Я поднимаю руку, чтобы убрать волосы с лица, и тот же прилив силы обжигает меня где-то внизу живота, а затем стремительно проносится по руке. Я чувствую его до кончиков пальцев. Что за чертовщина?

Я одновременно поднимаю руки; волна энергии, исходящая от обеих моих ладоней, чуть не сбивает меня с ног.

Это то, о чем говорил Афиос?

Я чувствую себя Патриком Суэйзи из фильма «Призрак», который после смерти пытается сдвинуть монетку с мертвой точки. Вытягиваю энергию из себя и вытряхиваю ее из своего тела.

Во мне действительно есть это? Или я просто сплю?

И тут я чувствую, как атмосфера вокруг меня меняется, и я снова становлюсь невесомой. Темнота по-прежнему окружает меня, и все же что-то невероятно знакомое овладевает мной; я не могу сказать, ощущение это, или воспоминание, или что-то еще. Но это то, что я знаю очень, очень хорошо. Я на самом деле начинаю злиться. Я в этой чертовой ванне или это сон? Потеря контроля теперь заменяет тот прилив сил, который я чувствовала несколько мгновений назад. Я ничего не контролирую. Я чувствую себя так, словно меня втиснули в углубление в стене: холодно, сыро, пусто. Я не могу повернуть голову, я не могу пошевелить конечностями. Не думаю, что на мне сейчас есть какая-нибудь одежда, ни ткани, ничего.

Легкое прикосновение касается моей талии, бедер, и от этого знакомого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я жажду этого сейчас, и, хотя я этого не вижу, я хочу этого.

Невидимые руки скользят по мне, и тепло, сопровождающее ласки, вызывает почти неловкость. Я не могу пошевелиться, хотя и хочу; я могу только стоять здесь и принимать. Чья-то рука скользит по моим волосам, откидывает их назад, наклоняя мою голову. Это прикосновение эротично, возбуждающе, и мое сердце колотится, медленно, но сильно. Губы касаются моих, влажные, полные, соблазнительные одновременно. Ощущение перемещается к горлу, к ключицам, в то время как руки накрывают мою грудь. Возбуждение пронизывает каждое нервное окончание моего тела, и тихий стон заглушается углублением этого странного, невесомого поцелуя. Руки оставляют мои груди и скользят по ребрам, сильные пальцы впиваются в мою плоть, пока поцелуй поглощает меня. Я знаю его, этот рот. Я не могу вспомнить, откуда он взялся. Я знаю только, что он должен быть у меня.

Эти сильные пальцы соскальзывают с моих бедер и двигаются вниз, по бедрам, а затем, без предупреждения, скользят у меня между ног. Меня ласкают там, прямо здесь, это соблазнительное прикосновение невидимой руки, направляемое кем-то, кто знает меня, знает мои потребности и точно знает, сколько давления требуется, чтобы поставить меня на колени. От этого сексуального прикосновения у меня кружится голова, и я хватаю ртом воздух, когда по мне прокатывается первая волна оргазма. Затем горячее дыхание сменяется нежными, сильными пальцами, и этот прилив силы, этот оргазм обрушивается на меня бурными волнами, и я чувствую, что теряю самообладание.

И тут же меня отбрасывает назад, почти болезненно, и я резко открываю глаза. Вода в ванне холодная, температура моего тела понизилась. Я в гостевом доме. Инвернесс.

Я поднимаю взгляд и вижу, как из-за угла, отделившись от стены, появляется фигура. Он смотрит на меня в ответ.

Эли.

На мгновение наши взгляды встречаются. Без слов.

Его зрачки расширяются, останавливаясь на моих. Он знает меня. Я чувствую это.

— Сделай это, Эли. Сделай это сейчас же, — приказывает женский голос. Кэррин.

Он колеблется, затем черты его лица застывают. Его лицо дрожит, расплывается, меняется.

И он бросается на меня.

Я кричу, но это не девчачий крик ужаса, а крик гнева, боли. Из чувства самосохранения. Он оказывается надо мной так быстро, что я даже не замечаю, как он двигается, пока не оказывается прямо передо мной. Он обхватывает мое горло руками и сжимает его, погружая мою голову под воду. Я задерживаю дыхание, мои глаза открыты, пока я борюсь. Я вижу его лицо, искаженное и ужасное, парящее прямо над поверхностью. Мои руки и ноги молотят по воде. Господи, он собирается меня утопить. Где Кэррин?

Затем что-то захватывает меня. Внутри. Слова Афиоса. Я сосредотачиваюсь, направляя весь свой гнев и отчаяние в одну точку своего тела, в самую сердцевину. Они вырываются на свободу, и я бросаюсь на него из воды. Теперь он прижат спиной к стене и бросается на меня. Я никогда не видела его таким… ужасающим. Как только мы встречаемся, он исчезает. Я ударяюсь о стену. Он полностью исчез.

— Райли!

Ной уже здесь, он хватает полотенце и накрывает меня им. Я лежу на полу, скрючившись.

— Что случилось? — спрашивает он, поднимает меня, обернув полотенцем почти все мое обнаженное тело, и относит на кровать. Уложив меня, он следует за мной, наклонив голову так близко, что его дреды падают мне на грудь. — Что произошло? — Голос Ноя сердитый, хриплый, а в глазах светится страх.

Я качаю головой.

— Это был Эли, — говорю я. В горле у меня встает ком, и я проглатываю его. — Он был там. Потом… Кэррин приказала ему убить меня. Он колебался, Ной. Он узнал меня. Я видела это в его глазах. — По крайней мере, я так думаю. И я думаю, что он был там.

Не так ли? Правда?

— Райли, Эли не призрак, — говорит Ной. Он берет меня за подбородок и оглядывает, проводя кончиком пальца по моей щеке. — Ты поцарапана, — говорит он. — Я вошел как раз в тот момент, когда ты выскочила из ванны. Кроме меня, там никого не было. — Его брови сходятся на переносице. — Что еще произошло?

Я смотрю в потолок и выдыхаю.

— У меня был… опыт.

Ной ждет.

Итак, я начинаю объяснять, опуская часть об ошеломляющем оргазме.

Я рассказываю ему обо всем остальном. Включая мой разговор с Афиосом.

Взгляд Ноя твердеет.

— Значит, тебе снится, что Эли убивает тебя? И в тебе зреют черты Аадшего ангела, а также весь тот яд, который сводит тебя с ума? — Он качает головой. — Это полный пиздец.

— Я не уверена, что это был сон, Ной, — говорю я и, прижимая одеяло к груди, сажусь. — Я совершенно не спала, когда очнулась от этого… странного состояния существования. Я огляделась, поняла, что нахожусь в ванне с холодной водой, поняла, что я здесь, в этом гостевом доме, в Инвернессе. — Я хватаю его за руку, и он сжимает ее в кулак. — Это как будто… Эли был частью стены, частью обшивки. Он, — я качаю головой, вспоминая картинку, — появился из дерева. Почти как, я не знаю. Он был замаскирован или что-то в этом роде.

Тревожный взгляд Ноя пристально изучает меня.

— Тебе приснился секс с ним? — спрашивает он.

Мне действительно нужно подумать об этом, и я ненавижу это.

— Я подумала, что это он, — отвечаю я. — Я ничего не могла разглядеть. Кромешная тьма. Но в глубине души я чувствовала, что это был он. — Я бросаю взгляд в сторону ванной комнаты и представляю себе угол, из-за которого появился Эли. — Теперь я не так уверена.

— Почему?

Я встаю с кровати, прижимая полотенце к телу, подхожу к окну и отдергиваю шторы. Что-то подтолкнуло меня к этому, и я понятия не имею, что именно. Но я делаю это. Сейчас полдень, но солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя здания из песчаника и серого камня в туманном, сказочном обрамлении. По тротуару перед гостевым домом прогуливаются пешеходы. Я перевожу взгляд на другую сторону улицы, где мое внимание привлекает одинокая фигура. Женская. В куртке с капюшоном. Одета во все черное. Я не вижу ее лица.

Мне это и не нужно.

Здание, к которому она прислоняется, расплывается, и фигура сливается с ним. Или исчезает. В одну секунду она там. В следующую — исчезла.

Неважно.

Ной теперь рядом со мной и тоже смотрит в окно. Но я знаю, что он не видит того, что только что видела я.

— Что ты видела? — спрашивает Ной.

«Скажи ему, что ты видишь, Райли».

Я закрываю глаза, и от этого движения моя грудь поднимается и опускается, и мне больно. Я чувствую боль в груди.

Продолжайте. Скажи ему. Он ждет ответа. Дай его.

Слова звучат холодно, и я не могу унять дрожь. Я продолжаю смотреть в окно.

«И на всякий случай, если ты совсем слепая, он тоже хочет тебя трахнуть. Так было всегда. Он постоянно думает об этом. Я удивляюсь его самообладанию.»

Я отмахиваюсь от его слов и просто вздыхаю.

— Кэррин преследует меня.

Ной хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Его лицо становится жестким, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю на него снизу вверх, не в силах ответить. Внутри у меня все переворачивается, будто я катаюсь на чертовски быстрых американских горках и не могу остановиться.

«Ты же не думала, что этот чертов ангел был единственной душой, которая могла проникнуть в твою голову, не так ли, Райли? Ты думаешь, раз ты трахалась с ним, то и у тебя есть его способности? Теперь я здесь. Посмотрим, насколько ты сильна на самом деле. Представь, что кто-то вскрывает тебе череп и запихивает внутрь живого жука, а затем зашивает обратно. Представь, что эти крошечные лапки скребут туда-сюда, туда-сюда, по твоему мозгу и костям, пока ты не начнешь царапать кожу головы, разрывая швы, чтобы вытащить этого жука. Чтобы избавиться от этого безумия. Это никуда не приведет. Это ощущение — мое, Райли. И мне не терпится показать тебе кое-что».

Только сильное пожатие моих плеч приводит меня в чувство, и я тупо смотрю Ною в глаза.

— Что, черт возьми, происходит, Райли? — кричит он. Теперь его пальцы впиваются в мои бицепсы. Очень больно.

Прошло много времени с тех пор, как я испытывала страх. Я чувствую его сейчас.

— Райли! — снова кричит Ной.

Она смеется у меня в голове и не хочет останавливаться. Я убираю руки с полотенца и хватаюсь за голову. Я тужусь изо всех сил. Мои глаза плотно закрываются.

— Это Кэррин, — говорю я, не глядя на Ноя. — Теперь она у меня в голове. Она не хочет… уходить. Смеется, подзадоривает меня. Я не могу этого вынести, Ной…

Затем она сразу же исчезает. Именно так. Мое зрение, мой разум теперь совершенно ясны. Я избавлена от пыток. Я избавлена от насекомых.

Ной поднимает руку, и я только сейчас замечаю, что он поднял с пола мое полотенце и поднимает его, чтобы прикрыть меня. Одной рукой он придерживает полотенце, а большим пальцем другой вытирает мои щеки. Только тогда я замечаю, что из моих глаз потекли слезы.

Он вздыхает и притягивает меня к себе, и я позволяю ему. Он прижимается к моему виску губами.

— Что она с тобой делает, девочка? — говорит он, касаясь моей кожи. — Что, черт возьми, она с тобой делает?

Теперь я ясно мыслю. Я ненавижу это, но это так. Часть меня хочет, чтобы я просто оставалась в каком-то странном, похожем на сон состоянии — в мире фантазий, где все правильно, все идет своим чередом, и я — победитель.

Это больше не моя реальность.

Я смотрю на Ноя, и забота в его глазах почти причиняет боль.

Почти столько же, сколько то, что я должна сказать вслух. От одной мысли об этих словах у меня разрывается сердце.

— Мне придется убить их, Ной, — говорю я.

Ной просто смотрит на меня. Безмолвный.

Мой голос звучит так, словно принадлежит не мне. Кажется, что говорит кто-то другой. Он дрожит, срывается. Снова льются слезы.

— Мне придется убить Кэррин и Эли.

ЧАСТЬ 5: ПАРНИ ИЗ НЕССА

Многое может произойти за то время, пока подносишь кубок к губам

— Уильям Х. Бонни, «Молодые стрелки», 1988

Я не из тех, кто обычно проявляет самоконтроль, но я искренне пытался уважать Райли и не лезть к ней в голову. Теперь я потерпел неудачу. Это было почти невозможно. Поэтому я смирился со своей неудачей и вошел. То, что я там увидел, пугает меня. Теперь шансы резко изменились. Поскольку сердце Райли и ее мозг столкнулись, исход не может быть хорошим. Необходимо вмешательство. Чего бы это ни стоило. На карту поставлена ее жизнь, а также то немногое, что осталось в ней от человечности. Даже я это вижу. И я сделаю все возможное, чтобы все исправить. Даже если это означает развязывание вампирской войны грандиозных масштабов. Ничто и никто не имеет для меня значения, кроме Райли. Ничего.

— Викториан Аркос

Ной стоит спиной ко мне, пока я одеваюсь. Знаю, это удивительно, потому что сегодня он дважды видел меня обнаженной. Думаю, порядочность в глубине его души взяла верх над извращенным, сексуально заряженным вампиром.

— Я не виноват, что ты не можешь прикрыть свои обнаженные части тела, Райли, — предлагает он. — Это не делает меня извращенцем. Не совсем.

Без сомнения, я пытаюсь осветить ситуацию. Я очень стараюсь не обращать внимания на слова Кэррин о Ное, но это трудно. Я тоже умею читать мысли. И да, я не идиотка. Ной — не просто могущественный вампир, обладающий способностью к обольщению. По сути, он — мужчина. Я — женщина. Я нравлюсь ему. И я была бы лгуньей, если бы не сказала, что он сексуально непривлекателен. Но моя любовь к Эли всегда подавляла это во мне. Я никого не хочу больше, чем Эли. Я хочу вернуть его таким, каким он был, когда я впервые встретила его. А не таким монстром, каким он стал. Даже если Кэррин контролирует его. Что еще осталось от Эли? В любом случае, я ни разу не почувствовала угрозы со стороны Ноя Майлза. Как раз наоборот. Он проявил благородство и поклялся оберегать меня, превозмогая любое сексуальное напряжение, которое он может испытывать. Это требует невероятной силы. Особенно для вампира.

Мысли захлестывают меня, как яростные волны, даже когда я натягиваю одежду. Смятение потрясает меня, и я могу пообещать, что мне не нравится чувствовать себя неконтролируемой. О, черт возьми, нет. Слишком много лет я провела в таком состоянии. Теперь мне нравится полный контроль. Над собой. Над моими мыслями.

Но теперь кто-то другой дергает за ниточки в моем мозгу. Кэррин и Эли. Вторая половина меня.

Та половина, которую я должна убить, чтобы выжить.

Просто не могу поверить, что до этого дошло. Я бы предпочла, чтобы Эли остался… Господи Иисусе, я даже думать об этом не могу. Предпочла бы я, чтобы он остался в том альтернативном мире? Как все это могло случиться?