровь стекает по моей вытянутой руке, по предплечью, под кожаную куртку.

Эли бросается ко мне.

Мы сталкиваемся в воздухе.

Под тяжестью его тела мы оба падаем на кафельный пол, и он приземляется на меня. Одним мощным ударом он выбивает клинок из моей руки. Его взгляд скользит по крови, сочащейся из моей ладони. Он качает головой, так быстро, что все расплывается, и резко останавливается. Теперь это уже не Эли. Наши взгляды встречаются всего на долю секунды.

— Эли, пожалуйста, — шепчу я. — Это я.

Прежде чем я успеваю оценить его реакцию, из ниоткуда вылетает тело и врезается в Эли. Он валится на пол.

Ной.

И он тоже полностью преобразился.

— Ной, не надо! — кричу я.

Затем все замирают. Никто не двигается. Никто даже не отводит взгляда. Но я вижу ее. Слышу ее.

Кэррин выходит из тени витрины и оказывается в поле моего зрения. На ней обтягивающие кожаные штаны, черные сапоги на каблуках и черный кожаный жилет поверх белой рубашки. У нее длинные распущенные волосы. Безупречное лицо, белое как снег. Губы красные. Красивые.

— Ты не так могущественна, как думаешь, мисс По, — говорит она. Переступает через Эли и Ноя, застывших в неподвижной позе на полу. Я могу только смотреть на нее. Ленивая улыбка растягивает ее пухлые красные губы, обнажая зубы. Она подходит ко мне и останавливается в шаге от меня. Ее взгляд скользит по мне, опускается к моим ботинкам, затем снова поднимается. — Ты знаешь, кем я была до всего этого? До того, как высасывание крови из человеческих сосудов стало моим единственным средством выживания? Нет? Что ж, — говорит она, обходя меня по кругу. — Я была мастером темных искусств, происходила из древнего рода гордых шотландских ведьм. Видишь ли, во мне течет кровь пиктов, мисс По. — Она смеется. — Ну, раньше я была такой. И это была очень древняя кровь. Наполненная магией, заклинаниями и рецептами зелий, которые я оттачивала годами. — Она снова останавливается и поворачивается ко мне лицом. Длинным изящным пальцем она убирает прядь моих волос с глаз. — Потом я изменилась. Моя жизнь была украдена. Но, — говорит она, снова двигаясь. — Я… приспособилась. Да, это самое подходящее слово для этого. Адаптировалась.

Я приросла к полу. Мои суставы и конечности парализованы. Какого черта! Я смотрю в ее безумные голубые глубины. Она не собирается меня убивать. Я не собираюсь умирать. Только не так.

Наклонившись вперед, она прижимается своими губами к моим, задерживается на них и отстраняется.

— Ты поймешь, — говорит она.

В этот краткий миг я думаю, что она права.

Затем она улыбается.

— Но не сейчас. К сожалению, еще не время. Видишь ли, я сама нахожусь под строгим контролем. Мой спаситель освободил меня из тюрьмы. Это единственная причина, по которой я снова хожу по Земле. У меня нет выбора, кроме как ждать. — Она улыбается мне. — Но когда придет время, ты узнаешь об этом. — Она поворачивается и идет обратно к Эли и Ною, застывшим на полу в отчаянной боевой стойке. Кэррин смотрит на них сверху вниз. — О, черт, — выдыхает она. — Он тоже хорош. — Она качает головой. — Я чувствую его эротичный запах. — Она смотрит на меня. — Как ты это терпишь? Я хочу трахнуть его прямо сейчас, просто стоя здесь.

Я могу только с ненавистью смотреть на нее.

Она вздыхает.

— Такая жалость.

Страх, ярость и необходимость убедиться, что с тем, кого я люблю, больше ничего не случится, собираются в одном месте, глубоко внутри меня. Все остальное вокруг меня расплывается, кроме Кэррин. Она на высоте и на переднем плане. Хотя поначалу это происходит медленно, я делаю долгий, глубокий вдох.

Когда я выдыхаю, меня захлестывает волна ярости.

Звуковой удар, который я издаю, не такой мощный, как тот, который Кэррин издала в «Hush 51». Но он достаточно мощный. Достаточно убедительный.

Это сбивает Кэррин с ног.

Затем мои суставы расслабляются, и я могу двигаться. Сначала мне больно, но я вырываюсь.

В то же время Кэррин, приземлившаяся в нескольких футах от меня, вскакивает на ноги. Она что-то кричит Эли на незнакомом языке. Подзывает его. Он вырывается из рук Ноя и, не удостоив меня взглядом, бежит к ней. Они исчезают в тени витрин магазинов. Как только я прыгаю, чтобы броситься за ними, кто-то хватает меня за лодыжку, и я падаю на пол.

Ной вцепился в меня и не отпускает.

Лежа на животе, я поворачиваюсь и смотрю на Ноя Майлза. Он лежит на животе, вытянув руку, его сильные пальцы сжимают мою лодыжку. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Теперь я знаю, что не могу пойти за Эли и Кэррин. Может быть, в другой раз. Не сейчас.

Только когда я замечаю, что Райн направляется к нам, я снова пытаюсь встать. На этот раз Ной отпускает меня. Мы оба встаем, и через несколько секунд нас окружают Райн и не менее пятнадцати парней из Несс.

— Ну что ж, — говорит Райн, снимает шапочку и проводит рукой по коротко подстриженным волосам. — Это было… интересно.

Низкий гул голосов других людей, разговаривающих приглушенными голосами, звучит у меня в ушах. Я смотрю на него.

— Это еще мягко сказано. Она могла подойти и убить каждого из вас.

— Колдовское пламя, — говорит Райн. — Похоже, я, возможно, немного недооценил ее.

Я таращусь на него.

— Немного? Это больше, чем просто гребаное немного, Райн.

Некоторые из присутствующих хихикают.

— Привет, девочка, — говорит он и треплет меня за подбородок. — Не беспокойся о нас, мальчишках. — Он оглядывает своих братьев. — Нам просто нужно еще немного позаниматься. Эта кровососущая сука больше не возьмет над нами верх.

Несколько «да» парней из Несса подтверждают его слова.

— Это мог быть твой конец, дурак, — отвечаю я со своим лучшим шотландским акцентом.

Это вызывает глубокий смех у Райна.

Даже Ной хихикает.

— Ну, тогда ладно, — говорит Пит из толпы. — По крайней мере, этой ночью мы убили довольно много кровососов.

— Да, и спасли ту маленькую девочку тоже, — сказал другой. — Это… — Он начинает считать на пальцах. — Восемь кровососов убиты, одна милая девушка спасена.

— Мы, блин, герои!

Я бросаю взгляд на часы на запястье Райна и подтягиваю их поближе. Сейчас почти пять утра.

Куда делось все это время?

Всё как в тумане. Я только что сказала «всё»? Я имею в виду «все».

Я смотрю на Райна, и его лицо тоже расплывается. Я щурюсь, вглядываюсь пристальнее, пытаясь сфокусироваться.

— Думаю, нам пора, — говорю я и трогаюсь с места. — Я голодна, как чертов черт на колесах.

Я с важным видом делаю один шаг, затем еще два и направляюсь прямо к Райну. На его лице расплывается широкая, дерзкая ухмылка, обнажая ровные белые зубы.

— Что, черт возьми, тут смешного? — говорю я, трясу головой, пытаясь рассеять туман в голове. — Мне нужно что-нибудь съесть. Сахара мало.

— Дело не в этом, дорогая, — говорит Ной. — Райн?

Как только слова слетают с губ Ноя, я начинаю падать. Треки «Канзас», звучащие по внутренней связи торгового центра, по-видимому, поставлены на повтор. Мы возвращаемся к «Dust in the Wind». Я падаю в объятия Райна, и его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего.

— Мне нравится эта песня, — говорю я. — Но я бы хотела, чтобы они сыграли «M-M-M-My Sharona» группы The Knack. Эту песню я тоже люблю.

Последнее, что я вижу, — это его дерзкая ухмылка.

— Да, я знаю.

Чернота окутывает меня, и я чувствую себя невесомой; голоса вокруг смягчаются, бормочут и сплетаются воедино, пока я не перестаю понимать, что они говорят. Это низкий гул, вибрирующий вокруг. Сон окутывает меня, и я плыву, пока не чувствую… только покой.

Я с трудом открываю глаза, и вокруг меня клубится густой белый туман. Земля под ногами слегка хлюпает, но все еще твердая. Аромат клевера и чего-то еще, неповторимого и тягучего, наполняет воздух, мои ноздри, и я вдыхаю. Я не вижу ничего, кроме желтоватого тумана вокруг себя. Я снаружи. На небольшом склоне. Я поднимаюсь.

Через некоторое время я останавливаюсь и щурюсь, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь туман. Что я здесь делаю? Где я? Я продолжаю оглядываться по сторонам в поисках… чего-то. Или кого-то. Прямо сейчас я не знаю.

Затем впереди я вижу фигуру. Туман рассеивается настолько, что я могу кое-что разглядеть. Высокий. Одет во все черное. Темные волосы. Широкая стойка. Руки опущены вдоль тела. Затем он поднимает одну из этих рук и манит меня своей вытянутой рукой.

Это Эли? Думаю, да. Я ускоряю шаг и спешу, спотыкаясь, вверх по склону, хватаясь руками за пучки сухого вереска, чтобы подтянуться. Не знаю, почему я просто не бросаюсь вверх. Я пытаюсь… пытаюсь прыгать, двигаться так быстро, как позволяют мои способности. Здесь это не работает. Я задыхаюсь от подъема. Я обычный человек.

Поди разберись.

Теперь я ближе, и вижу фигуру — я могу сказать, что это Эли — стоящую на вершине. Ветер усиливается, подхватывая полы его плаща и распахивая их, как черный плащ или распростертые крылья гигантского ворона. Он ждет меня. Я не чувствую угрозы. Никакой ненависти. Никакого насилия. Только… желание.

Я достигаю вершины, и нас разделяет расстояние примерно в шесть футов. Ветер разгоняет пар, рассеивая и закручивая его в белую кашицу вокруг его тела, скрывая его лицо. Я подхожу ближе.

— Это действительно ты? — спрашиваю я. — Эли?

— Не разговаривай, — говорит он. — Иди сюда.

Неуверенность скребет меня, но я не в силах остановить движение к нему. Его объятия раскрываются, как вороновы крылья, и, не в силах сделать ничего другого, я вхожу в них. Его руки обхватывают меня, притягивая к своему теплому телу. Его рука ложится мне на затылок, надежно прижимая меня к себе. Губы ласкают мой висок. Другая его рука опускается, лаская мою поясницу, а затем еще ниже, к ягодицам. Когда он притягивает меня к себе, становится очевидным его сильное возбуждение, которое ощущается у меня в паху. Что-то меня беспокоит, я не могу понять, что именно. Я так рада, что он наконец-то обнял меня, что не обращаю внимания на беспокойство. Я хочу только его. Эли.

В следующее мгновение он наклоняется, подхватывает меня под колени и поднимает на руки. Я все еще не вижу его лица, так много тумана. Он начинает идти со мной, и я кладу голову ему на грудь. Она твердая, мускулистая, как и руки, которые меня держат.

Он подпрыгивает, и на несколько мгновений мы оказываемся в невесомости, а затем он приземляется на землю, крепко обнимая меня. Теперь он идет, и я ничего не вижу. Мы останавливаемся. Открывается дверь. Она со скрипом закрывается за нами. Звук его шагов по твердому полу эхом отдается у меня в ушах. Кажется, что мы находимся в туннеле.

Я пытаюсь открыть глаза. Я хочу видеть. Теперь мы внутри, так что туман нас не скроет. Я пытаюсь заговорить, но у меня перехватывает горло. Я не могу говорить. Я не могу пошевелиться. Меня охватывает паника, и я чувствую, как колотится мое сердце. Адреналин бурлит во мне, а тревога нарастает. Я парализована.

— Тсс, тсс, — успокаивает он. Он прижимается губами к моему виску, и это успокаивает меня.

Он продолжает идти со мной, и теперь мы поднимаемся. Лестница. Мы поднимаемся и, наконец, снова выходим на этаж, и он идет со мной по коридору. Я вдыхаю, и все, что я чувствую, — это его пряный запах. Он… немного знакомый. Открывается дверь. Закрывается.

Он опускает меня, и я погружаюсь спиной в мягкую, набитую пухом постель. Теперь я могу видеть, но комната погружена в полумрак. Свечей нет. Ламп нет. Только лунный свет пробивается сквозь маленькую щель в шторах на другом конце комнаты. Я вижу его силуэт. Он вытаскивает руки из плаща и роняет его на пол. Его пальцы начинают расстегивать рубашку, и вскоре он сбрасывает и ее. Я вижу только его очертания. Он обнажен до пояса.

Когда он двигается надо мной, его тело прижимается к моему. Тяжелое, мускулистое бедро втискивается между моих ног, раздвигая их. Опираясь на локти и держа руки по обе стороны от моей головы, он наклоняется к моим губам и целует меня.

— Прикоснись ко мне, — шепотом приказывает он мне в губы.

Не в силах остановиться, я делаю, как он говорит. Мои руки обхватывают его спину и скользят вверх по позвоночнику, и мышцы напрягаются под моими пальцами. Он углубляет поцелуй, пробуя мои губы на вкус языком, затем перемещает свой рот к моему горлу. Его пах прижимается ко мне, его твердая эрекция упирается мне в бедро, и его рука движется от моей головы к груди, опускаясь к животу, пока не находит кожу под майкой. Проведя рукой по моим ребрам, он отодвигает лифчик в сторону, чтобы найти больше места, и ласкает меня. Его губы снова находят мои, и он целует меня крепко, неистово, и меня снова охватывает паника.

Что-то ужасно, чудовищно не так.

Он поднимает голову, отрываясь от моих губ. Его рука накрывает мою грудь. Его тяжелый член прижимается ко мне.